Пролог:
Предыдущая глава:
По ночному небу нёсся одинокий попугай с жёлтым ромбовидным пятном на макушке. Он волновался, надеялся застать того, кому он должен сообщить жизненно важную информацию. Внизу плыли джунгли, а следом — холмы, скалы и место назначения, где должен был находиться получатель.
Попугай скрылся в кронах деревьев. Впереди святилище обезьяньего бога, вход в которое охраняли вооружённые обезьяны. С обратной стороны охраны вроде не было. Попугай решил, облететь святилище и войти через проём в природном куполе. Но что, если его и внутри нет? Значит, он ещё не вернулся, придётся ждать его возвращения.
Но, к счастью, ждать пришлось всего несколько секунд. Невдалеке заскрипела телега. Зоркий глаз попугая через просветы между листьями заметил его, сидящего в едущей телеге, из которой светил фонарь. Он вернулся. Медлить нельзя, пора лететь к нему…
К святилищу приближалась телега с игрушками. У входа горели факелы как ориентир. Оставалось небольшое расстояние. Вдруг сидящие в телеге увидели вылетевшего из-за деревьев попугая. Доктор поспешил успокоить шамана и жрецов:
— Это мой человек! Прошу сохранять спокойствие!
Гораций сразу узнал жёлтый ромб на голове своего осведомителя. Тот приблизился к движущейся телеге и замедлился, летя уже с её скоростью и активно махая крыльями.
— Доктор! Доктор! — кричал он.
— Говори, Кирру, — обратился Гораций к нему, — Что-то случилось?
— Доктор, Курраку с войском летят к Квадратному полю!
— Уже? — взволновался доктор.
— Не может быть! — воскликнул Старичок, — Обезьяны тоже туда идут! Они скоро встретятся!
— Это плохо? — спросил Ивашка.
— Это не плохо, — отвечал встревоженный Гораций. — Это в тысячу раз хуже. Чирраку тоже не хотят опоздать на сражение, потому вылетели раньше. Если оба воинства встретятся хоть сейчас, они не станут спокойно дожидаться назначенного часа. Мы не успеем туда добраться. Мы опоздали!
— Если бы мы только летать умели! — сказал опечаленный Старичок. — Это было бы намного быстрее.
И тут Маруся задала неожиданный вопрос:
— А попугаи могут отнести нас туда?
Спутники с изумлением переглянулись.
— Один попугай может нести по воздуху одного человека, — сказал Остроумный. — Но не больше.
— Тогда, может, этот попугай понесёт кого-то из нас? — предложила Маруся.
Доктор понял, что это может быть шанс, и тут же выдал своё предложение:
— Вот что, поднимать статую нет времени. Уважаемый шаман, придётся немедленно отправится к вождю, пока есть времени. Кирру Вас отвезёт.
Такая идея вызвала у шамана лишь раздражение:
— Этот летун понесёт меня?! Ни в коем случае!
— Другого шанса у нас не будет, — разочарованно сказал доктор.
— У нас же был один вертолёт, — теперь всё внимание было направлено на Ивашку и его идею, — На нём Стефания летала не так давно. Можно отвезти шамана на вертолёте.
— Вы согласны, шаман? — спросил Старичок у шамана.
Тот нахмурился и дал свой ответ:
— Только если подле меня не будет никаких попугаев.
— Отлично! Рожок, быстро в город! — скомандовал Старичок.
— Кирру, найди попугаев и скажи, что статуя найдена, — сказал Остроумный. — Войны не будет. Пусть Курраку с войском вернётся назад. Мы займёмся обезьянами.
— Сделаю! — ответил Кирру.
Рожок свернул с тропы и помчался на северо-запад. Попугай Кирру улетел вдогонку спешившей на битву птичьей стаи…
Телега затормозила прямо у входа в барак. Ивашка, Маруся, Старичок и Гораций вбежали внутрь, остальные остались снаружи. Стефания спала на верхней полке двухъярусной деревянной кровати. Небольшая встряска заставила её выбраться из мира сновидений и с трудом открыть глаза.
— Стефания, проснись, — будил её Ивашка вполголоса.
Повернувшись лицом к игрушкам, лисица зевнула, раскрыв широко пасть.
— Что… В чём дело? — пыталась говорить она в полудрёме.
— Стефания, ты нам срочно нужна, — сказал Ивашка, глядя на неё снизу.
— Что? Зачем?
— Нужно доставить шамана на поле боя, — сказал Старичок.
— Кого?.. Что?! — Стефания стала быстрее приходить в себя, увидев, что у её койки стоит целая компания.
— Стефания, вставай, — призывал её Ивашка. — Ты должна отвезти шамана на вертолёте, пока не началась война.
Само слово «война» оказывает весьма бодрящий эффект. На Стефанию это тоже подействовало.
— Какая война? О чём ты?
— Обезьяны и попугаи убьют друг друга, — ответила Маруся. — Нужно отвезти шамана на вертолёте, пока не поздно.
— У меня нет вертолёта, — сказала Стефания, взбодрившаяся полностью.
— Как же нет? — удивился Ивашка, — Ты же летала на нём тогда.
— Это был автожир. И он не мой. У него есть хозяин.
— Тогда найдём этого хозяина, — сказал Гораций.
— А что, собственно, случилось?
— Ты собирайся, — ответил Старичок, — а мы тебе всё расскажем…
На окраине города енот-механик, разбуженный так же, как и Стефания, раскрыл широкие ворота деревянного гаража, где стоял автожир. Вытолкав машину наружу, он провёл её быстрый осмотр, расправил длинные лопасти главного винта, затем посадил шамана в пассажирское кресло, помог ему пристегнуть ремень и надел на него шлем вместо шаманской шапки, которую тот крепко прижал руками к животу. Стефания завела мотор. Автожир совершил короткий разбег и устремился в небо, включив единственную фару на носу.
К еноту подошёл Старичок с вопросом:
— Ваша машина не может поднимать грузы?
На что тот ответил:
— Не, автожир не рассчитан на такое. Если вы про «подцепить груз», то нет. Он не может висеть в воздухе, как вертолёт. У его всего один мотор. А что, вам что-то нужно подцепить?
— Да, поднять кое-что тяжёлое со дна озера, — сказал Остроумный.
— Так у нас же есть краны для этого! — отвечал енот.
— Озеро находится дальше отсюда, — добавил доктор.
— Тогда кран придётся везти. Он разбирается. Только вы с начальством согласуйтесь. Просто так вам кран никто не даст.
Вот и сделано полдела. Осталось вернуться в администрацию и добиться разрешения у Хрюшиной использовать один из портовых кранов для поднятия статуи. Но и это не проблема. Настоящая проблема скоро начнётся далеко от города. И решить её предстояло уже лётчице Стефании…
Времени почти не оставалось, это было ясно и без часов. Доставить шамана следовало в любом случае, ведь Кирру может не удастся убедить воеводу повернуть назад, ибо у него был не тот статус, чтобы ему доверяли высокопоставленные птицы. С обезьянами была иная трудность. Шаман сообщит вождю, что тотем на месте. Но когда тот спросит, видел ли он её своими глазами, шаман честно скажет, что статуя под водой. Как поведёт себя Умуму — неизвестно.
Стефанию никогда не волновали чужие отношения. Но совестью она не была обделена. Запрет, который никто никогда не решался нарушить, касался даже тех игрушек, которые вели нецивилизованный образ жизни, и нарушить его могли их амбиции и глупость. Стефания могла пройти мимо мелочей, но в более серьёзных ситуациях, которые могли иметь особые и тем более непоправимые последствия, она не позволяла себе попустительство и не могла позволить и в этот раз. В полёте, ведя автожир на предельно высокой скорости, она, с виду всегда спокойная, умело скрывала своё волнение. Тем больше она хотела как можно скорее добраться до места, чем больше оставалось позади пройденного пути.
В тёмно-синем небе замечено много движущихся объектов. Попугаи. Большая стая боевых попугаев. Они были впереди, но автожир медленно догонял их. Стефания надеялась обогнать их, но понимала, что эту гонку ей не выиграть. Среди джунглей вырастало чуть более светлое четырёхугольное пятно — Квадратное поле. Попугаи уже близки к нему, они вот-вот пойдут на снижение. Нет, не на снижение — в атаку. Стефания не сбавляла скорость, будто надеялась, что что-то может вдруг дать ей шанс, что какая-нибудь неведомая сила сжалиться над ней и толкнёт её машину так, что та в момент преодолеет тот огромный остаток расстояния, и тогда она успеет, она успеет приземлиться до того, как начнётся непоправимое. Казалось, такая спешка уже ни к чему. Бой начнётся через считанные секунды. Падут первые жертвы, игрушки встретят напрасную смерть от рук себе подобных.
Следя за птицами неотрывно, Стефания заметила неожиданную странность. Попугаи всё никак не снижаются. Ни один из них не пошёл на заход. Они продолжали держаться на своей высоте. Будто ждали чего-то или кого-то. Обезьян? Те ещё не пришли на поле?
Оказалось, попугаи никого не ждали. Они летели. Летели в противоположную сторону, на северо-восток, если свериться с компасом на панели приборов. Квадратное поле всё ближе, а попугаи, наоборот, отдалялись. Они уходят? Да, это подтвердилось, когда автожир оказался прямо над Квадратным полем. Выходит, у Кирру всё получилось. Осведомитель и доверенное лицо доктора Остроумного сообщил воеводе Курраку о найденной статуе, и тот ему поверил на слово и развернул войско. Битва не состоится. Война между племенами предотвращена. Мир на острове восстановлен. Но надолго ли?
— Кажется, они уходят! — крикнула Стефания.
Но расслабляться ещё рано. Дело нужно довести до конца. Шамана нужно доставить к войску. Даже если попугаи отступили, обезьяны вряд ли уйдут сразу же после них. Должно быть, ждут их возвращения. Вот только свет фары не поймал никого на поле. Где же обезьяны?
— И где же ваши бойцы? — спросила у шамана Стефания, — Тоже ушли?
— Воины Уа-Уа никогда не выходят на открытую местность! — ответил шаман, — Они ещё здесь, даже если враг отступил! Но он может вернуться!
Стефания сообразила, что если обезьяны ещё здесь, то могут скрываться в джунглях, откуда удобнее атаковать из засады. Они чаще ведут бои на деревьях и редко спускаются вниз. И не покидают джунгли, если нет на то веских причин. Все предыдущие стычки с Чирраку так же случались именно на ветвях могучих деревьев. Значит, скорее всего воины могли на данный момент наблюдать за полем, скрываясь в лесу.
Автожир сел на поле недалеко от границы леса, сминая на своём пути высокую траву. Короткий тормозной путь, остановка, выключение двигателя. Стефания расстегнула ремни себе и пассажиру. Тот сменил шлем на свою шаманскую шапку. Войско пришло с юго-запада, значит, они должны сидеть в засаде на юго-западном углу Квадратного поля. Туда последовала Стефания вслед за шаманом.
Предположения подтвердились. Заметив их приближение, обезьяны стали потихоньку выходить из леса. Вместе с ними вышел и вождь Умуму, удивлённый появлением шамана, который прилетел на странном создании с крутящимися крыльями. Приблизившись к вождю, шаман сообщил ему радостную весть:
— Великий Уау найден. Чирраку не похищали его.
— Где же он? — спросил вождь.
— В святилище. Провалился на дно озера.
— Как же он мог провалиться?
— Это мне неведомо. Но наши новые друзья обещали поднять его и вернуть на своё законное место.
Обезьяны переглядывались, перешёптывались. Вождь, промолчав и поразмыслив несколько секунд, повернулся и обратился к войску:
— Воины! Мы возвращаемся домой!
Войско заликовало. Радость была не в том, что они возвращаются домой, а в том, что тотем их покровителя нашёлся. Только вряд ли обезьяны принесут свои извинения оболганному племени Чирраку. Видимо, гордыня не позволяла им распинаться перед извечными соперниками. Пусть хотя бы продолжится шаткое перемирие взамен жестокой войне, попирающей законы природы мира игрушек.
Обезьяны стали забираться на деревья, чтобы по ним вернуться в свою деревню. А Стефания, понаблюдав за спешащим за ними шаманом, не дождалась от него благодарности за свою доставку и с чувством исполненного долга зашагала обратно к автожиру…
Подъём тотема со дна озера в святилище начался рано утром, когда привезённый по частям на нескольких телегах портовый кран собрали и установили на деревянный помост, упиравшийся сваями в грунт, на котором не стоило ставить какую-либо тяжёлую конструкцию из-за его рыхлости от влаги. За процессом наблюдали вождь Умуму и шаман, пожелавшие воочию увидеть священную для племени реликвию. Также приехали представители администрации во главе с Хрюшиной, чтобы контролировать процесс. Среди наблюдателей находились Старичок-Бодрячок и Гораций Остроумный, а подле них — Ивашка-Помогашка с Марусей. И ещё толпа обезьяна, включая жрецов, и несколько рабочих из посёлка, что осуществляли транспортировку и сборку крана.
На дне лягушка из племени Квоо раскопала ил, чтобы просунуть тросы под статую. Когда всё было готово, кран начал плавный подъём. Натянутый жёсткий трос медленно наматывался на вращающуюся катушку, вытягивая крюк с надетыми на него петлями. Каркасная пирамида из тросов без граней вырастала из воды, её основание ширилось и ширилось.
Наконец, из воды выглянула каменная верхушка. Спустя долгие томительные минуты на кран смотрела мокрая обезьянья морда высотой, равной росту игрушки. И так, медленно и уверенно вырастал могучий бог Уау, довольно криво высеченный на огромном валуне. По представлениям аборигенов, это была огромная обезьяна с короной на голове, в её руках держались длинное копьё слева и посох справа. Руки, ноги и голова изображены в профиль и смотрели влево относительно наблюдателя. Туловище смотрело прямо. В племени Уа-Уа изготавливали подобные статуи меньших размеров. Одна из таких была подарена администрации Нового Игрограда.
После того, как статуя оторвалась от водной глади, сбрасывая с себя струи и капли, кран прекратил подъём и стал разворачиваться в сторону выхода из святилища. Обезьяны радостно кричали и прыгали, видя, как качающийся на тросах тотем приближался к ним. Спасённого каменного утопленника поставили на грунтовую поверхность, повернув лицом к выходу. Вождь Умуму горячо благодарил поселенцев.
— Чтобы статуя впредь не свалилась, — сказал доктор Остроумный, — мы построим постамент из камня.
На деле строить будут не постамент. По плану, весь полуостровок заменят на более устойчивую платформу той же длины и той же ширины из каменных блоков. Для этого пришлось вытащить тотем из святилища. Тягловые животные и толпа других игрушек вытягивали его наружу за тросы. Другая часть игрушек толкала сзади. Валун плавно скользил по мягкому грунту. Также легко он смог пройти через входную арку, едва не зацепив макушкой потолок. Тотем оставили немного дальше от входа в стороне от подъездной тропы на время строительства.
Под шум толпы, которая начинала сворачиваться и расходиться, Ивашка подошёл к Старичку со внезапно замучившим его вопросом.
— Старичок, я тут подумал… Если племена давно не любят друг друга… У них ведь много было войн. Они когда-нибудь убивали?
Старичок, выслушав вопрос, немного изменился в лице. Оно стало обычным, без недавней улыбки, но с какой-то помесью мрака.
— Гораций утверждает, что такого никогда не было, — отвечал он. — Правда со слов самих аборигенов.
— Но ведь это могло быть? Мы же этого не знаем.
— Не знаем. Но надеюсь, что не было.
— А вообще, игрушка когда-нибудь убивала игрушку?
— Такое должно было остаться в памяти у каждого. Но если не осталось, значит, и не было вовсе.
— А может, об этом просто молчат. Может, никто не хочет об этом вспоминать.
— Это один из законов природы, за нарушение которого должно последовать нечто невообразимое. Быть может, не только для того, кто его нарушил, но и для всех нас. О таком невозможно молчать.
— А что будет, если игрушка убьёт игрушку?
Столь прямолинейный вопрос заставил Старичка глубоко вздохнуть.
— Вот что я тебе скажу, дружочек. Видишь небо? По нему летают самолёты. А что там, выше? Это уже пытались узнать, но самолёты не могут летать выше. Учёные тоже задавались этим вопросом. У них наверняка есть технологии для постройки самолёта, который мог бы летать выше, но они его до сих пор не построили. Почему? Не из-за войны, это всё было задолго до неё. Все стали боятся, что оттуда можно не вернуться. А потом всем это уже просто стало неинтересно, и все страсти поутихли. Почему? Потому что земля намного интереснее неба. На земле столько всего неизведанного. Это куда интереснее. Никто не стремится подняться выше максимальной высоты, на которой летают самолёты. Точно так же никто не решается нарушить законы природы, тем более из любопытства. Тут, правда, сложнее. И страшнее. Хотя главная причина, по которой игрушки не убивают друг друга, всё же есть — никаких причин на то нет. Вот и вся причина. Убивать друг друга просто незачем. Куда страшнее, если кто-то пойдёт на это только для того, чтобы увидеть последствия сего деяния. И не менее страшно, если игрушка убьёт себя. Хотя мы можем пожертвовать собой ради кого-то или чего-то. Это допустимо, если есть цель и нет другого выхода. Ты сам это видел на войне. Но самоубийство — это не самопожертвование. Это пустая трата собственной жизни, которую можно было бы прожить с пользой для себя и для окружающих. Упущение возможности сделать что-нибудь полезное, что-нибудь стоящее, что-нибудь хорошее. И это тоже может иметь последствие, как и убийство.
— Это может быть землетрясение?
— Может, даже хуже. Намного хуже. Никто этого не знает и не хочет знать. Но все знают одно: этот закон существует не просто так. И если он есть — значит, его надо соблюдать. Бойся последствий его нарушения. И вообще, есть вещи, которые никто не должен видеть и знать. Я не желаю их видеть. И ты не желай. Помни о запретах и последствиях за их нарушение. Но не думай об этом всё время. Думай о том, как уберечь от этого других. Рассказывай, напоминай, учи, предупреждай, ограждай. Себя и других. Последствия есть. Неважно, какие. Главное, что они есть.
Ивашка навсегда запомнил, что нужно уметь укрощать своё любопытство. Особенно если речь идёт о том, чего никому не положено знать. Это не какая-нибудь государственная тайна, которая может рано или поздно раскрыться, и последствия от этого могут быть незначительными. У природы есть свои тайны, их даже можно раскрыть. Достаточно нарушить её законы. Это те тайны, которых боится в глубине души каждая игрушка, и только смелый мог бы сказать, что никаких этих тайн нет, и попытаться подтвердить свои слова, нарушив существующие заповеди. Но есть и те, кто может узнать эти тайны, просто не ведая, что может натворить. Как могло бы это случиться между племенами Чирраку и Уа-Уа, если бы не вмешались благоразумные игрушки. Отныне островитян придётся ограждать от любых безрассудных действий более разумным соседям, и это, пожалуй, уже становится их новым бременем…
Над зелёными макушками островов медленно поднималось солнце. Будто сонный человек тяжело встаёт с постели, собираясь будничным утром на работу. Однако городок не спал. Он проснулся много раньше, разбуженный недавними событиями, которые активно обсуждали прохожие. Но были и те, кого это не затронуло, и они продолжали спать до официального времени подъёма. Уличные факелы недавно потухли. Петухов в посёлке не было, просыпаться поселенцам помогали будильники. Бодрствовавшие жители заходили в жилища и будили заспавшихся коллег.
Все скамейки на улицах стояли пустые, кроме одной. Ивашка сидел на ней, расслабленно опираясь на деревянную спинку и нежно обнимая рукой прижавшуюся к нему Марусю. Они выбрали не ту скамью, что была у их барака, а первую попавшуюся на их пути. Времени до работы было немного. Можно было ещё немного посидеть, посмотреть на море через сквозной переулок между домами напротив и поговорить.
— Они сразу всё свалили на попугаев, — говорила Маруся, держа голову лежащей на плече Ивашки. — Даже не разобрались, не проверили.
— Это же обезьяны, — отвечал Ивашка, не глядя на неё. — Зачем им такие сложности? Они делают то, на что способны. Они не такие как мы. Здесь все не такие, как мы.
— Почему попугаи и обезьяны всегда в ссоре? Обезьяны завидуют им, потому что не умеют летать?
— Доктор Остроумный считает, что это от недостатка ума. Они всегда первыми лезут в драку. И в этот раз они первые начали. Как обычно, по глупости. К счастью, мы были тут как тут.
— Хорошо, что этого не произошло. А то бы… А что было бы, если бы мы не успели? Что было бы, если бы начался бой?
— Наверно, ты сама знаешь. Но лучше об этом не знать.
— Почему?
— Старичок сказал, что есть вещи, о которых лучше не знать. Просто не думай об этом. Главное, что у нас всё получилось. Нам удалось предотвратить войну. Разве это не хорошая новость?
— Это очень хорошая новость. Надо её всем рассказать.
— Давай сперва расскажем Топтышке.
Из барака неподалёку как раз выходил Топтышка вместе с другими жильцами. Ребята встали со скамьи и поспешили к нему. Нужно столько всего ему рассказать!..
Следующая глава: