Празднование Пасхи в старой Москве объединяло всех. Кто-то бился простыми яйцами-крашенками, а кто-то дарил близким дорогие изделия Фаберже. Но радовались Светлому празднику всем городом. Вместе с Государственным историческим музеем собрали интересные факты и детали о праздновании Пасхи.
Вербное воскресенье и ярмарка на Красной площади
За неделю до Пасхи город отмечал Вербное воскресенье. Уже с четверга на Красной площади вырастали ряды палаток. Вербный торг, или «Верба» — ежегодный весенний базар, который устраивали в Лазареву субботу и Вербное воскресенье. В православной культуре верба — символ двунадесятого праздника Входа Господня в Иерусалим. Освящённой вербой принято было легонько «биться», чтобы укрепить здоровье и очиститься от сглаза.
На базаре торговали игрушками, иконами, пасхальными яйцами, живыми и бумажными цветами, сладостями, книгами и, конечно, вербой, которую из деревень поставляли целыми возами. Можно было купить несколько пушистых веточек или целый пучок, украшенный тряпичными и бумажными цветами, херувимчиками из воска или папье-маше. Для более состоятельных покупателей предлагались букетики вербы с херувимчиками из расписного фарфора или дутого стекла.
Вербный торг на Красной площади упоминает И. С. Шмелёв в романе «Лето Господне»:
«Гаврила готовит парадную пролётку — для „вербного катанья“ на Красной Площади, где шумит уже вербный торг, который зовётся — „Верба“. У самого Кремля, под древними стенами. Там, по всей площади, под Мининым-Пожарским, под храмом Василия Блаженного, под Святыми Воротами с часами, — называются „Спасские Ворота“, и всегда в них снимают шапку — „гуляет верба“, великий торг — праздничным товаром, пасхальными игрушками, образами, бумажными цветами, всякими-то сластями, пасхальными разными яичками и — вербой».
В Российской империи существовал обычай дарить детям небольшие подарочки в Вербное воскресенье — в Москве их нередко покупали как раз на вербном базаре. Крылатые «купидоны» или «херувимы» из бумаги или ваты украшали букеты вербы. Вот как описывал события Н. С. Лесков в своей повести «Смех и горе» (1871):
«Вербные подарки закупались на вербном базаре... каждый подарок украшался веткой вербы и крылатым херувимом. Дети были уверены, что вербные подарки им приносит сам этот вербный херувим или, как они его называли, „вербный купидон“...»
Страстная неделя: тишина перед праздником
Ещё до наступления праздника домовладельцы обновляли окраску заборов и наружных стен, а дворники выметали с улиц мусор, накопившийся за долгую зиму.
Наступала Страстная седмица — внешне тихая, но на самом деле полная активных приготовлений.
В Великий понедельник было принято наводить порядок в доме: выбрасывать ненужное, мыть окна, чинить вещи, а также заготавливать дрова и корм для скота. В Великий вторник занимались стиркой, шитьём и избавлялись от ненужной одежды. Закупать продукты к Пасхе раньше этого дня считалось плохой приметой. Для воскресного стола готовили белоснежную скатерть. В Великую среду продолжали уборку, выбирали яйца для покраски и делали так называемое четверговое мыло. В Чистый четверг вставали до рассвета, купались, заканчивали уборку и обязательно выносили из дома весь сор. Чтобы сохранить красоту и здоровье, умывались холодной водой из серебряной посуды. В этот же день готовили первый кулич: румяный сулил счастье и удачу, а подгоревший — неприятности. В Страстную пятницу верующие скорбели и старались не работать, однако куличи пекли — считалось, что приготовленная в этот день выпечка дольше остаётся мягкой. В Великую субботу нельзя было шуметь, ссориться, брать или давать в долг, а также заниматься физическим трудом. В этот день завершали все приготовления к Пасхе, освящали куличи и яйца.
На Девичьем поле вовсю строили балаганы для будущих народных гуляний. Мясные лавки запасались окороками и колбасами. А в домах красили яйца, пекли куличи, замешивали творожные пасхи. Семьи хранили свои, особые рецепты, которые передавались из поколения в поколение. Москва замирала в предвкушении Светлого праздника.
Куда ходили на службу и где гуляли
В пасхальную ночь зажиточная публика стекалась в Кремль, в Успенский собор, где службу вёл сам митрополит.
Ночное богослужение было и остаётся стержнем праздника. Вокруг церквей зажигали костры и иллюминацию, а верующие с зажжёнными свечами замирали в ожидании крестного хода — шествия с иконами и хоругвями. Праздник не заканчивался утром: вся Светлая седмица была наполнена колокольным звоном. Примечательно, что подняться на колокольню и ударить в колокол мог любой желающий — без чинов и званий.
Проникнуться духом старины, полюбоваться росписью мощных древних стен можно в Покровском соборе на Красной площади (храм Василия Блаженного). Это одна из площадок Государственного исторического музея.
Главные же народные торжества после службы разворачивались на Девичьем поле. Начиная с 1864 года, там регулярно устраивали пасхальные гулянья: качели, карусели, катальные горы, хороводы и незамысловатые театральные представления. В 1910 году основное место гуляний переместилось за Пресненскую заставу.
Пасхальное яйцо: от крашенки до царского подарка
Обычай красить яйца связан с легендой о Марии Магдалине. Явившись к императору Тиберию, она возвестила о воскресении Христа. Тот усомнился: мол, это так же невероятно, как белому яйцу стать красным. И в тот же миг яйцо в её руке изменило цвет.
Простые, окрашенные в один цвет яйца называли крашенками, расписанные узорами и орнаментом — писанками, покрытые пятнами или полосками — крапанками. С ними играли: катали по наклонному жёлобу, стремясь сбить чужие яйца и забрать их себе, или бились крашеными яйцами, как принято и сегодня.
Но особенно торжественно обмен яйцами проходил при царском дворе. Историк Иван Забелин оставил подробное описание этого ритуала ещё при Алексее Михайловиче Романове в своём фундаментальном труде «Домашний быт русских царей в XVI и XVII веках» (1872):
«Приложившись к иконам и похристосовавшись с духовенством, государь <…> жаловал к руке и раздавал яйца боярам, окольничим, думным дворянам и думным дьякам, кравчему, ближним и приказным людям, стольникам, стряпчим и дворянам московским. Яйца государь раздавал <…> по три, по два и по одному, смотря по знатности лиц…»
И так всю Светлую неделю: после каждой обедни государь принимал поздравления от служилых людей всех рангов, каждому давал поцеловать руку и вручал крашеные яйца.
На сельских ярмарках крашенки порой даже выполняли роль мелкой монеты. Игры с ними были одинаково любимы и в крестьянской избе, и в дворянской усадьбе.
Погрузиться в атмосферу времён первых Романовых можно в музее-заповеднике «Коломенское», посетив Дворец царя Алексея Михайловича, и в усадьбе Измайлово. Билеты в объединенный музей-заповедник — здесь.
Императорская Пасха: яйца Фаберже
Пасха — один из самых любимых праздников и в доме Романовых. Особый блеск традиции придавали ювелирные изделия фирмы Фаберже. В 1885 году император Александр III задумал преподнести супруге Марии Фёдоровне необычный пасхальный сюрприз. Подарок так восхитил императрицу, что Карл Фаберже тут же получил статус придворного ювелира, а изготовление драгоценных яиц стало ежегодным ритуалом.
Когда на престол взошёл Николай II, традиция сохранилась. Каждую весну император заказывал уже два яйца: одно — для матери, вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, второе — для супруги Александры Фёдоровны.
Особые пасхальные яйца также производили на Императорском фарфоровом заводе – их отличительной чертой стала навязанная лента. Работа по надвязке бантов к фарфоровым и стеклянным яйцам считалась очень ответственной — её поручали специально нанятым «бантовщицам». Такие пасхальные яйца хранятся в Государственном историческом музее.
После революции 1917 года о празднике не забыли. Несмотря на антирелигиозную пропаганду, Пасха оставалась одним из любимых праздников у населения. В Москве, да и во всей стране, её продолжали отмечать и в советское время — тихо, по-домашнему.
А в современной столице снова возродились шумные и яркие народные гулянья, ярмарки и базары. В пасхальные дни москвичей и туристов радует масштабный фестиваль «Пасхальный дар».