В роддоме пахло чем-то тёплым и лекарственным. За окном уже было светло – раннее июльское утро, когда город только начинает просыпаться. Батарея под подоконником тихо булькала. На стене висел календарь – «1 июля» – и больше ничего, что говорило бы о том дне.
– Пять пятьдесят пять, – сказала акушерка, не поднимая глаз от бумаги. – Записываю.
Она быстро что-то черкнула ручкой.
– Девочка.
Мама устало закрыла глаза, но улыбнулась.
– Девочка… – тихо повторила она, будто проверяя, как это звучит.
Дверь приоткрылась, и в коридоре показался папа. Его сначала не хотели пускать, но он всё равно заглянул – осторожно, почти виновато. Из коридора донёсся чей-то голос, звяканье каталки и снова тишина – та особая больничная тишина, в которой всё немного громче, чем надо.
– Можно?.. – спросил он.
– Быстро только, – бросила акушерка.
Он вошёл, как будто боялся сделать лишнее движение. Посмотрел сначала на маму, потом – на меня.
– Это… она? – спросил он шёпотом.
– А ты кого ждал? – слабо улыбнулась мама.
Он подошёл ближе. Долго смотрел.
– Маленькая какая…
– Три сто, – автоматически ответила акушерка. – Пятьдесят сантиметров.
– Нормальная, – добавила она уже мягче.
Папа наклонился ещё ближе, будто пытался разглядеть что-то важное.
– Слушай… – он вдруг усмехнулся. – Она на меня похожа.
– Конечно, – сразу отозвалась мама, открыв глаза. – Уже всё, забрал?
– Ну а что, посмотри, лицо же.
– Лицо, может, и твоё… – мама чуть повернула голову. – А уши – мои.
Папа прищурился, посмотрел внимательнее.
– Ого… – протянул он. – Да, уши точно твои.
Они оба тихо рассмеялись.
Я спала.
– А ногти? – вдруг сказала мама.
– Что ногти?
– Ногти тоже мои.
Папа посмотрел на мои пальцы, аккуратно, почти не дыша, чтобы не задеть.
– Слушай… и правда, – сказал он уже серьёзно. – Твои.
Он выпрямился и на секунду замолчал.
– Прикольно… – добавил он. – Получается… собрали.
– В смысле?
– Ну… – он пожал плечами. – Чуть от тебя, чуть от меня.
Мама посмотрела на него как-то по-другому – не как минуту назад.
– Не «собрали», – тихо сказала она. – Родили.
Папа кивнул.
– Ну да… – помолчал. – Но всё равно… странно.
– Что странно?
– Что её ещё нет толком… – он кивнул на меня. – А уже понятно, на кого похожа.
Мама ничего не ответила. Она просто смотрела. Долго. Как будто пыталась увидеть что-то, чего пока не было видно никому.
За окном проехал первый троллейбус. В коридоре кто-то засмеялся. Акушерка закрыла журнал.
– Всё, папа, давайте, – сказала она. – Потом насмотритесь.
Он кивнул, ещё раз посмотрел – быстро, жадно – и вышел.
Мама осталась. За окном уже вовсю светило июльское солнце – первое в моей жизни. Линолеум блестел. Батарея булькнула последний раз и затихла.
Мама осторожно провела пальцем по моей руке.
– Кристина… – тихо сказала она. – Пусть ты будешь не только на нас похожа.
Меня ещё не называли. Но имя уже было – оно просто ждало.
Я сделала свой первый вдох.
Оригинал. Мамин почерк. Мамины слова:
Я, Лопухова Мария Сергеевна, родилась первого июля 1991 года, в пять часов пятьдесят пять минут.
Мой рост – пятьдесят сантиметров. Вес – три килограмма сто граммов.
Лицом я похожа на своего папочку. Но уши, конечно же, такие большие – в маму. И ногти на пальчиках у меня – мамины.
Сначала мама хотела назвать меня Кристиной.