Преподобный Феодор Санаксарский (1718–1791) принадлежал к известному дворянскому роду Ушаковых, из которого вышел и праведный Федор Ушаков, приходившийся ему племянником. С юных лет будущий подвижник был устремлен к вере и всецело помышлял о посвящении себя Богу. В один из дней, после несения службы, он тайно облачился в нищенское платье и скрылся на берегах Северной Двины, где в глухих лесах отыскал заброшенную келью. Три года провел он в этом уединении.
Всё это время подвижник пребывал в молитве и посте, изнуряя плоть. Пищи он почти не принимал, и лишь сердобольные крестьяне, приметив отшельника, тайком приносили ему скудные припасы, дабы тот не жил одной водой. В ту пору ему исполнилось двадцать лет. Впоследствии он направился в Саровскую пустынь. Вид его был столь изможден, а облик столь необычен, что братия поначалу отказывалась принять странника. Всё переменилось, когда по благословению настоятеля он приступил к чтению Псалтири: услышав его, все единодушно признали в нём человека Божия.
Подвижника поселили в уединенной лесной келье, однако вскоре его разыскала сыскная команда. На допросе он признался в самовольном оставлении Преображенского полка и был препровожден в Петербург. Гвардейцы с трудом узнавали в этом бледном, иссохшем человеке во власяной одежде с кожаным поясом своего прежнего блестящего сослуживца. Императрица Елизавета Петровна выслушала подвижника и направила его в Александро-Невскую Лавру. Спустя три года послушания Иван — таково было его мирское имя — в присутствии государыни был пострижен в иночество с наречением имени Феодор. Императрица неизменно благоволила к нему, тогда как сам он продолжал нести свой подвижнический подвиг.
Молва об отце Феодоре распространилась по Петербургу, и горожане потянулись к нему за духовным советом. Поначалу он уклонялся от этого, однако со временем смирился и начал принимать людей. Стечение народа породило зависть среди монахов, которые донесли в епархию, будто старец нарушает покой обители. Проверка, однако, не выявила ничего, кроме духовной пользы, приносимой отцом Феодором, и ему было предписано продолжать прием.
Тем не менее братская зависть взяла своё, и в 1757 году отец Феодор был вынужден покинуть Лавру и вернуться в Саровскую пустынь. Проведя там два года, он испросил в управление захудалую, пришедшую в запустение Санаксарскую обитель, привлекшую его красотой своего расположения и совершенным уединением. В 1759 году вместе с учениками он переселился туда и приступил к восстановлению монастыря из руин.
13 декабря 1762 года, по желанию епископа, преподобный был рукоположен в иеромонахи и назначен настоятелем Санаксарским. Служение отца Феодора отличалось особой благодатью: он совершал богослужение с глубоким благоговением, неизменно требуя неспешного и раздельного чтения, дабы молящиеся сознавали каждое священнодействие. Службы продолжались в совокупности до девяти часов в сутки, включая Литургию, вечерню, молебны и панихиды, однако никто не изнемогал от усталости. При внятном чтении молящиеся ощущали в себе особую силу и усердие и не тяготились продолжительностью богослужений. Братия свидетельствовала, что после беседы со старцем в душе воцарялась удивительная легкость и тишина.
Достойное житие подвижника было, по Промыслу Божию, увенчано незаслуженными страданиями. Некий воевода три года пользовался духовным руководством отца Феодора и вел благочестивую жизнь, но затем впал в нерадение и предался притеснению народа и мздоимству. Когда старец призвал его к покаянию, воевода в ослеплении своем подал донос, обвинив отца Феодора в поношении и притеснении. Дело дошло до Сената и Синода, и вскоре последовало повеление отправить преподобного Феодора в Соловецкий монастырь.
Девять лет провел оклеветанный старец на Соловках. Лишь когда митрополит Санкт-Петербургский Гавриил доложил о его деле императрице, отцу Феодору позволили вернуться в Санаксар. Однако и здесь не суждено было ему обрести покой: новый настоятель воспылал завистью к старцу, к которому неизменно стекался народ за советом. Он донес епископу, что отец Феодор вносит смущение в обитель, и добился запрета для духовных чад посещать старца, а самому старцу — навещать устроенную его трудами Алексеевскую общину. Пять лет продолжалось это притеснение, и лишь со смертью настоятеля отец Феодор обрел долгожданный покой.
Преподобный Феодор тихо отошел ко Господу 19 февраля 1791 года, на семьдесят третьем году жизни. Его святые мощи почивают в Рождество-Богородичном Санаксарском мужском монастыре.
Наставления
Духовные заветы преподобного Феодора Санаксарского отличались подлинной простотой и глубокой мудростью. Он предостерегал своих духовных чад от опасного заблуждения: никто не должен полагать, что одно лишь посещение храма, молитва и земные поклоны откроют ему двери Царствия Небесного. Путь туда лежит через соблюдение Божиих заповедей. Главнейшая из них — любить Господа всем сердцем, всей душой и всем помышлением, а вторая — любить ближнего, как самого себя, живя не только для себя, но и служа другим, без пристрастий и своекорыстия. Лишь тот, кто живет в исполнении заповедей, стяжает Духа Божия; кто же пренебрегает ими, тот открывает в себе место духу вражию.
Наставляя своих учеников, старец перечислял конкретные проявления злых дел, от которых надлежит отречься: обиды ближним, воровство, мошенничество, ложь, ссоры, гнев, злопамятность, блуд, пьянство, пустословие, скоморошество, занятия волшебством и обращение к знахарям в болезнях. Все это, по слову старца, противно Богу.
Смирение преподобный Феодор понимал как полный отказ от высокого мнения о себе — как перед Богом, так и перед людьми. Перед Богом человек всегда остается грешником, а всякое доброе дело совершается не собственными силами, но единственно при помощи Господней, по слову апостола: «не яко довольни есмы от себе помыслити что, но довольство наше от Бога» (2 Кор. 3, 5). Потому старец призывал помнить пророческие слова: «аз есмь червь, а не человек, поношение человеков и уничижение людей».
Истинное смирение в жизни братской общины, по учению старца, выражается в том, чтобы добровольно занимать последнее место, первым кланяться братии, довольствоваться простой одеждой, безропотно исполнять тяжелую работу, хранить молчание, а если и говорить — то степенно, кротко и со смирением. Укоры и обиды от других следует переносить без гнева, почитая себя последним и слугой всем. Терпение же состоит в том, чтобы в любых скорбях и трудностях — телесных и душевных — не унывать, но мужественно и благодушно переносить все страдания вплоть до смерти, уповая на милосердие Божие. В подкрепление этого старец приводил слова Господа: «приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы» (Мф. 11, 28) и «претерпевый до конца, той спасен будет» (Мф. 10, 22).
Воздержание преподобный Феодор определял как умеренность во всем сверх необходимого и обуздание излишних желаний, согласно апостольскому слову: «плоти угодия не творите в похоти» (Рим. 13, 14). Оно необходимо во всех отношениях — в отношении к чреву, языку, зрению, слуху и всякому плотскому и духовному вожделению.
Особо старец заповедовал непрестанную молитву, разъясняя, что апостол имеет в виду молитву умную, а не только словесную. Словесная молитва совершается в определенное время и по желанию человека, тогда как умная молитва возможна всегда и везде, по слову апостола: «аще ясте, аще ли пиете, аще ино что творите, вся во славу Божию творите» (1 Кор. 10, 31). Молитва не сводится к поклонам — ей содействуют добрые дела. По существу своему она есть возношение ума к Богу с просьбой об отпущении грехов, о милосердии, о победе над страстями и врагом. Однако старец неизменно предупреждал: молитва будет бесплодной без доброй жизни. Кто молится, но живет в лености и нерадении о себе, тот молится напрасно.
Преподобный Феодор учил также трезвенному вниманию к самому себе. Тот, кто подлинно внимает себе, не вмешивается в чужие дела из праздного любопытства. Бесчинный взор замечает чужие падения, но не видит собственных; обвиняет других, не желая знать своих дел; при чужой погрешности воспламеняется ревностью, а при собственной вине — остывает. По слову Господню, такие люди не замечают бревна в собственном глазу, зато ясно видят сучок в чужом. Старец призывал человека считать себя грешником и ненавидеть мщение: кто прощает другим, тот избавляется от муки, предваряет Судию, уклоняется от суда и заблаговременно приготовляет себе прощение.
Чистоту от греха старец понимал не только как воздержание от греховных дел, но и как отказ склоняться к ним даже в помысле, согласно евангельскому слову: «блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят».
Преподобный Феодор снова и снова возвращался к словам Евангелия, которые стали средоточием всего его учения:
«Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи! внидет в Царствие небесное; но творяй волю Отца Моего» (Мф. 7, 21).
Радуйся, преподобне Феодоре, стада Христова пастырю богомудрый!
Слава Богу за всё!