«Там каменный век. Мы живём в 21 веке, они в 14-м. Огромная разница. Человек закаляется только трудностями»
Он уехал на войну, думая, что это всего на два года. Но очнулся в горах, среди чужих людей — и остался там на десятилетия.
Почему солдат, переживший плен, вернулся обратно туда, откуда мечтал вырваться? И как получилось, что родная страна стала для него чужой — а чужая земля почти стала домом?
Можно ли вернуться домой, если ты прожил среди чужого народа десятки лет и стал частью их мира? История Алексея Оленина — это не просто плен, а жизнь, которая однажды пошла совсем не по плану.
С виду он ничем не отличался от местных афганцев: смуглое лицо, борода, мусульманское имя, семья. Он выучил язык, принял чужую культуру и стал своим — насколько это вообще возможно. Но для окружающих он всё равно оставался чужим. Бывший солдат 40-й армии, человек из другой страны и другой войны.
С конца 1950-х годов и до самого распада Советский Союз участвовал в конфликтах сразу в 22 странах — от Лаоса до Эфиопии. Большинство этих операций проходили почти незаметно для широкой публики, под плотным информационным прикрытием. И только война в Афганистане не скрывалась. Её называли интернациональной помощью братскому народу. Но те, кого туда отправляли, прекрасно понимали: это настоящая война.
Алексей Оленин родился в городе Отрадный под Самарой. В детстве он был обычным домашним мальчиком, но при этом легко находил общий язык со сверстниками во дворе. Увлекался спортом — занимался штангой и играл в баскетбол. В учебном комбинате освоил профессию водителя грузовика, что позже определило его военную специальность.
В 1981 году он ушёл в армию. После учебки его направили в Афганистан, где он служил в автобате. До демобилизации оставалось всего сто дней. Он уже представлял, как вернётся домой, как снова окажется в привычной жизни. Но тогда он ещё не знал, что этот путь затянется на долгие годы.
14 декабря 1982 года всё изменилось. Нападения на одиночные машины были обычным делом. В тот день Алексей отстал от колонны. Когда на него напали, он пытался отбиться врукопашную, но получил удар рукояткой пистолета по голове и потерял сознание. Очнулся уже в горах.
Почему его не убили — он так и не понял. Возможно, дело было в том, что он стал первым «шурави», которого захватил сын командира отряда. Позже этот командир отказался обменивать пленного, заявив, что оставит его как память о погибшем сыне.
Так началась новая жизнь. Он не знал языка, не понимал, что происходит, и постоянно испытывал сильные головные боли. Со временем начал разбирать речь окружающих, постепенно учил язык. Были моменты, когда его хотели убить, но командир запрещал. Постепенно к нему привыкли — перестали видеть в нём только врага.
«Для них я был как обезьяна. Кто бы ни пришёл, ему показывали меня: вот у нас тут живёт русский. И все стоят, смотрят», — вспоминал он позже.
О русских в отряде говорили вещи, от которых у него, по его словам, «волосы вставали дыбом». И тогда у него появилась первая внутренняя борьба — он пытался объяснить, кто такие русские, зачем они пришли, и что их миссия — защищать мир. Со временем его слова повлияли на отношение к советским солдатам — по его рассказам, в этом районе перестали вырезать патрули.
Сначала ему связывали руки, опасаясь побега. Но когда убедились, что он не пытается бежать, ограничения сняли. В СССР же в это время его судьба была уже решена — в 1982 году рядовой Оленин официально числился пропавшим без вести.
Постепенно он освоил язык. Более того, не понимая смысла, выучил наизусть пять страниц Корана на арабском. Это изменило отношение к нему — его начали воспринимать иначе. Ему дали новое имя — Рахматулло, что означает «благословение Аллаха».
Историческая справка: в афганской традиции принятие ислама и знание священных текстов часто становилось важным фактором для принятия человека в общину, даже если он был чужаком по происхождению.
Он жил в постоянной неопределённости. Не знал, доживёт ли до завтра. В какой-то момент он пришёл к вере — решил, что Бог один, и не так важно, как к нему обращаться. Так он принял ислам по собственной воле.
Мысли о побеге не раз приходили в голову. Но бежать было некуда — горы не оставляли шансов. А на седьмой год плена, когда он узнал, что советские войска покинули Афганистан, исчезла и последняя надежда выбраться.
Жизнь среди афганцев многому его научила. Он сам говорил об этом прямо: народ, с которым он жил, казался ему одновременно наивным и жестоким. И чем дольше он находился там, тем больше эта двойственность становилась частью его собственной жизни.
Но его история на этом не заканчивается. Настоящие испытания начнутся позже — когда появится шанс вернуться домой, и окажется, что это не так просто, как кажется.
Когда кажется, что хуже уже не будет, жизнь часто делает новый поворот. И в истории Алексея Оленина таким поворотом стало не освобождение, а возвращение — которое оказалось куда сложнее самого плена.
К началу 1990-х годов вопрос о возвращении пленных из Афганистана вышел на самый высокий уровень. Вице-президент Александр Руцкой, сам прошедший через плен во время афганской кампании, вёл переговоры в Пакистане с лидерами непримиримых. Именно в результате этих контактов спустя два года Алексея удалось вывезти — фактически как разменную фигуру в большой политической игре.
После 12 лет плена он вернулся домой. Родные встретили его как человека, которого уже не надеялись увидеть. Это была встреча, в которую долго никто не верил. Казалось бы, всё — война позади, можно начинать новую жизнь.
Но прошло всего полгода — и он снова уехал в Афганистан.
На первый взгляд это выглядит необъяснимо. Но дело было не только в том, что за годы плена он привык к той жизни и лучше ориентировался там, чем в России начала 1990-х. Главная причина была другой. В Афганистане у него осталась невеста — Наргиз. По местным традициям, если бы он не вернулся, её судьба могла быть сломана навсегда. Для него это уже не был чужой человек, и он не мог просто оставить её.
Ему пришлось заново строить жизнь. Больше года он торговал на рынке, чтобы заработать на калым. Отец девушки запросил 900 долларов — по тем временам сумма была небольшой, особенно учитывая бедность семьи. Вскоре после свадьбы у них родилась дочь Жасмин.
Алексей хотел увезти семью в Россию сразу после свадьбы. Но события снова пошли по своему сценарию. В Афганистане сменилась власть, Кабул оказался в окружении талибов, границы закрылись. И он снова оказался в ловушке.
Фактически он пропал без вести во второй раз.
Обстановка становилась всё опаснее. За попытку вернуться домой его могли просто убить. По улицам уже ездили иностранные военные, страна переживала очередной виток нестабильности. В это время сам Алексей уже почти не отличался от местных — он жил, работал, торговал на рынке, носил ту же одежду и говорил на том же языке.
Прошли годы. Только в начале 2004 года его смогли найти. Поисковая группа вышла на него, и благодаря спутниковому телефону он впервые за долгое время смог поговорить с родными. К тому моменту он прожил в Афганистане уже около четверти века. На встречу с поисковой группой он пришёл не один — рядом были такие же, как он, бывшие пленные, которые по разным причинам остались жить там. Это была отдельная судьба, о которой редко говорят.
Возвращаться было уже почти некуда. Его дом отобрали, и он жил с семьёй у тестя. Решение всё же уехать оказалось непростым, но очевидным — в Афганистане их ничего не держало.
В дорогу они взяли только самое необходимое: два чемодана и сумку.
Для его жены это был совершенно другой мир. Наргиз никогда не покидала родной город, носила паранджу и жила по строгим традициям, где слово мужа — закон, а женщина отвечает за дом и детей. Впереди её ждала жизнь в совершенно иной реальности.
На родине Алексея встретили тепло. Родные устроили большое застолье. Но за столом не было одного человека — матери. Она умерла, так и не дождавшись сына во второй раз. Несмотря на всё пережитое, он сохранил главное — внутренний настрой. Оптимизм, который, по его словам, достался от матери, помог ему выжить в самые тяжёлые годы. Он не терял веру и поддерживал других, оказавшихся в похожем положении.
Власти предоставили семье однокомнатную квартиру. Для его дочери это был новый мир — игрушки, которых она раньше не видела, другая жизнь, другие возможности. Сам Алексей признавался, что вернулся во многом ради неё — чтобы у неё было будущее.
«Там каменный век. Мы живём в 21 веке, они в 14-м. Огромная разница. Человек закаляется только трудностями», — говорил он.
Но испытания на этом не закончились. В какой-то момент жена тяжело заболела и заявила, что должна вернуться в Афганистан. Врачи не могли помочь, а она была уверена, что причина — в «порче», наведённой матерью, которая не смирилась с её отъездом. В Афганистане в такие вещи верят безоговорочно.
Алексей проводил семью, понимая, что может потерять её снова. Жена уезжала беременной.
«Слёз нет, а душа плачет кровавыми слезами. Посмотрим, как повернётся колесо судьбы на этот раз», — говорил он.
И судьба снова испытала его. Началась пандемия, границы закрылись, и семья не могла воссоединиться два года. Разлука оказалась тяжелее, чем годы плена. Сына он видел только через экран. Они смогли снова быть вместе лишь 19 ноября 2021 года — после вмешательства МИД.
Теперь, пройдя через всё это, он говорит просто: самое большое счастье — просыпаться и видеть рядом жену и детей.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Одноклассники, Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы считаете, мог ли Алексей вернутся на Родину раньше?