Все началось в понедельник. Понедельник это же официальный день великих свершений и пустых обещаний самой себе. Я стояла на кухне и смотрела на пучок сельдерея так. Словно это был святой Грааль, способный смыть грехи за все съеденные за год булки.
План был безупречен. Утром смузи из того, что нормальные люди выбрасывают. Днем авокадо, которое стоит как крыло самолета. Но на вкус оно напоминает мыло. Вечером кефир и медитация на пустой холодильник.
Но я забыла одну маленькую деталь. У меня есть семья. А у семьи метаболизм как у доменной печи.
Первые сложности начались уже в обед. Я честно жевала салатный лист. Звук был такой, будто в пустой квартире кто-то пытается порвать плотный ватман. Костя, мой трехлетний сын, замер с куском котлеты во рту. Он долго наблюдал за тем, как я пытаюсь проглотить очередную порцию «здоровья».
— Мам, — сказал он, подозрительно прищурившись., - А почему кот ест мясо, а ты, солому? Ты теперь лошадка?
Я подавилась сельдереем. Кот, сидевший рядом, посмотрел на меня с нескрываемым сочувствием. В его глазах читалось: «Ну, я-то хищник, мне положено. А ты сама это выбрала».
Андрей, мой муж, зашел на кухню именно в тот момент, когда я пыталась убедить себя. Что семена чиа это вкусно. Он принюхался.
— Пахнет... ничем, — констатировал он. — Слушай, я тут подумал. Раз у тебя разгрузочный день, мы с детьми закажем пиццу? Ну, чтобы тебя не искушать запахами готовки.
Логика железная. Чтобы не искушать меня запахом домашнего супа, они решили притащить в дом коробку. От нее пахнет поджаренным сыром, пепперони и счастьем.
Пиццу привезли через сорок минут. Весь вечер я чувствовала себя как героиня фильма ужасов. Я сидела в спальне и слышала каждый хруст корочки. Слышала, как Варя спорит с Костей из-за последнего куска колбасы. И слышала, как Андрей говорит: «Тихо, мама на диете, не чавкайте так громко».
К девяти вечера мой организм начал подавать сигналы бедствия. Желудок издавал звуки, похожие на урчание старого холодильника «Бирюса». Я пыталась пить воду. Но вода не помогала. Она просто создавала внутри ощущение аквариума. В нем плавает один одинокий лист салата.
Решающий момент настал в полночь.
Я проснулась от того, что мне приснился круассан. Он был огромный, теплый и махал мне сахарной пудрой. И я поняла. Если я сейчас не съем что-то нормальное, я начну грызть ножку кровати.
Я вышла в коридор на цыпочках. Старалась не скрипеть половицами и прокралась на кухню. Тишина. Только холодильник мягко гудит, призывая меня к грехопадению. Я открыла дверцу. Свет лампочки ослепил меня, как прожектор на допросе.
На средней полке стояла она. Коробка. Внутри оставался один кусок. Холодный. Сморщенный. Но для меня он сиял ярче всех звезд Мишлена.
Я протянула руку. И тут сзади раздался голос:
— Лошадки по ночам не едят пиццу, мам.
Я подпрыгнула и чуть не снесла полку с майонезом. В дверях стоял Костя в пижаме с динозаврами. Рядом из темноты выплыл Андрей.
— Я так и знал, — ухмыльнулся муж. — Сила воли продержалась ровно до двенадцати. Карета превратилась в тыкву. А диета — в доедание за детьми.
Мне стало стыдно. Ровно на две секунды. А потом я увидела, что у Андрея в руке зажат недоеденный эклер.
— А ты что тут делаешь? — спросила я, прищурившись.
— Я... я проверял, все ли живы, — нашелся он.
Мы сидели на кухне в час ночи. Я ела свой холодный кусок пиццы. Андрей доедал эклер. Костя пил сок и рассуждал о том, что коту все-таки живется лучше всех. Потому что ему никто не предлагает есть солому.
Диета была официально перенесена на следующий понедельник. Или на через один. В конце концов, в жизни женщины должно быть место для маленьких радостей. И желательно, чтобы эти радости не состояли из одного сельдерея.
Кот запрыгнул на стол и требовательно тронул лапой пустую коробку. Я дала ему кусочек сыра.
— Ешь, брат, — вздохнула я. — Завтра мы снова попробуем стать лучше. Но это не точно.
А как проходят ваши попытки начать «новую жизнь»? Кто побеждает в битве: вы или ночной холодильник? Пишите в комментариях свои истории провалов. Будем каяться вместе.