Борис Игоревич в молодости мог выпить столько, что даже бармены смотрели на него с уважением — мол, вот человек, который понимает толк в жизни. Курил он так, будто сигареты были его личными советниками: одна — подумать, вторая — решить, третья — отпраздновать решение. А про девушек и говорить нечего: Борис Игоревич считал, что молодость дана для того, чтобы её не замечать — настолько бурно он её проживал.
«Здоровье? Да у меня его вагон! — отмахивался он, когда друзья намекали, что печень не железная. — В 25 всё заживает, как на собаке!»
И действительно, до поры до времени организм Бориса Игоревича работал как швейцарские часы — точнее, как швейцарские часы, которые кинули с третьего этажа: чудом, но работало.
Но время, увы, не знает слова «стоп». К 60‑летию Борис Игоревич получил от своего тела неожиданный подарок — целый букет заболеваний, аккуратно упакованный в медицинскую карту.
В приёмном отделении районной больницы доктор, изучая анализы, присвистнул:
— Ну, Борис Игоревич, у вас тут целая коллекция! Гипертония, гастрит, остеохондроз, подозрение на диабет… Да вы, батенька, настоящий ходячий учебник по терапии!
— Это всё от жизни активной, — скромно пояснил Борис Игоревич.
— Вижу, — кивнул врач. — Судя по анализам, вы жили так активно, что организм решил: «А давайте-ка я начну бастовать!»
Сестра, заполнявшая карту, сочувственно покачала головой:
— И что же вас к нам привело?
— Да вот, — вздохнул Борис Игоревич, — хотел на юбилей шашлыков пожарить, а сердце сказало: «Может, лучше просто чай?»
Вокруг него в коридоре больницы сидели другие пациенты: кто с гипсом, кто с капельницей, кто просто с мудрым взглядом человека, который тоже когда‑то не берег здоровье. И все как будто говорили: «Ну что, Борис Игоревич, понял теперь, что молодость — это не когда можно всё, а когда ещё можно это всё пережить?»
В палате № 6 районной больницы, где стены помнили стоны, шутки и философские размышления о жизни, лежали шестеро мужчин — все примерно одного возраста, все с разными историями и диагнозами. Борис Игоревич, который когда‑то разменивал здоровье на радости жизни, теперь перезнакомился со всеми соседями.
Но один из них особенно поразил его — Иван, мужчина весом 136 кг, точная копия бегемота из мультика «Ну, погоди!»: голова маленькая, лысая, а телосложение — как у настоящего бегемотика.
Однажды Иван, развалившись на койке и мечтательно глядя в потолок, спросил:
— А знаете, куда мы с женой пошли после ЗАГСа?
Палата оживилась.
— В ресторан? — предположил Борис Игоревич.
— На прогулку по набережной? — добавил сосед с гипсом на ноге.
— Может, в кино? — робко предположил третий.
Иван покачал головой, выдержал драматическую паузу и произнёс:
— В аптеку. За лекарствами.
Палата замерла. Потом раздался хохот.
— Ну ты даёшь, Иван! — вытирая слёзы от смеха, сказал Борис Игоревич. — Это, пожалуй, самый оригинальный медовый месяц в истории!
Но это было только начало. Иван, оказывается, проходил курс мочегонных препаратов — и за пять дней потерял 7 кг. Вместо того чтобы радоваться, он ходил ругаться с врачами:
— Вы что тут со мной делаете? Я не собираюсь со своим весом прощаться! Мне с ним нормально, не хочу худеть!
— Иван, да тебе же самому легче будет! — убеждали его соседи.
— Лёгкость — это хорошо, — важно отвечал Иван. — Но я с этими килограммами 40 лет прожил, они мне как родные. Не собираюсь их вот так просто отпускать!
Сидя на больничной койке, Иван мечтал о сентябре — он уже за четыре месяца забронировал билеты на юг.
— Буду лежать на пляже, загорать, купаться, — рассказывал он, размахивая руками. — Главное, чтобы врачи меня к тому времени выпустили. А то я им так и сказал: «Если не выпишете вовремя, я сам сбегу — с гипсом, капельницей и всеми лекарствами!»
Как‑то раз Борис Игоревич не выдержал и спросил:
— Иван, а почему так поздно женился — в 60‑то лет?
Иван вздохнул, почесал лысину и ответил:
— Работа была разъездная, постоянно в командировках. То туда, то сюда — некогда было семьёй обзаводиться. А к 60 годам созрел. Понял, что пора. Да и жена говорит, что я — её последний шанс. Вот и решили: будем стареть вместе. И болеть, если надо. Но лучше, конечно, без этого.
После этих слов палата снова взорвалась хохотом. Даже медсестра, заглянувшая проверить давление, не смогла сдержать улыбку.
— Да, — задумчиво произнёс Борис Игоревич, — жизнь — она такая. То не хочешь жениться — а потом вдруг понимаешь, что пора. То не бережёшь здоровье — а потом бежишь к врачам. Зато с такими, как Иван, скучать точно не придётся.
Иван, довольный произведённым эффектом, откинулся на подушку и мечтательно добавил:
— Главное, чтобы к сентябрю погода хорошая была. А то представьте: приеду на юг, а там дождь. Вот это будет настоящий удар по здоровью!
И палата снова захохотала — даже тот, кто до этого хмуро смотрел в окно, не выдержал и улыбнулся.
Не забудется и Петр Семёнович.68 лет. Он просыпается ровно в 5:00, как по будильнику, и тут же начинает делать зарядку: приседания, махи руками, наклоны.
— Пётр Семёнович, ну дайте людям поспать!
— А я привык! — бодро отвечает тот. — Я 40 лет работал на железной дороге, дежурил по ночам. Организм сам себя будит, и точка!
Медсёстры уже знают: если Пётр Семёнович начал приседать — значит, пора разносить утренние таблетки.
Лежишь себе в палате, думаешь: «Ну, неделька — и домой». А потом знакомишься с соседями — и вдруг понимаешь: эти люди станут частью твоей жизни. Навсегда.
За две недели мы прошли все стадии: от «кто опять оставил стакан у окна?» до «ребята, а давайте я вам фоточки с дачи покажу».
Пётр Степанович научил нас делать гимнастику для спины. Виктор Семёнович поделился рецептом «настоящего борща, а не этой вашей водички». Игорь Владимирович настроил Wi‑Fi на телефоне Николая Петровича, чтобы тот мог читать новости.
А Борис Игоревич просто был связующим звеном. То чай принесу, то медсестру позову, если кому-то стало хуже.
Выписывали нас по очереди.
Первым ушёл Пётр Степанович — давление нормализовалось, врачи дали добро. Перед уходом он добавил нас в чат и торжественно объявил:
— Теперь мы — группа поддержки. Если что — пишем сюда.
Через три дня выписали Виктора Семёновича. Он обнял каждого и пообещал:
— Как поправлюсь — всех в баню позову! Настоящую, с вениками!
Больница знакомит. Больница роднит. И даже когда выходишь за её двери, эти связи остаются с тобой — как напоминание, что ты не один.
Борис Игоревич проходит курс лечения, изучает таблицу продуктов для диабетиков и с ностальгией смотрит на вывеску пивного ларька через дорогу. Иногда он шутит:
— Зато теперь у меня есть хобби — ходить по врачам. Расписание плотнее, чем в мои 25!
А доктор, выписывая направления на обследования, только улыбается:
— Главное, Борис Игоревич, теперь берегите себя. Здоровье, в отличие от молодости, второй раз не выдают.
Борис Игоревич вздыхает, понимая, что поезд под названием «молодость и здоровье» ушёл — тихо, без гудков, пока он сам был занят другими делами: работой до ночи, дружескими посиделками до утра, отпусками, где главное было — успеть всё.
— Да, доктор, — наконец произносит он. — Ушёл, это точно. А я всё думал: вот сейчас отдохну, вот сейчас возьмусь за себя… А оно вон как вышло.
— Зато теперь у вас есть шанс начать заново, — мягко замечает доктор. — Не вернуть молодость, конечно, а научиться жить по‑новому. С уважением к себе и своему организму.