Дракон мирно посапывал, свернувшись клубочком у входа в пещеру. И не видел столба пыли, поднятого лошадью, мчавшейся рысью. Но подкованные копыта пели звонко, соприкасаясь с поверхностью, и песнь эта не понравилась ему. Дракон приоткрыл один глаз. Конь мчался в его сторону, на нём восседал всадник, которого одевали, видимо, всем миром. На бедняге было столько слоёв чего попало, что напомнило дракону капусту. Которую следовало уже давно посадить, так как ростки уже проклюнулись, да вдохновение било через край, так что не до саженцев совсем.
Всадник приближался. Дракон провёл перспективу по дороге, посмотрел на солнце, высчитал угол наклона, усмехнулся, потянулся и встал, приветствуя гостя.
— Его величество требует дань за 150 лет, которую ты не платил всё время, что живёшь здесь, — начал тот без всяких приветствий.
— Дань?
— Ну да: сокровища и всякое такое, что есть в пещере, а ты не делишься.
— Ты кто такой?
— Посланник я. Не видишь, что ли? — И он показал на тряпицу, намотанную на сгиб локтя. Когда-то она была, похоже, белой, но от дорожной пыли потеряла свой лоск.
— Посланник. А ведёшь себя как разбойник с большой дороги. Ни «здрасьте», ни «кто таков», а сразу «зачем».
— Ой, простите, — заерзал всадник на лошади, — скачка последняя мысли отбила. Похоже, я не с того начал.
— Зато суть изложил. Слезай, посмотрим, что с этим сделать можно.
При беглом осмотре на посланнике, когда с него стянули весь маскарад, были обнаружены пара-тройка синяков и шишек, что намазали особой мазью, рецепт которой достался дракону ещё от бабушки. Также в дело пошёл морковный сок, который выпили оба. «И жажду утолит, и зрение укрепит», — назидательно произнёс дракон.
«Угу», — пробурчал посланник, чувствовавший себя неловко в одних подштанниках, но всё же лучше, чем в обмундировании, в котором явился сюда.
— Как звать-то тебя?
— Отец Валеркой зовёт, а матушка — Валериан.
— А я, как ты понимаешь, дракон.
— Дракон и всё? Так просто.
— Ну, моё имя тебе мало что расскажет. Это как шелест листьев, всплеск воды, уханье совы. Было и нет, но есть всегда.
— Да, «дракон» как-то понятнее.
— Ну рассказывай, что там у вас приключилось.
Посланец в красках рассказал, что ему велели, всё, что помнил, и ещё парочку примеров от себя добавил. «Так что нужны твои сокровища», — подытожил он.
— Да, дела. Только сокровищ у меня нет.
— То есть как это «нет»? Дракон и без сокровищ. В легендах ясно говорится, что есть. Не жадничай, выручи.
— Легенды на то и легенды, чтобы приврать и приукрасить побольше. А в пещере у меня только книги и картины. Видишь ли, я поэт и художник, все средства на холсты, краски, да бумагу уходят, ну и на дальнейшее образование.
— Да ладно? Покажи.
И они прошли вглубь пещеры. Дракон нажал на рычаг, и их взорам предстала огромная зала с колоннами. Вдоль стен которой стояли стеллажи с книгами, а на колоннах помещались картины всевозможных размеров.
— Ух ты! — вырвалось у Валериана. — Красотища! Разве это не сокровище?
Он долго рассматривал картины и наконец произнёс: — Это всё ты нарисовал?
— Я.
— Да ты талантище! И не отмахивайся. А твои работы кто-то видел?
— Мастера, у которых учился. Они тоже драконы. У нас не принято афишировать свои занятия.
— А люди?
— Нет.
— Почему? У нас вот принято показывать свои способности. А если ты хороший мастер — ещё и преподавать.
— Драконы — существа многомерные, и способностей у нас хватает. Ты вот лучше подумай, как королю расскажешь, что сокровищ нет.
— Думаешь, я такой один? Во все концы страны гонцы отправлены. Да король и сам хорош: нечего было спорить, придётся откупаться теперь. А казна и так пуста. Эх, жаль, что с придворным поэтом хворь приключилась, да так не вовремя.
— А при чём тут поэт?
— Да я же говорил.
— Про дань за 150 лет и что живу здесь, понимаете ли, без спроса, — это я помню.
Валериан отвёл взгляд.
— Это дело государственной важности, всё не расскажешь. Да я толком не знаю, что почём.
— Выкладывай.
— Наш король посватался к соседской королеве, та очень искусство всякое любит. Говорит: «Напиши поэму, достойную моей красоты, и дело в шляпе». А придворный поэт в отключке лежит. Король возьми и брякни: «Сам, мол, напишу». Кто-то из придворных хмыкнул. Ну, поспорили, король и написал. Только вот ей не понравилось. Разгневалась так, что взашей выгнала и учения армейские у нашей границы устроила. Война не за горами, а денег в казне почти нет. Тут вспомнили про тебя, да и про парочку других налогонеплательщиков.
— Ну, королеву соседскую я видел, красоту её описать смогу. И вправду задолжал я за 150 лет пребывания в этой пещере.
— Это ты что же, хочешь придворного поэта заменить?
— Просто помогу разок для укрепления дружбы между государствами, так сказать. А то война, шум, брань — не люблю я всё это. А пока возьми с собой вот эту картину, пусть король её к соседям пошлет с выражением бесконечной любви.
Королева картиной была впечатлена, а потом и ода подоспела, причём в двух частях, восхваляющая красоту, здравомыслие и грациозность её величества. Королева восхитилась и потребовала к себе столь одаренного поэта, а когда узнала, что он дракон, собралась лично его навестить. Королю была дарована милость и даже объявлена дата предстоящей свадьбы. Поэтому к пещере отправились оба соседствующих двора.
Дракон принял их вежливо, но несколько растерянно, так как был поглощён созданием новой картины. Придворные охали и ахали, всячески восторгались его работами, а королева собственноручно взялась организовать выставку, чем совершенно растрогала и очаровала хозяина.
Ну и понеслось. Выставка, признание заслуг, известность, сближение миров людей и драконов и т. д. и т. п. — всё согласно истории.
Так творческие потуги никому не известного доселе дракона остановили надвигавшиеся военные действия, а заодно явили миру нового кумира и новые связи.
#yulkostories2026©