Мужчина скрестил руки на груди, глядя на племянницу Мирона Леонидовича и рассуждая про себя, может ли сумасшествие быть семейным заболеванием. Внутри он злился: испугалась она, видите ли! А кто просил у чужих дверей оттираться?
Начало здесь. Предыдущая часть 👇
- Вы простите, – извинилась женщина. – Дядя здесь у вас немного напачкал… Я убираю. Вот.
Она показала руку, в которой была зажата тряпка, а Игорь перевёл взгляд на дверь и увидел, что она и правда заляпана чем-то белым.
- Что это?
- Ничего такого! – поторопилась заверить его женщина. – Пришла, а он тут мелом рисует! Калякал что-то, но я его увела. Сама такого не ожидала. Вы на него зла не держите. Дядя Мирон ещё не знает, наверное, что квартира не пустует больше.
- Ещё как знает! – подняв брови, воскликнул Игорь.
- Что? Уже приходил к вам?
- Да, и мне нужно с вами поговорить. Может, зайдём ко мне, чтобы нам не здесь разговаривать. И чтобы дядя ваш не подслушивал, – Игорь бросил взгляд на приоткрытую соседскую дверь. – Правда, у меня ремонт…
- Да ничего страшного, – сказала женщина. – Идёмте! А дверь я потом домою, вы не переживайте! Не оставлю так. Неловко вышло!
Она заметно погрустнела, и почему-то Игорю стало её жаль. Непросто это, наверное, с больным родственником возиться.
Они прошли на кухню, и Игорь тут же поставил чайник.
- Ой, не нужно ничего, – протестующе замахала руками женщина. – Я долго засиживаться не буду. Сегодня сиделка не сможет приехать, вот я сама и пришла дяде помочь, только у меня времени не особо много. Меня Тамара зовут.
- Игорь.
- Что дядя сделал? Стучался?
- Да. А ещё кричал. И подбросил мне под дверь мусор.
- Он кричит, когда что-то сказать не может, – виновато произнесла Тамара. – Иногда мне кажется, что это он от безысходности. Хочет что-то сказать и не может. Наверное, его это мучает. Дядя Мирон только выглядит дурачком, но он соображает, я уверена. Но мусор? Такого ещё не случалось. Вы на него зла не держите. Он не буйный. У него с головой немного непорядок, но опять же, он всё понимает, только сказать ничего не может. Пытается общаться по-своему.
- Мусором! Я был бы рад, если бы он не искал, как со мной пообщаться. Не говорит он из-за инсульта?
- Уже кто-то наябедничал? Ну да, инсульт был в прошлом году, но как-то… микроинсульт, что ли? Несильный. Я в этих медицинских определениях всё время путаюсь. Очень не люблю врачей и больницы.
- А разве от микроинсульта речь можно потерять? – удивился Игорь.
- Не знаю, – протянула Тамара. – Он речь давно потерял. Лет пятнадцать назад.
- Что? А мне сказали, из-за инсульта…
- Да кто вам всё наговорил?
- Настя. Она живёт…
- На втором этаже в третьей квартире, – закончила за него Тамара. – Знаю, знаю… Очень активная женщина! Но только информация у неё неверная. Она, видимо, с Людой разговаривала. Ну с той, что дяде Мирону помогает. У Люды в одно ухо влетает, в другое вылетает! Да и сочинять она мастер! Дядя потерял речь, когда вот в этой квартире, – женщина похлопала по столу, показывая, что она имеет в виду квартиру Игоря, – у Фёклы сын погиб.
- А он-то с чего вдруг распереживался? Ему какое дело до чужого сына?
- Не знаю подробностей. Он не рассказывал. Но он тогда только речь потерял и замкнулся в себе. Общался записками и очень короткими фразами. То ли писать не хотел, то ли вот так переживал из-за соседского сына. Тогда он работал ещё даже. Дядя Мирон был очень хорошим автомехаником. До инсульта всё время заказы брал. После микроинсульта появились проблемы с моторикой, и он окончательно на пенсию вышел. Да у него полно уже болячек всяких! И суставы, и сахар повышенный, и давление. То спину прихватит, то ноги его плохо слушаются. А с Фёклой они дружили. Ой, нет, не так. Он дружил с её мужем. Вот прямо лучшие друзья!
- А он куда делся? – поинтересовался Игорь, решив, что упускать такую возможность узнать о соседях как можно больше никак нельзя.
- Так умер, наверное… Вот уж чего не знаю, того не знаю.
- А почему именно вы за Мироном Леонидовичем присматриваете? У него детей нет? Или они с ним не общаются?
- Нет, детей у него никогда не было. Не сложилось. Дважды женат был, оба раза бездетно. У него только я. Вы это… не обижайте его. Дядя мирный. Просто… Ну немного странно себя ведёт, когда новые люди рядом оказываются. Потом привыкнет к вам и перестанет чудить.
«Не обижайте его! Да он сам ходит, как призрак, и всех пугает! Получается, это он нас обижает, а не мы его», – подумал Игорь, но вслух сказал дежурное:
- Да мы и не собирались никого обижать.
- Мы? Вы не один здесь живёте?
- С сыном. Он так-то с матерью живёт, но и ко мне приезжает.
- А-а, – протянула женщина и вдруг улыбнулась. – Вы тогда на нашу соседку внимание обратите. На Настю. Она женщина хорошая. Столько раз мне помогала! Просто так, по-соседски. Ну, сплетни любит, а кто их не любит? Вот только Мирон её не принял. Он вообще сложно в свою жизнь людей пускает. И это не возраст или болезни, просто характер у него такой. И всегда таким был. Может, ему и вы не нравитесь. Точнее, ему может не нравиться, что вы заняли квартиру его друзей. Ой, заболталась, а ещё дверь вам мыть! И дядя один. Вы запишите мой номер, и, если что, не стесняйтесь, сразу звоните.
Игорь проводил её до двери, вернулся на кухню и задумался. Ему стало интересно, почему Мирон Леонидович перестал говорить? И что же случилось с сыном Фёклы? Куда делся его друг?
Он огляделся. Стены этой квартиры помнят других людей. Они стали свидетелями целой жизни семьи, и может, даже не одной. Говорят, и у стен есть уши, как жаль, что нет рта, чтобы рассказать! Игорю стало интересно узнать, что же случилось здесь пятнадцать лет назад, отчего Мирон Леонидович перестал разговаривать, да и Фёкла сошла с ума.
«Излишнее любопытство до добра не доводит, – сердито оборвал его внутренний голос. – Лучше подумай, как Катю отговорить от её глупой затеи! Вот это твоя проблема! А остальное тебя не касается».
И Игорь с ним согласился. В конце концов, у него есть дела и поважнее. Обои, например, на стены клеить.
***
Вечером позвонил Артём, и мужчина сразу решил: дело плохо. Сын сам звонил ему крайне редко. Ему проще голосовое записать и отцу скинуть, чем номер набрать. Другое поколение!
Но сегодня он позвонил.
- И что ты маме наговорил? – услышал Игорь сердитый голос сына.
- О чём…
- Она устроила мне разговор по душам! А ты знаешь, я этого не люблю. Стала говорить, что вы развелись и у каждого теперь своя жизнь… Вот зачем она мне эту лапшу на уши вешать начала, а?
- Послушай…
- Нет, это ты меня послушай! Она сказала, что хочет в скором времени жить вместе со своим новым другом! ЖИТЬ! И что, мол, она бы хотела нас познакомить до того, как это случится. Откуда она вообще знает, что я не хочу ни с кем знакомиться?
Игорь молчал. Артём не выдержал:
- И что молчишь?!
- Только я начинаю говорить, как ты меня перебиваешь! Да, я поговорил с Катей, и именно потому, что ты не хочешь знакомиться с её новым другом.
- Зачем?
- Хватит воспринимать всё так остро! – разозлился вдруг Игорь. Он сам устал за последние месяцы! И за последние дни. – Ты поделился, я решил помочь. Считаю, если ты не хочешь, не стоит тебя насильно ни с кем знакомить.
- Да только теперь мама усилила активность!
- Я же не знал, что так получится! Хочешь, приезжай ко мне. Или я тебя заберу.
- Забери. Только с мамой сам говорить будешь.
Игорь тяжело вздохнул. Второй разговор с бывшей женой за один день точно не закончится ничем хорошим.
- Ладно. На сколько дней ты едешь?
- Пока, думаю, на неделю. А может, до конца твоего отпуска. Ты же сможешь меня в школу возить?
- Смогу. Собирайся, буду у тебя минут через сорок.
По времени пробок уже быть не должно, и Игорь рассчитывал доехать быстро. На деле пришлось ехать дольше, а когда он стоял у двери нужной, совершенно ему незнакомой квартиры (его ни разу не пустили внутрь, да и сына он чаще забирал возле подъезда), то не сразу решился позвонить. А когда позвонил, дверь тут же распахнулась.
- Приехал! Явился, не запылился! А ну, заходи!
Бочком мужчина протиснулся в тесную, но чистую и уютную прихожую. В квартире витали знакомые ему запахи: только сейчас он подумал, что все ароматы, делающие квартиру родной, — это дело рук женщины.
- А теперь слушайте меня оба, – Катя не истерила, не ругалась, но говорила решительно и строго. – Значит так. Ты, Артём, несовершеннолетний на моём попечении. Твой отец тоже имеет право с тобой видеться, но это не значит, что ты в любой момент можешь сорваться и поехать к нему. Ясно? А ты, – она повернулась к Игорю, – будь любезен, обсуждать перемещения НАШЕГО сына не только с ним, но и со мной. Специально тебе звонить не стала, чтобы ты приехал, потратил время, и впредь никогда так больше не делал.
Она замолчала, глядя на притихшего Артёма.
- И ещё, – добавила она тихо. – Я всё обдумала. Ничего в нашей жизни в ближайшее время не изменится. И знакомить я тебя ни с кем не буду. Прощайся с отцом. Жду тебя на кухне. Будем чай пить. Я приготовила твою любимую «Картошку».
И она, больше не взглянув на Игоря, скрылась на кухне, плотно прикрыв за собой дверь.
- Прости, па, – тихо и виновато произнёс Артём.
- Ничего. Ты же знаешь, у меня дома тоже неспокойно! Я сегодня познакомился с племянницей нашего Мирона Леонидовича.
- Да ты что! – удивился Тёма. – Расскажешь?
- Приедешь на выходные, расскажу. К выходным одна комната будет уже готова.
- Класс!
Обняв сына, Игорь вышел. Несмотря на то что съездил он впустую, ему всё равно стало спокойнее. Кажется, голос разума у Кати всё же победил юношескую любовь. Надолго ли? Время покажет, но пока можно выдохнуть.
Дорога обратно заняла меньше времени, но, когда Игорь приехал, часы показывали начало десятого вечера. В некоторых окнах горел свет, но половина дома уже погрузилась во тьму. Он припарковал машину с торца дома, вошёл во двор и тут услышал, как кто-то тихо плачет на скамейке возле подъезда. Фонаря здесь не было. И не то чтобы лампочки не было – не было именно фонаря, куда можно было бы эту самую лампочку вкрутить. А в полной темноте разглядеть, кто там сидит у подъезда, было сложно. Да ещё и снег, от которого хоть как-то посветлее было., растаял.
- Кто здесь? – негромко спросил Игорь и тут же услышал сдавленное «Ой!», и испуганный голос Насти:
- А это кто?
- Настя?
- Игорь?
Подойдя вплотную, мужчина рассмотрел соседку и поинтересовался:
- Вы чего у подъезда сидите? И почему плачете? Случилось что?
- А, – Настя махнула рукой. – Даже говорить не хочется. Вы идите, а я посижу здесь, если не мешаю.
- Не мешаете, но почему бы вам не пойти со мной? Здесь темно, вы одна. Пойдёмте, поплачете у меня на кухне над чашкой чая. В конце концов, вы меня на чай приглашали, а я вас нет. Всё лучше, чем здесь сидеть и судьбу испытывать.
Настя ещё немного посопротивлялась, но Игорь всё же её уговорил. Оставлять женщину одну в этом мрачном, пустом и тёмном дворе, когда рядом такой ненормальный Мирон Леонидович, ему не хотелось.
Чтобы не говорила Тамара, а он всё равно не верил, что сосед не опасен. И предпочитал держать ухо востро. Открыв дверь в подъезд, мужчина прислушался: тихо. А то мало ли, опять у своей двери кого встретит.
Его это бы уже даже не удивило.
Не забывайте подписываться на канал, сообщество VK, ставить лайки и писать комментарии! Больше рассказов и повестей вы найдёте в навигации по каналу.
Продолжение 👇