Глава 15
Через две недели после дня рождения Дениса раздался звонок от Натальи. Вера взяла трубку, думая, что сестра свекрови будет обсуждать тот вечер. Но голос Натальи был встревоженным.
— Вера, Люда в больнице. Сердце. Скорая увезла сегодня утром.
Вера замерла.
—Что случилось?
— Давление скакнуло, говорят, стресс. Она после вашего скандала плохо спала, не ела. Врачи сказали, что нужен покой и наблюдение. Денис уже там.
Вера положила трубку. Чувства были странными — смесь вины и облегчения. С одной стороны, она не желала свекрови зла. С другой — больничная палата означала передышку.
Она поехала в больницу через час. Денис сидел в коридоре, бледный, с красными глазами.
—Она просила тебя не пускать, — сказал он устало. — Но я думаю, ты должна зайти. Чтобы не было потом обид.
Вера зашла в палату. Людмила Степановна лежала на койке, бледная, с капельницей. Увидев Веру, она закрыла глаза.
—Зачем пришла? Полюбоваться? — спросила она слабым голосом.
— Узнать, как вы, — ответила Вера. — Я не желаю вам зла.
— Желаешь, — прошептала свекровь. — Ты добилась своего. Сын меня почти бросил. Теперь я одна.
Вера хотела возразить, но промолчала. Спорить с больным человеком — бесполезно.
Через три дня Людмилу Степановну выписали. Врачи сказали, что ей нужен покой, правильное питание и наблюдение. Жить одной — рискованно. Денис пришёл к Вере с предложением.
— Мама поживёт у нас месяц. Пока не окрепнет. Врачи сказали, что ей нельзя одной.
Вера смотрела на него.
—Месяц? Ты серьёзно?
— А что мне делать? — Денис развёл руками. — Она мама. Она может умереть. Ты хочешь, чтобы я потом винил себя?
— А я? — спросила Вера. — Ты подумал, как я буду это месяц? Она сломает меня за неделю.
— Не сломает, — Денис взял её за руки. — Я буду рядом. Мы установим правила. И всего месяц. Обещаю.
Вера не верила в обещания. Но выхода не было. Если она откажется, Денис возненавидит её. Если согласится — выживет ли она сама?
— Хорошо, — сказала она. — Но при одном условии: я не буду её сиделкой. У меня работа. И границы, о которых мы договаривались, остаются.
— Договорились, — поцеловал её Денис.
В субботу Людмила Степановна переехала. С чемоданами, с пакетами лекарств, с кипой указаний. Она была ещё слабой, но глаза уже горели знакомым огнём.
—Верочка, будьте добры, приготовьте мне куриный бульон. И постелите свежее бельё. И не шумите, мне нужен покой.
Вера стиснула зубы.
—Хорошо, Людмила Степановна.
Она поселила свекровь в бывшем кабинете Дениса — маленькой комнате с окном во двор. Постелила бельё, принесла воду, поставила таблетки на тумбочку. Людмила Степановна огляделась:
—Тесно. У меня квартира была просторнее. Но ничего, потерплю месяц.
— Мы постараемся сделать вам удобно, — ответила Вера.
Вечером они втроём сели ужинать. Вера приготовила куриный суп, пюре, котлеты. Свекровь ковырялась в тарелке:
—Соли мало. И котлеты сухие. Ты, Верочка, не обижайся, но готовить тебе надо учиться.
Денис кашлянул:
—Мам, Вера старалась. Давай без критики.
— Я не критикую, — свекровь положила ложку. — Я забочусь. Чтобы вы оба были сыты и здоровы.
Вера промолчала. Она смотрела в окно, где падал снег, и думала: «Месяц. Тридцать дней. Я выдержу».
Первая неделя прошла относительно спокойно. Людмила Степановна много спала, пила лекарства, смотрела телевизор. Вера ходила на работу, Денис работал из дома. Вечерами они ужинали втроём, и свекровь вела себя сдержанно — видимо, сказывалась слабость.
Но на восьмой день она пошла на поправку. И началось.
Вера пришла с работы и обнаружила, что её кружка с трещиной исчезла. Она обшарила кухню, шкафы, даже мусорное ведро. Кружки не было. Сердце заколотилось.
— Людмила Степановна, где моя кружка? — спросила она, заходя в комнату свекрови.
Та лежала на кровати, смотрела телевизор.
—Какая кружка?
— Та, с трещиной. Папина.
— А, эта, — свекровь поморщилась. — Я выбросила. Она антисанитарная. Я же больная, мне нужна чистота.
— Вы не имели права, — Вера почувствовала, как внутри закипает. — Это моя вещь. Моя память.
— Твоя память — в твоей голове, — отрезала свекровь. — А в доме — чистота. Не кричи, у меня сердце.
Вера вышла из комнаты, хлопнув дверью. Она спустилась к мусорным бакам во дворе, но контейнер уже опустошили. Кружка исчезла навсегда.
Она позвонила Денису. Тот был на встрече.
—Она выбросила кружку, — сказала Вера, сдерживая слёзы. — Папину кружку.
— Вер, ну что теперь сделаешь, — устало ответил Денис. — Она больная, у неё сердце. Не ссорься с ней. Куплю тебе новую.
— Не надо новой, — прошептала Вера. — Мне нужна была та.
Она повесила трубку и села на лавочку у подъезда. Снег падал на волосы, таял, стекал по щекам. Она не плакала — слёзы кончились. Внутри была пустота.
Вернувшись в квартиру, она застала свекровь на кухне. Та грела чай в новом сервизе.
—Ты прости, Верочка, — сказала она неожиданно мягко. — Я погорячилась. Просто я переживаю за здоровье. Денис — моё всё, а ты… ты тоже дорога. Не сердись.
Вера посмотрела на неё. Впервые свекровь извинялась. Искренне или нет — непонятно.
—Хорошо, — сказала Вера. — Но больше не трогайте мои вещи.
— Договорились, — кивнула свекровь.
Вера знала, что это ложь. Но сил спорить не было.
Ночью она написала Наталье: «Она выбросила папину кружку. Я в отчаянии». Наталья ответила: «Люда переходит границы. Ты должна поставить жёсткий ультиматум. Или она уважает твои вещи, или уезжает. Неважно, больная или нет».
Вера не ответила. Она лежала в темноте, прижимая к груди воображаемую кружку. И чувствовала, как трещина внутри неё становится всё глубже.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ