Пока Мелетьев служил, то столько уж раз видел, как расставались семьи его сослуживцев. Если раньше из-за того, что мужчины по дурости, или по расчёту изменяли женам, и жены гордые и любящие женщины не могли простить им этого, но в последнее время всё усложнилось. Женщины, наконец, осознавшие свою силу и свои способность, даже глубоко и преданно любившие своих мужчин, уходили от них, потому что не могли простить неуважение к себе.
Мужчины хорохорились, искали помоложе и поглупее и, скрывая от всех, что не смогли разобраться в своих отношениях и потеряли то, стоящее, что было в их жизни – чувство сильных и верных женщин. Как правило, все мужчины, занимающие высокие статусы, скрывали свои просчеты, ретиво строили карьеру, но больше никогда им судьба не давала услышать хмельной запах цветущих лип и восторг любви. Новые молодые супруги старались им угодить, а стареющие тела мужчин, конечно, получали разрядку и наслаждение. Их партнеры по бизнесу восхищались внешностью новых жен, имеющих внешность, как распечатанную на принтере с журналов, но они-то знали, что все это – магазинный продукт, а не натуральный. Однако немногие из них готовы были за молодость не тела, а души.
Вот и теперь его парни могли совершить ошибку.
Полковник попытался что-то сказать, но Папазол покачал головой.
– Нет, Юра! – прошептал он. – Здесь иное! Столкнулись две культуры. Юра, если они смогут разобраться, то впервые появится стая акеров нового типа, где вожаками будут самцы. У всех акеров на Сумеречном матриархат. Давай положимся на великий регулятор, на любовь и посмотрим. Ведь люди забыли силу этой пробы на чистоту чувств. Здесь на Земле многие вообще идут по пути кипли-продажи.
Они застыли и, не вмешиваясь, смотрели на молодые семьи акеров, переживающие кризис.
Глеб и Ксен угрюмо смотрели на жену, которая, стиснув зубы, смотрела слодив руки на груди и холодно рассмаривала их. Парни видели, что она что-то обумывает.
– Долго ты будешь валандаться?! Мне наплевать на ваши обычаи! Я тебя кхм… – Глеб подавился словами ярости, испугался, потому что хотел ляпнуть, что отколотит её.
Глеб сжал кулаки, не понимая, откуда из него это лезет. Вспомнил, как его мать кричала в гневе: «Я тебе не отец, я тебя так отделаю, что два дня на попе сидеть не сможешь!». Он покраснел, потому что ему в глаза смотрел Ксен, с грустью и пониманием. Глеб не помнил, чтобы его в доме хотя бы пальцем тронули, но угрозы от матери сыпались постоянно, а он ничего не говорил отцу, потому что ему было жалко того огорчать. Ведь только отец обнимал его, и водя губами по макушке шептал: «Ты самый сильный. Держись, мой малыш. Ты моя гордость и надежда».
Ксен кивнул ему, и Глеб понял, что надо сказать и сделать. Посмотрел на Мэй, которая зло сощурила глаза, и раскрыл объятья.
– Иди сюда, жена!
Ксен просто поманил её рукой.
Мэй оглянулась на подруг. Всё, чему её учили, к её избранникам не подходило. Оба её мужа не боялись признать свои ошибки, не боялись выражать свои чувства, не давали возможность ей проявить силу, потому что всегда были сильнее и свирепее. Они не походили на самцов-акеров её мира. Они лучшие! Она прыгнула к ним, умудрившись обнять обоих.
– Конечно, девочка, – проворковал Ксен, – правильно выбрала! Ну, так что ты ещё нам не сказала? Ну-ну, не надо молчать и дурить нам голову. Не молчи, ласковая!
– Так сколько детей у нас? Кхм... Внутри тебя... Двое или трое? – прямо спросил Глеб, покусывая её шею.
– Шесть, – всхлипнула Мэй, – но я уговорила их подождать.
Глеб и Ксен ошеломленно выдохнули, они даже представить себе не могли такого. Они радовались, что у них будут дети, и были уверены, что их двое, Мэй же говорила о девочке и мальчике.
– Шесть? Ты сказала шесть?! Ты всё время нам лжёшь… – начал Глеб и нахмурился. – Ну как тебе можно доверять?!
– Нет! – остановил его Папазол. – Думаю, что Мэй сама недавно узнала, что носит шестерых.
Мэй кивнула.
– Недавно! Араи сама сначала притормозила их, а потом помогала мне уговаривать их. Сначала появились два щенка, а после нашей второй встречи ещё четыре.
Папазол подмигнул им, а оба будущие папаши нервно переглянулись.
– Как это уговаривать не развиваться?! – рявкнул Ксен. – Глеб, ты слышал это?
– Ты что наделала, дypa?! Ты, пьёшь какое-то дepьмo? Ну, всё! Сил моих больше нет терпеть все твои выкрутасы! – Глеб, ещё секунду назад, не знал, как отнестись к такому количеству детей, но теперь был готов придушить её, если она что-то сделала с их детьми.
Папазол остановил их:
– Не голосите! Жрицы находятся под защитой Араи, поэтому у них латентная беременность.
– Как это возможно?! – возмутился Фил.
– Парни, они же не люди! – Папазол вздохнул. – Неужели непонятно? Примите это, как данность! В их мире акеры долго ищут безопасное место, чтобы беременность развивалась. В это время матери становятся все сильнее, потому что дети усиливают своих матерей-жриц.
– И у них у всех всегда по двое мужей? – отстранённо поинтересовался Степан и попытался встретиться взглядом с Василием, но тот отвернулся. Неожиданно Степан натолкнулся на взгляд покрасневшего Сашки и удивился. Неужели эта красотка Тэй нравится его лоис, который моложе его лет на десять.
– Мы, когда побывали в Храме Араи, то тогда узнали, что на Сумеречном все семьи диандрические. По-моему, я говорил, – ответил Папазол. – На Сумеречном трудно жить. Очень свирепые хищники, там всё время приходится защищать детей. Пока они крошки, часто в живых остаётся только один из трёх родителей.
– Вот это статистика! Жуть! – прошептал Фил.
Глеб смущенно хмыкнул.
– Мэй, нам придётся многому научится. Мы не умеем возиться с детьми.
– Что ты?! Вам и не дадут это делать постоянно! – изумилась Тэй. – Вам повезло! Невероятно повезло. Хорошо, если раз в неделю Мэй дадут понаслаждаться общением с детьми. Остальные подруги тоже имеют на них право. Дети семьи акеров - это дети всех акеров.
Парни вытаращили глаза. Папазол улыбнулся и пояснил:
– Право на общение с детьми есть у любой женщины-акера. Дети – это большая редкость у долгоживущих, у акеров дети редко живут только в родных семьях. Вам действительно невероятно повезло! Могу сказать больше, вы любимчики Араи.
Степан с интересом взглянул на Тэй, которая отвернулась, независимо фыркнув. Василий поёжился. Он любил женщин, любил жизнь, но ему Болюс сказал нечто, что его перевернуло. Неожиданно Василий встретился с горящим взглядом невероятно яркой блондинки и понял, что она знает о нём абсолютно всё и, тем не менее, жаждет его тела. Он сглотнул и решил, потом поговорить с ней.
Мальчишки хихикали и шептались. Всё это время они старались даже не дышать, опасаясь, что их не возьмут с собой, сочтя недостаточно взрослыми. Каждый думал о своём, но всё-таки они шепотом обсуждали будущую семейную жизнь своих лоис.
Сашка неожиданно позавидовал семье Мэй. Большая семья – это же счастье! Только заимев лоис, он осознал это, потому что даже с родителями был одинок, они всегда были заняты работой. Мать и отец, не то чтобы не любили его, а просто делали всё по правилам, но на первом месте у них всегда была работа. Он был тем, которым они хвалились перед друзьями, да и родили его, потому что подошло удачное время. Они не радовались его успехам, потому что считали это естественным. Когда он неожиданно стал набирать вес, и врачи сказали, что это возрастное, то они просто перестали брать его с собой в гости, потому что чуть-чуть, но стыдились его. Так он и рос в семье, как в ледяной пустыне. Удивительно, но именно его лоис и друзья впервые согрели его.
Исподлобья взглянув на Тэй и на её надменный вид, Сашка криво усмехнулся, подумав, интересно, как она будет выпендриваться, если узнает, что он написал одну программку, в которой…
Услышав, как хихикнул Папазол, нахмурился. Не дай Бог, кто-то узнает, что он делал с этой красоткой в виртуале!
Полковник расслабленно улыбался, радуясь, что первый ураган прошедший по семьям его волков, ничего не разрушил.
Глеб представил, сколько у них будет ночей с Мэй, когда их детей кто-то будет нянчить, а Ксен их будет уводить от всех, и стал счастлив. Отец как-то сказал, что в современных семьях супругам трудно выражать свои чувства, потому что можно разбудить ребёнка, а днем все работают. В их семье чувства можно будет выражать по максимуму. Его лоис засмеялся, он слышал его мысли, и они ему понравились. Мэй представила, как будет ласкать своих мужей, как они будут рычать от восторга, от этих грёз наяву ей стало жарко, а сердце замерло от предвкушения, ведь они ещё не знают, что Араи научила её, как сводить с ума своих мужей, после родов.
Всхлипнув, Мэй прошептала:
– Спасибо, Араи! Я… Спасибо! – и опустилась на землю.
Глеб посмотрел на Ксена и удивился, тот, прикусив губу явно наслаждался.
– Ты знаешь, о чём она думает? Учи!
– Нет, просто ты рядом, и помог мне почувствовать её эмоции, а она наслаждается, – Ксен поднял с земли жену.
– Мы можем такое делать? А ведь это классно, – Глеб уставился на Дона и спросил, – сможешь Форгера узнать среди клонов?
– Фух! – выдохнул Ксен от ненависти, которую пережил Дон.
– Не бойся, я везде его найду, – оскалился богатырь.
– Я так понимаю, что ты что-то придумал, – оживился Папазол.
– Использовать портал девчонок нельзя. Там может быть засада, да и Форгер может быть далеко от него. Мы сделаем иначе, и Ксен нам поможет. Он умеет такое, что вам и не снилось, – Глеб подмигнул магистру.
– Идuoт! – Ксен рассерженно фыркнул.
– Балбес, – Глеб засмеялся, – ты будешь просто лоцманом! Понимаешь?! Ты проведёшь нас, не тратясь. Маяком будет страх Форгера, а приёмником послужит ненависть Дона.
Ксенофонт, заметив на лицах жриц восхищение и зависть, позвал:
– Дон, иди сюда!
– Так не делают! Э-э, во всяком случае, раньше не делали, – расстроился Папазол. – Я вообще не понимаю, как это можно сделать? Может это вообще нас выбросит неизвестно куда. А вдруг мы попадём в мир фантазий Форгера?
– А такое возможно? – задрал брови Глеб.
– Я читал в древних трактатах, что маги жизни умели такое делать, – отмахнулся Папазол, – но только эльфы. Хотя… Земляне часто придумывают виртуальный мир и годами в нем живут, не замечая , что реально происходит в их семьях с их друзьями и родными.
– Магистр, не волнуйся! Мы не попадем в мечты Форгера, потому что они гнусные, это – первое; у нас есть карта-рукопись, и не надо тратиться на поиски, ведь портал открыт, это – второе, – Ксенофонт задрал нос. – Учти, я смогу это сделать, потому что эльф.
– Тогда не тяни! – рыкнул Мелетьев. – Давайте, ребята, не хватало ещё, чтобы Форгер что-то натворил и в том мире. Всё! Приготовились!
Дон положил Ксенофонту руки на голову.
Глеб хрипло распорядился:
– Не зевайте! Взялись за руки! Девчонок тоже возьмите. Пригодятся. Лёня, возьми Альму на руки. Ксен, давай!
Наступившая холодная тьма сменилась тёплой ночью. Незнакомые запахи кружили голову, слышались крики каких-то животных.
Мэй было дёрнулась, но рука Глеба остановила её.
– Тихо! – прошептал он. – Магистр, мы на Ваирине?
Болюс и Папазол переглянулись, разделись догола, отошли от всех и стали медленно кружиться на одном месте, расставив руки.
– Что-то мне растительность знакома, – пробурчал Болюс.
Все ждали, настороженно внюхиваясь в незнакомые запахи. Было плохо видно из-за того, что густой полог леса, в котором они оказались, полностью скрывал небо.
Полковник взглянул на своих ребят и хмыкнул. Парни стояли спина к спине, зажав между собой девушек. Альма, вытянувшись в струну, также впитывала запахи.
– Юг! Это – джунгли! – прошептал Леонид. – Такой же запах, как в дендрарии. Я там бывал.
– Значит, знакома растительность, говоришь?! – Папазол неожиданно стукнул Болюса по затылку.
Тот шлёпнулся на землю и проворчал:
– Сам сглазил. Ты и сам всё понял сразу, магистр.
– Ну-с, и где мы? Только коротко и честно! – подозревая самое худшее, спросил Полковник.
– В полной зaднuцe! – некультурно ответил магистр и также плюхнулся на землю рядом с Болюсом.
Все замерили, потому что оба некроманта, полизав землю, стали одеваться, тихо проклиная колючки.
– Нам тоже землю надо лизать? – пролепетал Пух.
– Не тупи! – буркнул Болюс.
Пух упрямо нахмурился, он просто печенкой чувствовал, как напрягся его учитель.
– А у меня свечка есть, – подумал и добавил, – Её можно использовать как ректальную. Раз уж мы в том самом месте.
Папазол скользнул к нему, он впервые в жизни был растерян, потому что его ученик надрывался, чтобы поднять ему настроение. Он пожал ему руку
– Думаешь, они рассеют тьму? Хотя при желании…
Степан, который находился рядом, ухмыльнулся.
– При желании и ректальные свечи открывают вход кому-то в светлое будущее, особенно при трехдневном запоре.
Напряжение исчезло, и все теперь более спокойно анализировали обстановку.
Степан, повернувшись, наткнулся на Тэй, которая как волчица с закрытыми глазами вслушивается в шумы. Не удержавшись, он, как на Земле, на картинке из рекламы погладил её грудь, та сердито тяпнула его зубами. Это было не возмущение, а то, что заменило речь. «Не мешай!». Степан не рассердился, а прислушался к тому, что должно было последовать за этим, и удовлетворенно хмыкнул, когда Сашка сердито ущипнул его руку. Он не ошибся, его лоис был влюблён в эту красотку. Степан в ответ пожал его руку, и хмыкнул, когда тот сжался, и тогда он тихо прошептал ему:
– Не смущайся, у нас даже вкусы одинаковые, лоис.
Тэй тут отошла от них, прошептав
– Тоже мне! – ее ничего не удивило, ведь самцы всегда бьются за самок.
Она подождала, когда они попытаются хотя бы взять её за руку, а они стоя спина к спине больше не смотрели в её сторону. Это злило.
Папазол, который всё, как всегда замечал, оживился.
– Болюс, а ведь здесь не знают, с кем они могут столкнуться! И у нас есть шанс. Пусть небольшой, но есть.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: