Как обычно один из лучших музыкальных театров Москвы попал в десятку. В день, когда на Тайной вечере Христос объявил своим ученикам, что знает об их скором предательстве, была представлена трагическая опера о любви и вероломстве. Один из самых волнующих сюжетов в оперном наследии, если не самый трогательный, ведь героиня сюжета не просто спасла родину от завоевателя, ей, освободительнице, всего девятнадцать и она влюблена.
О Жанне д’Арк написано и снято много. В её образе представали и дамы средних лет, и молодые девушки, но оперная Жанна всегда была особенной. Последняя Жанна, которую я видела в Большом театре, была статной, красивой, с копной роскошных волос. Великая Маквала Касрашаили в постановке Бориса Покровского была изумительна. Превосходный баритон Владимира Чернова звучал в паре с Маквалой Филимоновой, чудесный тенор Олега Кулько в партии короля, а на подвиги Жанну вдохновлял ангельский голос Зои Смольяниновой. Состав мечты из золотого века Большого театра. Вокальная роскошь в пышных сложных декорациях, от которых захватывало дух, и захватило однажды в прямом смысле слова - сложная конструкция кострища, места казни Жанны, по замыслу режиссера воспаряла ввысь на четырех мощных цепях, когда одна из которых, не закрепленная рабочим, безвольно обвисла, и певица, стоящая у позорного столба, соскользнула с платформы и упала на сцену с высоты почти пяти метров. На моей памяти это был чуть ли не самый ужасный несчастный случай, который, к счастью, закончился лишь переломом великолепной руки Маквалы Филимоновны. После этого случая администрация Большого приняла забавный документ, разрешавший артистам «допуск к полетам».
Пышные декорации и роскошные оперные костюмы вполне примиряли несколько вычурный текст арий и хоров. Перевод пьесы Шиллера пера великого Жуковского прекрасен, но несколько перегружен выспренными фразами и величественными словами, от обилия которых уже в позапрошлом веке Чайковский, работавший над оперой, сгрыз немало перьев в поисках рифмы и нужного слова, чтобы как-то помирить текст и музыку. В постановке Покровского тяжесть текста почти полностью нивелировалась пышностью декораций и роскошью костюмов, и ни разу чувство неловкого диссонанса меня не настигло - настоящая большая опера, с мощными хоровыми сценами, ансамблями, эпичная, крупная.
Но временa падения героини Франции в обратном направлении - с неба на грешную землю - прошли, и спектакль надолго исчез из репертуара московских театров. Многочисленные критики, сдувая друг у друга пылинки текста, утверждают, что опера о Жанне прорывалась на афиши в дни метаний и потрясений. Что ж, прижизненные постановки оперы Чайковского действительно появлялись «во времена сомнений и перемен», в тревожном 1907 году Сергей Иванович Зимин поставил Жанну на тягостной волне первой революции, а Покровский обратился к Орлеанской деве в тревожные дни излета великой страны. И вот Жанна вернулась в Москву в 2025.
Многочисленные рецензенты более или менее подробно переписали друг у друга содержание либретто, поэтому напомню его буквально в паре слов. Деревенская девушка, которую отец мечтает пристроить замуж с рук долой, страдает вместе с народом от вторжения англичан, идет Столетняя война, Франция теряет земли и надежду на свободу из-за короля, не готового возглавить сопротивление врагам, предпочитающего полю битвы покой в объятиях прекрасной Агнесы Сорель. До поражения Франции англичанам осталось взять один город, король готов бежать, но вдруг случается чудо - войска возглавила девушка Жанна, вселила в воинов веру в успех и победила. Удивленный король встречает Жанну, Франция готова чествовать деву. Но есть нюанс - Жанна на поле боя встретила бургундского рыцаря и полюбила его. (И опять бургундский рыцарь, что ж такое, прямо как в Иоланте) Вместо того, чтобы решительно погубить врага, трепетная Жанна отдала ему свое сердце. И случилось непоправимое - ранее Жанна за помощь в победе поклялась посвятить свою невинность Господу, пообещав Ангелу сохранить целомудрие. И вот на вопрос - не нарушила ли Жанна священный обет - следует неловкая пауза… и пока чистая сердцем Жанна, мучаясь, размышляет, чиста ли она, любя мужчину, суд признает её виновной и приговаривает к сожжению.
В либретто и пьесе Шиллера мудро и дипломатично смещены акценты - патриотизм, говорите, пассионарность на поле боя ради короля и Франции? Самопожертвование против вероломства, непорядочности по отношению к своим героям и неблагодарности власти? Нет, не слышали, наша опера про любовь. Невинно и грешно, никакой политики.
Перед режиссером стояла труднейшая задача - поставить оперу с прекрасной музыкой на все времена, но отягощенную сложным, порой кондовым текстом, да еще и со смещенным центром тяжести в либретто. Жанна воспринимается нами как самая известная француженка, героиня, мученица от предательства власти и церкви, жертва черной неблагодарности и зависти к её успеху, а у Чайковского она всего лишь клятвопреступница, нарушившая обет целомудрия, и погоревшая на этом.
Но Александру Борисовичу Тителю и не такие задачи по плечу. Он гениально уходит от пышных декораций прошлого века из пыльного подбора и заменяет их стильными конструкциями вне времени - белоснежная лестница в небо, черные кулисы, перемещающиеся в нужном режиссеру направлении, как по волшебству формируя пространство сцены в разных форматах, два цвета как доминанты - синий у ангелов и короля, алый - у копьев. Сценография строгая, скупая и безумно элегантная. Однако, никто не назовет постановку «бедненькой» - костюмы поистине роскошны, в них бездна вкуса - латы воинов и Жанны, впечатляюще - живые и подвижные, пронзительно - кобальтовая мантия короля, алое облачение архиепископа, платья Сорель… мое особое восхищение платьями хора, как будто сошедшие с прекрасных гобеленов того времени - чуть выцветшие, не кричащие, а деликатно заявляющие о своем достоинстве, без лишней бижу. Высокий класс и бездна вкуса. Без сомнений могу назвать спектакль одним из, если не самым стильным, спектаклем сезона.
И в чем без сомнения проявилась гениальность режиссера - в найденном им алгоритме для решения крайне непростой задачи - уйти от несколько нелепого в наше время пафоса либретто, и соединить этот никуда не девшийся пафос и вычурную риторику сюжета и текста арий с нашей эпохой, где любая высокопарность и выспренность воспринимаются как досадный и нелепый диссонанс. Именно поэтому режиссер, как я понимаю, оторвал действие от шаблона, и как бы представил нам сцены оперы Орлеанская дева глазами современного человека, перед которым стоит задача показать первоисточник, но снять с себя ответственность за неловкий пафос текста. Который, как известно, точно никуда не денется, это данность, которую увы, невозможно снивелировать даже бессмертной музыкой. К тому же, лишенной большого количества шлягеров, ради которых публика готова проглотить любую постановку. Орлеанская такого преимущества режиссуру не дает. Поэтому решение Тителя вывести на сцену наших современников, одетых в кроссовки и джинсы во время интродукции, которые как будто бы заявили - мы играем спектакль по опере Чайковского, мы готовы примерить на себя ее героев, но мы не отвечаем за текст, от которого даже у Чайковского появлялось желание грызть перья. И вот все встает по своим местам - я вижу актеров, исполняющих роли, но как бы немного отстраненно. А вместо приговора - канистра с бензином. Отлично!
В Страстную среду в главной партии блистала Екатерина Лукаш, которая очень интересно сыграла в Жанну. В ней не было никакого пафоса, обычно присущего певице в роли Девы, она была настоящая и живая. Грим и прическа - прямо в точку. Блестящая физическая форма позволяет певице в тяжеловатых латах оставаться юной, как её героиня. А её волевой профиль… блестяще.
Чайковский транспонировал партию Девы для меццо, но я всегда слышала на сцене сопрано, и лишь в концертах знаменитую арию пели меццо, тем более захватывающее приключение было на спектакле, где Жанну спела роскошное меццо. Было небезупречно, но очень интересно. Дух захватывало, а зачем еще ходить в оперу?
Особая благодарность дирижеру. Маэстро Дадашев изумительно провел свою игру, деликатно и тонко, с бесконечным уважением к певцам и великой музыке Чайковского.
Итак, Орлеанская дева в МАМТе - редкая удача и для продвинутых любителей оперы, и для начинающих меломанов. Ибо. При всем многообразии наименований на афишах оперных театров послушать некоторые оперы для нас - настоящий квест.