Области допустимого
Смысл статьи частично представлен в аннотации к содержанию канала. Это не уход от науки, а изменения в науке — в системе знаний.
Условно назовём такой метод познания проективной (то есть воображаемой) ретроспективой. Мы исследуем научную гипотезу или идею так, как будто это свершившийся факт, и в таком виде сопоставляем возникающие причинно-следственные связи с уже существующими доказанными фактами. Ретроспектива заключается в том, что научная модель рассматривается из воображаемого пространства.
Проблема восприятия такого метода наукой заключается в том, что он будет охарактеризован как спекуляция.
Критерии научности:
- Согласно принципу фальсифицируемости (Поппера), теория считается научной, если существует принципиальная возможность её экспериментального или иного опровержения.
- В современном научном мировоззрении есть принцип: если не измеряемо, то не существует.
Но существует ли необходимость расширения критериев научности? Дело в том, что характер познания всё дальше выходит за рамки точного измерения. Всё больше теорий опирается на вероятностные модели физических явлений. То есть научные знания уходят в размытую область. В качестве аналогии к сказанному: ниже на картинке в мутной части вы можете понять, что изображено, только если хорошо понимаете, что изображено в части с наведённой резкостью.
Проявляется этап научного анализа, на котором аспекты «удалённой» реальности приходится принимать в рамках только «модели», то есть к ним либо невозможно, либо лишь частично допустимо применить принцип фальсифицируемости или экспериментально их воспроизвести.
Например, мы не можем полностью повторить цикл зарождения жизни или процессы на звёздах, но, тем не менее, исходим из того, что это научные теории, считая их более рациональными, чем другие. Сам тезис «более рациональные» уже обладает логикой проективной модели, а не фактической теории. Судя по всему, современная наука де-факто воспринимает модельные теории как фактические. Потому что нельзя отвергать познаваемую реальность, даже если знания о ней имеют вероятностный характер.
В статье «Атрибуты искусственного происхождения ДНК» рассматривается такой способ. Мы изучаем гипотезу как факт, то есть выходим в область допустимого, и обернувшись, наблюдаем как этот факт связывается с другими уже известными нам фактами об эволюции. Такой подход может вести к рациональным выводам так же, например, как «метод доказательства от противного» в геометрии, или метод решения уравнения в алгебре (мнимый факт представлен как переменная). Но только в вероятностных категориях, а не точных.
Проблема в том, что тезис о науке, которая исследует только то, что можно измерить, противоречит такому свойству реального мира, как существование пределов доступности.
Например, при исследовании механизмов эволюции мы упираемся в пределы длины человеческой жизни — наблюдаем лишь короткий отрезок времени существования естественного отбора.
В отношении звёзд такими пределами являются физические явления на них, которые нельзя воспроизвести в земных условиях. В отношении элементарных частиц — физические свойства света. Мы исследуем проекции реальности. Вероятность — это способ восприятия бесконечных форм.
В упрощённой аналогии: понимая то, что из себя представляет поверхность перед земным горизонтом, мы можем сделать выводы о том, как продолжается поверхность за линией наблюдения.
При этом давайте представим, что мы не можем получить исчерпывающие подтверждения (добраться до горизонта), но эти воображаемые выводы предсказывают часть событий (более 50%), которые мы наблюдаем в видимой нам области. С точки зрения науки мы занимаемся предположениями, но опосредованно получаем подтверждения воображаемой теории для практического применения. Проективная научная гипотеза = мнимый факт.
Воображаемые модели
Наука сталкивается с границами точного исследования. Это не магия научных достижений в том аспекте, в котором об этом говорил Артур Кларк. Это виртуальные научные факты вероятностно взаимодействующие с реальными научными фактами.
Смыслы и определения, которые мы исследуем, требуют всё больше допущений и не объясняются никакими другими методами, кроме ментальной модели основанной на системе знаний человека (на рисунке область резкости).
Многие научные знания становятся не только контринтуитивными, но и в восприятии выходят в форму иррационального. Перед нами стихия. Стихия вероятностных суждений, распространяющаяся за границы естественного. Такие знания можно охарактеризовать как сверхъестественные научные знания. Термин «сверхъестественные» в данном аспекте является аналогией цикличности познания, а не попыткой манипуляции.
Человек, поднявшись на новый уровень понимания окружающего мира, оказался на новой ветви спирали восприятия реальности, в отличие от той ветви, на которой находился первобытный человек. И первобытный человек, и мы пытаемся с помощью понятных моделей объяснить совершенно незнакомый мир так, чтобы практически им пользоваться.
Если воображаемые боги дикаря дуют, чтобы создать ветер, то дело не в том, что его боги — вымысел, а в том, что этот вымысел превращает происходящее в рабочую модель реальности, которой можно пользоваться (для стрельбы из лука, учета направления ветра и т. д.). Дикарь понятия не имел, что такое воздух, существование которого было доказано Анаксименом Милетским лишь около 585–525 гг. до н. э. Но первобытный человек понимал (осознавал), как ветер работает в ограниченной системе собственных жизненных потребностей.
Конечно, речь идёт о перспективах науки, обращённых вперёд на сотни лет. Сейчас такие тенденции могут выглядеть как нечто несущественное — размытое и бессмысленное.
Иван Смоловский