Огромный огненный шар постепенно таил в волнах. И лишь еле видимый свет, словно от свечи, всё ещё продолжал гореть где-то в глубине…
Наблюдая за заходом солнца, Сет поймал себя на мысли, что нечто похожее испытывает и внутри себя. Как планомерно затухает пламя в груди, которое всегда вело его вперёд, будто выдохся весь юношеский запал и остались только тлеющие искры.
Бескрайнее море походило на огромное разбитое зеркало, по поверхности которого расплывались тысячи осколков льдин и кусков айсбергов. От него так и веяло морозным ветром, пропитанным солью. Мальчишка же сидел на краю пристани, по-детски поджав колени к груди. Весь скрюченный, будто ему на спину закинули мешок муки, а по коже густо разбегались ворохи мурашек. Он потёр озябшие плечи, но это не помогало. Хлад стоял пробирающий до самых костей. Однако и возвращаться домой, совсем не хотелось, лучше уж продрогнуть здесь насмерть.
Слова Гадо стали для него последней каплей, но поганей всего то, что он действительно прав. Сету не место среди племени.
«Кто же я на самом деле? — задумался мальчик, глядя на своё отражение в воде. — Почему я так отличаюсь от всех остальных? Не орк и не животное, а нечто иное, нечто меньшее, что даже никогда не рождалось, ни от чьей матери. Так неужели я взаправду просто проклят, клеймён самой судьбой? Но за что?! Надо мной не ржёт разве что ленивый, я для всех какой-то урод, лишь жалкая подобия орка, да только это не мой выбор! Я не просил, становиться таким недоделанным монстром для насмешек и отвращения! Вот если бы я ещё мог на что-то повлиять…».
Глаза Сета так и кипели от ярости, а на щеках невольно навернулись жгучие капли слёз. Он ненавидел всех и всё, орков, этот мир, Гадо, Кахира, Магнуса, но куда сильней он ненавидел того, кто сейчас смотрел на него в отражении. Мальчик резко ударил по воде размыв это отражение волной ряби.
И, пожалуй, в подобном и скрывалось самое ужасное, не то, когда все окружающие испытывали к нему злобу, а то, когда из-за этого, он озлобился на самого себя.
Сет бы так и сидел здесь до глубокой ночи, умирая от страшного холода, но тут его слух внезапно уловил тихий скрип досок от чьих-то шагов. Рёсква осторожно подошла к мальчику сзади и накинула на его продрогшие плечи тёплый плед. Он вытер мокрые щёки, в недоумении поднял на неё взгляд, но та ничего не сказала, а просто присела рядом, пододвигая к себе некую корзину.
— У меня сейчас нет настроение для разговоров, мам, — буркнул мальчик и опустил подбородок на коленки.
— А кто сказал, что мне есть дело до каких-то разговоров с тобой? — мальчишка взглянул на неё с ещё большим недоумением, а та лишь беспечно достала из своей корзины удочку вместе со снастями. — Я пришла сюда только для того, чтобы порыбачить.
Брови Сета поползли на лоб. Сказать, что он был удивлён, ничего не сказать. Рёсква же тем временем уже успела размотать леску и не спеша забросила крючок в воду.
— Я, кстати, ещё одну прихватила, — как бы невзначай сказала она, вытаскивая вторую удочку. — Помниться, когда мы с тобой в последний раз рыбачили, я сумела наловить больше рыбы чем ты. Как на счёт вновь посоревноваться?
— Не хочу, — сухо ответил Сет, отводя взгляд в сторону.
— А-а, ну понятно, — ехидно протянула Рёсква. — Так и скажи, что просто боишься снова проиграть мне.
— Ещё чего! — резко ответил мальчишка и тут же выхватил у неё вторую удочку. — Не дождёшься, сейчас-то я тебя точно уделаю!
Рёсква едва заметно улыбнулась. Ей никогда не было просто с этим сорванцом, порой ей вообще казалось, что он живёт будто с оголённой обожжённой кожей который воспринимает любое дуновение ветерка как болезненным. Однако если постараться, то правильный подход можно найти к любому ребёнку, даже к такому закрытому от всего мира как Сет. Раззадоренный мальчишка почти позабыл про свою печаль и быстро вытащил из кармана горсть личинок. После пережитых событий за этот день, они все были раздавлены, но чутка покопавшись он таки и отыскал последнего опарыша, который ещё продолжал шевелиться. Аккуратно насадив его на крючок, Сет сразу же столкнулся с косым взглядом Рёсквы.
— Опарыш? — спросила она. — Ты уверен? На такую наживку ты ведь поймаешь разве что малька.
— О духи, да сколько можно, — фыркнул мальчишка. — Я это прекрасно знаю, мам! Просто у меня есть одна классная задумка, которая… — он осёкся, поняв, что слишком рано всё объясняет. — Хм, скоро сама увидишь.
После они очень долго время сидели совершенно молча и просто удили. Нависшею тишину между ними нарушали разве что завывание ветра, всплески волн об опорные балки пристани и тихие поскрипывания мачт пришвартованных неподалёку кораблей.
— Знаешь, а ведь именно здесь я тебя когда-то и нашла… — задумавшись невольно произнесла Рёсква, отчего глаза Сета мгновенно заблестели жадным интересом. — Ой, прости, я совсем забыла, ты же не хочешь разговаривать. Верно?
— Нет расскажи, — быстро ответил тот.
— Что-что? — как бы не расслышала она.
— Пожалуйста, — поправился Сет. — Я очень сильно хочу это послушать, мам. Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!!!
Рёсква не выдержала и рассмеялась от его нетерпения.
— Ладно, уговорил. Хм, — она вновь задумалась, поправила длинные волосы, убрав одну из непослушных прядей за ухо и подняла взгляд на вечернее небо. Из голубоватого оно постепенно становилось темно-синим и уже начало проявлять свои ночные огоньки. — Всё началось с сияния, яркого, прекрасного и переливающегося всеми цветами радуги. Оно снизошло с самих звёзд и поманило меня за собой прямиком к этому месту. А вскоре я услышала за волнами прилива, крик младенца. Вытащив его из воды, я не сразу заметила каким он был…
— И каким же он был? — хмуро спросил Сет.
— Дрожащим, одиноким и крохотным — это потом ты стал большой проблемой. Шалопай.
Мальчишка ухмыльнулся.
Внезапно леска Рёсквы натянулась и её конец начал быстро юлить поводе из стороны в сторону. Женщина как бывалый рыбак принялась с силой закручивать катушку, меньше, чем через минуту она уже выловила увесистую рыбу.
— Один-ноль, — весёлым голосом проговорила она, закидывая свой первый улов в корзину. — Ещё не передумал поменять свою наживку?
Сет угрюмо промолчал, а затем, как-то робко, будто волнуясь спросил:
— Выходит ты тогда спасла меня от верной смерти, да мам?
Рёсква покачала головой.
— Всё как раз таки наоборот — это ты меня спас, Сет. Честно, даже не хочу знать, чтобы со мной могло стать, если бы так и не встретила тебя. Ведь любовь к тебе вновь вернула мне смысл в жизни. И да с тобой всегда было не легко… Очень нелегко!
— Я понял, — перебил мальчишка.
Он закатил глаза уже подумав, что Рёсква имеет ввиду его внешность, но та продолжила:
— Нелегко… как и любой другой молодой матери, со своим первым ребёнком. И я бы без раздумий вновь прыгнула бы в ту ледяную воду, не боясь умереть от ужасного холода, ибо то, что последовало потом наполнило моё сердце самым настоящим счастьем.
— А что же именно?
— Твои первые шаги. Первые слова, первый смех и впервые произнесённое: «мама».
Уголки губ Сета сами собой расплылись в тёплой улыбке. И тут его леску тоже начало тянуть, он всё же что-то поймал на своего опарыша. Однако, когда мальчишка резко вытянул крючок из воды, то увидел на нём лишь крошечную, размером с два его пальца, рыбку.
— Ха-ха, ну я же говорила, что ты поймаешь разве что малька.
— А я так и хотел.
Даже не сняв этого малька, Сет вновь закинул крючок обратно в воду. По лицу Рёсквы пробежала тень недоумения, а рыбёшка на конце его лески тем временем принялась плыть кругами безуспешно пытаясь сорваться.
— Как думаешь почему я оказался здесь? — неожиданно спросил Сет. — Откуда же я вообще мог взяться, мам?
— Я не знаю, — тихо ответила Рёсква. Она всмотрелась в далёкую безбрежную линию между морем и небосводом. — Но я уверена, что тебя ещё многое ожидает… Где-то впереди, за горизонтом дальнейших событий. И когда-нибудь ты обязательно найдёшь на это ответ, сынок. Ну а так, хм… Можешь мне верить, а можешь нет, однако в ту ночь, я поняла самое главное — тебя ко мне отправили сами духи предков.