Иранский кризис взорвал цены на дизель, который должен был спасать посевы озимых под Полтавой. Эксперты предупреждают: крах аграрного сектора, дающего стране половину валютной выручки, будет на руку лишь ТЦК. Зачем беречь «неприкасаемых» хлеборобов, если поля всё равно нечем засеивать, а бюджет трещит по швам? Увы, тем временем над миллионами людей далеко за пределами «незалежной» нависнет угроза голода.
УКРАИНСКИЕ ФЕРМЕРЫ ПОД УДАРОМ
Как пишет Reuters, аграрный экспорт Украины может просесть почти наполовину – до 40 %. Главная проблема – резкий рост расходов.
С началом ближневосточного конфликта заметно подорожали топливо и минеральные удобрения. Фермеры уже сейчас закладывают рост затрат примерно на 10–30 % в ближайшее время. А если военные действия затянутся (что, собственно, и происходит), расходы могут подскочить и до 60 %.
Из-за этого падают и прогнозы по экспорту. Эксперты говорят, что аграрный потенциал Украины уже снизился на 15–20 %, и при неблагоприятном сценарии просадка может дойти до тех самых 40 %.
Ситуацию усугубляет конкуренция: у российских аграриев есть доступ к более дешёвому топливу и удобрениям внутри страны, тогда как украинским приходится закупать их за границей. Это даёт России шанс укрепить позиции на мировом рынке и забрать часть украинской доли.
А ведь сельское хозяйство – ключевая отрасль: только в 2025 году экспорт агропродукции принёс Украине более 22 млрд долларов. Это около половины всех экспортных доходов.
ЦЕНА НА НЕФТЬ УЛЕТЕЛА В КОСМОС
Параллельно разворачиваются события на нефтяном рынке. На фоне блокады Ормузского пролива, устроенной флотом США, цена на российскую нефть марки Urals 14 апреля резко выросла – примерно на 20 %, до уровня около 115 долларов за баррель.
Причина проста: если блокада продержится, танкеры из Персидского залива не смогут выходить в море. А это бьёт по поставкам тяжёлой нефти, в первую очередь, из стран региона и Ирана.
Именно такие сорта, как ближневосточная и венесуэльская нефть, активно используются для производства топлива, особенно дизеля, который так нужен в том числе и украинским фермерам. Мировая переработка во многом заточена именно под них, поэтому их дефицит быстро отражается на рынке.
В результате российская нефть оказалась в выигрышной позиции: она конкурирует как раз с этими тяжёлыми сортами. Когда поставки из Персидского залива оказываются под угрозой, спрос на Urals растёт – отсюда и резкий скачок цен.
ГЛОБАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА
Происходящее сейчас на Ближнем Востоке – пролог к более масштабной гуманитарной и продовольственной катастрофе, которая может развернуться уже осенью 2026 года. Такое мнение «ДК» высказал экономист, автор канала «Графономика» Евгений Огородников.
– За счёт чего может возникнуть такой кризис?
– Проблема в падении урожайности, и не только на Украине и не на какие-то условные 20 %. По ряду культур снижение гораздо серьёзнее – кратное. Например, по рапсу и другим масличным культурам. Причина во многом в том, что вовремя не внесли азотные удобрения. Об этом, кстати, говорят сами агрономы.
– Какие последствия это может иметь для рынков?
– Осенью можно ожидать резкий рост цен на продовольствие. В первую очередь – на зерновые и масличные. Дальше это неизбежно ударит по рынку мяса. В итоге к Новому году мир может войти в довольно тяжёлый продовольственный кризис.
– Насколько серьёзными могут быть последствия для разных стран?
– В развитых странах, скорее всего, люди просто будут больше платить за еду – деньги там есть. А вот в развивающихся странах ситуация гораздо сложнее. Особенно в ряде стран Африки и на Ближнем Востоке – например, в Сирии или Ливии – доходы значительно ниже, и возможности покупать подорожавшее продовольствие могут просто не быть.
– То есть речь идёт о гуманитарном кризисе?
– Да, и довольно серьёзном. Есть риск, что десятки, а возможно, и сотни миллионов людей будут сталкиваться с голодом зимой 2026 года и весной 2027-го.
– А как в этой ситуации выглядит Украина?
– Парадоксально, но в краткосрочной перспективе Украина может даже выиграть. Да, производство зерновых снизилось – на 20–30 %, но цены на продукцию выросли кратно.
– Но это не означает устойчивого улучшения?
– Совершенно верно. Для Украины ключевой фактор – не столько аграрный сектор, сколько общая структура экономики. Значительная её часть сегодня держится на внешнем финансировании – грантах и кредитах Евросоюза. При этом основные расходы – это оборона.
– Получается, сельское хозяйство не играет решающей роли?
– Оно важно, но не определяющее. Даже если урожайность изменится, это почти не повлияет на бюджет, где доминируют военные расходы.
– Тогда что действительно критично для Украины?
– Глобальная инфляция. Именно она определяет стоимость заимствований. А долг у страны высокий, и его обслуживание становится всё сложнее. Одно дело – занимать под 1–2 %, и совсем другое – под 5–7 % или даже 10 %.
– Как это влияет на поддержку со стороны Европы?
– Это тоже ключевой момент. Чем дороже деньги, тем больше вопросов возникает у стран-доноров: насколько оправдано продолжать финансирование в прежних объёмах.
Глобально Украина проигрывает от ситуации на Ближнем Востоке. Если мир войдёт в экономический кризис, внимание и ресурсы сместятся, и поддержка может ослабнуть. А это ударит по её ключевой на данный момент «отрасли» – войне.
Илья СВИЩЁВ
Хотите знать больше? Свежие репортажи, аналитика без купюр и главные сюжеты недели – в новом выпуске газеты . Читайте нас также в MAX