Глава 26
Но они успели вовремя. Натан привез Патрину в город, в роддом. Ее сразу увели на осмотр. Бледный Натан, весь охваченный жалостью к жене, страдающей от нестерпимой боли, нервно топтался рядом с кабинетом в приемном покое.
-Ну чего вы, папаша, волнуетесь, - сказала санитарка, которая притирала полы, - все рожают, и ваша родит! Эка невидаль!
Натан уселся на коричневую старую кушетку, но снова подхватился. Из смотровой вышла врач.
-Маша, поднимайте в родовое, скорее всего, к утру только разродимся, - осмотрев Патрину, сказала Алла Константиновна, главный врач родильного дома, которая сегодня дежурила. И обратилась уже к Натану:
- Все с собой есть?
-Да, вот, - засуетился Натан, схватив сумку и протягивая ей.
-А где карта беременной? - спросила медсестра Маша.
-Гм…Так нет карты никакой, - не понял Натан, удивленно подняв брови, - дома она сидела…
-Понятно, - устало сказала Алла Константиновна, - Маша, все анализы по срочному.
***
Алла Константиновна Боровая много лет работала в родильном доме и повидала всякого. Она не любила цыган. Когда в их роддоме рожали цыганки, это был настоящий хаос. Это же теперь никто спать не будет, все примутся за ней следить, мало ли, украдет чего. Сидят до последнего, без анализов, а в таборах своих не рожают!
Иной раз такие грязные поступают! И вечно у них ничего с собой для родов нет. Санитарки потом бегают по палатам у девчонок просят то прокладки, то пелёнку лишнюю. Все, конечно, делятся, с пониманием относятся. Вот так, с миру по нитке и собирают. А отказать в помощи нельзя! И специальных роддомов для них тоже нет!
Алла Константиновна, сидя в своем кабинете, вспоминала, как одна цыганка у них как-то родила - так после родов посидела немного, дождалась первого кормления, схватила ребенка в одной пеленке, пошла прямо через улицу, встала напротив больницы и милостыню просит! А декабрь на дворе был! Пока хватились, та отстояла, набрала что-то, подошла к ней старуха -цыганка, все забрала, и эта роженица опять в палату вернулась. Все в шоке были! Хорошо, что с ребенком все нормально, а то бы «затаскали» их!
Другая малолетняя поступила, так у нее отродясь никаких документов не было, как оказалось. Даже восстановить их не представлялось возможным. Какие уж тут карты беременных!
Алла Константиновна налила себе чай.
Господи, подумала она, сколько же их было всяких разных, но все, как одна, запомнились. Потому что такое отчебучивали! Интересно, эта что им приготовила…Девушка с глазами разного цвета. Красивая, с виду скромная, тихая…Но кто их знает?
Как-то поступила к ним молоденькая совсем цыганочка. Через два часа после родов, собралась домой, мол, муж ждёт, так у них надо. Её отговаривали, вещи не отдавали. Ух, как она грозилась, требовала! Ей объяснили, что не положено, она вроде бы как утихомирилась, но всё равно, как врачи ушли, халат у соседки спёрла, пока та в облаках после родов витала, тапки чужие на ноги напялила, и как-то со второго этажа и маханула, прямо в газон! Хорошо еще, что апрель был! Но её заметили, и уже с той стороны ограды подхватили. Ох, как же как она орала, чтобы её отпустили, прямо на всю улицу голосила. Но, что интересно, как ночь прошла, так успокоилась, и больше не пыталась убежать. Её потом спрашивали, а она говорила, что, мол, обычай к мужу нужно успеть только до утра ночи того дня, когда родила.
А однажды «скорая» привезла утром цыганку. На другой день после кесарева пришла она к ней и просилась домой, по мужу, мол, соскучилась. Не отпустила, конечно - куда после кесарева? Так её муж ночью пришёл с лестницей, приставил и спустил жену с 3-го этажа прямо вместе с дитём!
Алла Константиновна зябко повела плечами, вспомнив. Вот народ!
Но спасало то, что цыганки обычно долго не задерживались в роддоме. В первый же день бегут домой, прямо через окна вылезают. А уж если несколько дней не выпускают из роддома, то это настоящий скандал! Потом всем табором являются! Как засядут на 1 этаже, в коридоре и кричат что-то по-своему. Малые дети бегают, всё везде тащут. Жуть полная!
Как-то раз цыганку одну привезли рожать, орала она так, что сама устала. Потом говорит, вот, все силы отдала! А час прошёл, она подошла к медсестре и просит покурить. Отказали ей, конечно. Она связала верёвку из простыней и убежала, прихватив пару полотенец у соседок. Но потом все же вернулась за своим дитём.
Вот это здоровье! И рожают легко. Русская женщина двое суток встать после родов не может, а эти гулять бегают. А в отделении что творят? Воруют, на месте не сидят, все ходят, а заодно гадают всем, кому не лень. А роженицам нравится, они после родов в любую ерунду поверят!
А мужья цыганок! По роддому бегают, хватают каждого в белом халате, и кричат, мол, нечего женам разлёживается! Дома бардак, штаны не стираны, дети не умыты, посуда грязная, жрать нечего, отдавайте мне жену, и все тут!
Традиция у них такая есть, если в первые сутки после родов цыганка долг супружеский не исполнит, то ли ее муж имеет право не принять ее обратно, то ли изменять жена будет…
-Алла Константиновна, - заглянула в кабинет Маша, - рожаем!
-Иду! - устало ответила Алла Константиновна и пошла в родблок.
***
В тишине ночи, когда весь мир был погружен в сон, Патрина рожала. Она пыталась слушать врача, старалась. Каждый миг был испытанием на прочность ее тела и духа. Боль, напряжение, слезы! Ночь казалась бесконечной. Схватки накатывали волнами, заставляя ее сжимать зубы и стискивать поручни.
Реальность сузилась до очертаний и ощущений собственного тела и его борьбы, минуты растянулись в вечность. Каждый приступ боли Патрина мужественно терпела, кричать ей было неудобно, стыдно. Она справится! Ей показалось, что с зубов сыплется крошка, а каждый новый приступ боли становился препятствием, которое нужно преодолеть. Все рожают, и она родит! Сила и выносливость исходили у нее изнутри, она была здорова – в жизни ничем не болела, она и в больнице-то второй раз!
Почему-то перед глазами стояло лицо Капитановны. И Патрина думала, что бабушка помогает ей, как помогала и многим другим женщинам. Наверное, мами чувствует, что ей нужна помощь. С ней не страшно!
Когда первые лучи рассвета пробились сквозь окна, окрашивая небо в нежные оттенки, измученная, но не сломленная, Патрина родила.
- Смотри, какая девочка у тебя, - подняв над Патриной ребенка, сказала Алла Константиновна, - хорошая, здоровенькая. И ты молодец, справилась!
-Девочка, - с облегчением выдохнула Патрина, вытирая лоб. Ей казалось это невероятным! У нее – девочка! Она даже и не думала, кто будет - тот будет…Ни планов не строила. Ни имени не придумала…
Патрину отвезли в пустую палату. Ребенка помыли и приложили ей к груди. Патрина рассматривала ее, спящую. Пальцем провела по щеке и малышка открыла глаза. Голубые!
Санитарка Зоя, заступив на смену, пришла мыть пол. В палате отчетливо запахло хлоркой.
-А это точно мою мне принесли? – встревоженно спросила Патрина у нее. Она, будучи в смятении после родов, толком не рассмотрела малышку.
-Конечно, - сказала Зоя, деловито размахивая шваброй, - видишь бирочка на ручонке.
-Но она светленькая, - растерялась Патрина, - и глаза голубые. У нас такого не бывает!
-Все в жизни бывает, - усмехнулась Зоя, - цвет глаз может измениться. Ну а если нет - вспоминай, кто папа…
Патрину словно жаром обдало! Этого не может быть! Неужели…Нет, об этом ей было даже думать страшно! Неужели одна ночь, и это произошло? Патрина покормила дочь и подошла к окну, вглядываясь в рассвет. Это что же теперь будет?
***
Счастливый Натан, которому сообщили радостную новость, бегал в возбуждении по коридору, совал деньги медсестрам, пытался пробиться к врачу, но его не пустили.
-Приходите завтра, - сказала Маша, - всем отдыхать надо! Жена ваша молоденькая, тяжело ей было, но она справилась. Дочка теперь у вас!