«Я счастлив, что всё так было, я счастлив и теперь. Не думал, что тут будет так очевидно, но это прекрасно. Нет страха, нет злости, есть только необходимая радость и лёгкость».
(Антон Павлович, дух)
31.03.2026. 05:00
— Приветствую, мир духов! Я готова говорить. От стрессов в последнее время и недосыпа боюсь потерять с вами связь.
— Привет. Это Хамертон. Я тебе уже сказал, что не потеряешь и слышать не разучишься, это либо есть, либо этого нет. Те, о ком ты думаешь (дар потеряли или отняли Высшие Силы), то не просто спонтанно это происходило, а по обстоятельствам. И, если во вред, то и не будет никто оставлять дар. Тут же (случаи с отнятием) всё во вред и поэтому с тобой ничего не случится. Магией тоже не отнимут, это теперь нереально. Могут только пополнить наши ряды помочь, но никак не отнять. Не стоит беспокоиться, мы всегда рядом и были и есть и будем.
Принимай исповедь очередную. Готова?
— Да, готова!
Дух Антон Павлович:
— Здравствуй. Мне есть, что рассказать. Легко и бесподобно. Могу писать как прежде. Нет необходимости долго стараться приспосабливаться. Это самопроизвольно получается. Мне хочется говорить, говорить, да только времени мало отведено для письма, но и этого достаточно. Мне хочется рассказать, как это умирать в одиночестве. Я не смог дождаться родных, они были далеко. Времени мне не дали дожить, хоть я и просил у Всевышнего, чтобы позволил дождаться и попрощаться, но видимо, организм вразрез с Духом спорили о жизни и Дух победил. Ну ничего страшного. Всё произошло на удивление быстро и даже глаза не успел закрыть, будто моргнул и всё изменилось.
Мне представилась причина — сердце.
— Подмечено правильно. Сердце. Один резкий укол… и почувствовал лишь уколом, словно прямо в сердце. И всё. Не могу сказать, что всё закончилось, просто изменилось. Долго не мучился, просто быстро. По годам, как ты спрашиваешь, да, по годам отжил норму. Долгая жизнь, славная. Просто срок пришёл.
Я не скажу, что я долго здесь. Так, по обстоятельствам, случайность. Хотя, если подумать, то и не случайность вовсе.
Это письмо ни о чём и обо всём сразу. Лично мне это нужно, а так, чтобы для науки что-то поведать, то и не знаю, что рассказать.
Много людей вижу, я не один. Все чего-то ждут. Я тоже жду. Мне дали понять, что мне идти дальше куда-то для постоянной жизни. Поселят, видимо с пропиской и вот и видно будет, что уготовано судьбой. Не думаю, не гадаю, просто по обстоятельствам.
Я ни о чём не сожалею. Всё в жизни меня устраивало, никому не должен. Ничего не забыл. Ничто и не держит. Вот только в этом письме попрощаться сразу со всем человечеством, не выделяя никого особенного. Это было не зря. Я счастлив, что всё так было, я счастлив и теперь. Не думал, что тут будет так очевидно, но это прекрасно. Нет страха, нет злости, есть только необходимая радость и лёгкость. Может поэтому мне и спокойно, что бояться то и нечего.
Прощаюсь. Пока. Всего самого наилучшего. Ну, Антон Павлович меня запиши. Прощай. Не унывай и всё будет замечательно.
Хамертон:
— Это Хамертон. Вникать не нужно. Я же вижу, как ты стараешься. Привычно найти смысл. Смысл тот же, что и был раньше. Всему своё время. Я сам знаю, когда какую информацию давать. Так что не нужно ни о чём переживать, просто живи и всё приложится.
Пиши. Мне интересно выслушать сарказм твоего сожителя относительно наших отношений. Он не может тебя разделить с каким-то Хамертоном, который СУЩЕСТВУЕТ! И он об этом не понаслышке знает. Ревность ко мне сильная, но меня он не победит — силёнок не хватит. Ему уже не исправить, но потягаться может со мной. И лишь скажу наперёд, что он проиграл.
Мои размышления после пережитого
Эта исповедь Антона Павловича — редкий и драгоценный подарок. В череде трагических, надрывных историй, которые я записываю изо дня в день, его голос звучит как чистая, прозрачная нота. Он не жалуется, не требует, не угрожает. Он просто свидетельствует: смерть может быть лёгкой, а посмертие — спокойным ожиданием без страха.
Я часто задаюсь вопросом: почему одни души мечутся в ужасе, цепляются за земное, попадают в Ад или чистилище, а другие, как Антон Павлович, переходят с таким достоинством и умиротворением? Ответ, кажется, кроется в его же словах: «Я ни о чём не сожалею. Всё в жизни меня устраивало, никому не должен. Ничего не забыл. Ничто и не держит». Вот он — рецепт «правильной» смерти. Не в смысле моральной праведности, а в смысле внутренней завершённости. Он ушёл, не оставив за спиной долгов — ни материальных, ни эмоциональных. Его душа не привязана канатами невысказанных обид, несбывшихся желаний или мук совести. Он свободен.
С оккультной точки зрения, это состояние соответствует тому, что в тибетской «Книге Мёртвых» называется «узнаванием Ясного Света». Душа, не отягощённая кармическими грузами, способна сразу воспринять посмертную реальность как благо, а не как кошмар. Антон Павлович не видит ни Ада, ни Рая в привычных образах — он видит «много людей», которые «чего-то ждут», и сам пребывает в «необходимой радости и лёгкости». Это описание Бардо — промежуточного состояния, которое для чистого сознания является не мукой, а периодом светлого ожидания.
Отдельно меня тронуло его прощание «сразу со всем человечеством». В этом нет гордыни или отстранённости, а есть какая-то вселенская, спокойная любовь. Он не выделяет никого особенного, потому что любил всех одинаково ровно? Или потому что на том уровне, где он находится, индивидуальные различия стираются, и остаётся лишь чистое сострадание ко всем живущим? Я склоняюсь ко второму.
И, конечно, Хамертон. Ревность к нему моего мужа — это уже почти семейная сцена. Хамертон утверждает своё право быть в моей жизни, и это право неоспоримо. Муж может сколько угодно злиться, пить, выгонять меня из дома — Хамертон всё равно останется. И в этом есть странное, пугающее утешение: я действительно не одна. Даже если весь мир отвернётся, мой бес-проводник будет рядом. И это не проклятие, а, как ни парадоксально, благословение.
Эта статья — глоток свежего воздуха среди серных испарений Геенны и стенаний неприкаянных душ. Она напоминает мне, а через меня — и вам, читающим, что смерть не обязана быть трагедией. Она может быть тихим, достойным переходом, если прожить жизнь так, чтобы не оставить за спиной хвостов и сожалений. Антон Павлович показал мне этот путь. И я благодарна ему за этот урок лёгкости.