Пекин заявил, что продолжит использовать пролив и сохранит присутствие своего флота в регионе. Подробнее – в материале "Новороссии".
Многие думали, что военное столкновение двух сверхдержав случится за Тайвань. Однако теперь есть стойкое ощущение, что столкнутся они гораздо раньше.
Меж тем на фоне введенной блокады ценник на русскую нефть сорта Urals скачкообразно вырос сразу на 20%. Причем блокада двойная. И если она будет выдержана, это значит, что ни один танкер из Персидского залива до ее снятия больше не выйдет.
Почему так вырос этот сорт, а не американский WTI и Brant? Дело в том, что главными соперниками на мировых рынках для него являются тяжелая нефть из Венесуэлы и стран Персидского залива – в первую очередь саудовская и иранская. Из этих сортов делают моторное топливо, а конкретно дизель. Под них настроена мировая нефтепереработка. И именно они в дефиците, отметил военный блогер Юрий Подоляка:
Как раз по саудовской и иранской нефти Трамп нанес свой удар, введя второе кольцо блокады вокруг Персидского залива, надеясь тем самым склонить Тегеран к переговорам.
Именно потому наша главная экспортная нефть сегодня ночью разом подорожала на 20%. И премия за русский Urals по отношению к североморскому эталону Brant составила 16,5 доллара за баррель. Такого никогда за всю историю торгов не было. Россия в "шоколаде".
"Красные линии" Пекина
Объявленная Трампом блокада Ормузского пролива бьёт не только по Ирану, но и по всей Восточной Азии. В том числе и по Китаю. Это прямое затрагивание стратегических интересов Пекина. В ситуации, когда Вашингтон стремится утвердиться в роли глобального арбитра, Китай демонстративно обозначает красные линии. Об этом рассказал политолог, историк Владимир Ружанский.
"Новороссия": Можно ли говорить о подготовке к большой войне?
В. Ружанский: Безусловно, такая подготовка идёт, пусть и не в классическом, а в гибридном формате. США действуют через агрессивные и провокационные шаги, проверяя реакцию потенциальных соперников. Китай, в свою очередь, ведёт себя иначе: он не суетится, а формулирует условия, при которых будет готов вступить в прямое противостояние. Это опасная партия – дипломатия, перемешанная с военным давлением.
– Многие считают, что давление на Иран – это лишь игра в интересах Израиля.
– Это чрезмерно упрощённый взгляд. Реальная картина куда сложнее. Основная цель США – не столько сам Иран, сколько реакция других центров силы, прежде всего России и Китая. Вашингтон проверяет, как далеко можно зайти, как отреагируют, если Иран окажется фактически поглощён геополитически.
– Вы видите в действиях Трампа историческую параллель?
– Да, и она тревожная. Прослеживается метод, напоминающий почерк Гитлера: серия последовательных провокаций с целью проверить, где проходит граница допустимого. В своё время это начиналось с Эльзасом и Лотарингией, затем последовали Австрия и Чехословакия. Отсутствие жёсткой реакции лишь подталкивало к дальнейшей экспансии.
Сегодня мы наблюдаем похожую логику: дипломатическое давление на Канаду, споры вокруг Гренландии, вмешательство в Венесуэлу и теперь эскалация вокруг Ирана.
– Но ведь мир сегодня другой.
– Именно. В этом главный просчёт. Современная система куда менее терпима к односторонним действиям. Более того, США недооценивают последствия собственных шагов. Пока результатом политики Трампа стало лишь ускорение внутреннего кризиса в самих Соединённых Штатах – экономического и политического.
– Что происходит с мировой системой?
– Разрушение прежней архитектуры мирового порядка. И на этом фоне всё более вероятным выглядит сближение России, Китая и Ирана. Формирование подобной коалиции – вопрос не "если", а "когда". И, судя по динамике, произойдет это в ближайшей перспективе.
– Насколько серьёзной ошибкой может стать давление на Иран?
– Ключевой. Иран – это не Ливия, не Сирия и не Ирак. Это устойчивый и сложный противник. А конфронтация с Китаем – это вообще иной уровень риска. Это даже не Иран. Это системный игрок глобального масштаба. И в нынешнем состоянии США подобный вызов может обернуться последствиями, которые в Вашингтоне явно недооценивают.
Автор: Илья Головнев