На каменных ступенях лестницы сидели двое: взрослый мужчина и юная девушка. Их взгляды были устремлены в сторону неба.
Ночь клонилась к рассвету, и из-за горизонта появились робкие сгустки света. Они — капля за каплей —- разбавляли чернильную темноту тёмного купола, накрывшего землю.
— Красиво. Но грустно. Ночь уходит. А с ней — тишина, — девушка закрыла глаза и пошевелила плечами, словно сбрасывая с них скованность от долгого сидения.
— Хочешь расскажу секрет? — Мужчина улыбнулся, но не губами, а глазами. Со стороны казалось, что все звёзды мира с небосвода заискрились в его взгляде.
— Ага, — девушка повернулась к своему спутнику и замерла в ожидании.
— Ночь днём прячется в лабрадорите.
— Фёдор Орионович, вы серьёзно? Я думала вы взрослый. А у вас сказки в голове! — хмыкнула слушательница.
— Не веришь? Эх, Лида-Лида. Молодая ты ещё! Потому в сказки не веришь. Но про ночь — не сказка. Доказать?
— Ну, давайте... — студентка зевнула и устало встала со ступеней. — Камень-то холодный оказывается. Встаньте тоже, а то заболеете ещё. А я потом виновата буду.
— По-любому будешь! — Фёдор Орионович хмыкнул и достал фонарик из портфеля. — Иди сюда.
Лида нехотя подошла к преподавателю и непонимающе посмотрела на фонарик, пытаясь найти хоть какую-то связь. Луч света выскользнул из пластиковой трубки и упал на ступени. В ту же минуту невзрачный чёрный камень заиграл космическими цветами.
— Ух ты! Как это? Что это?
— Лабрадорит. А внутри него — ночь спряталась. Правда, похоже на космос?
— Ага! Какая красота. А я думала просто камень.
— Просто камень... Если бы ты у меня на паре сказала такое, я бы тебя из аудитории выгнал.
— А что это, если не камень?
— Горная порода, минерал, образец. Поуважительнее надо относиться к тому, что вокруг тебя. Особенно то, по чему ты ходишь, не задумываясь. Это же фундамент!
Девушка виновато опустила голову:
— Простите, больше не буду. А почему этот ка... Ой, порода, или как её там, светится и искрится?
— Эффект иризации.
— И-ри-зация. Красивое слово. Похоже на "искризацию" от слова "искрить".
— Есть такое. Как тебе?
— Красиво. Правда, как будто космос внутри. Ночь со звёздами. Не обманули.
— А то!
Ещё несколько мгновений эти двое молча смотрели на мерцание лабрадорита в свете фонаря. А потом взошло солнце. И лестница, секунду назад бывшая тёмной, безликой, стала вспыхивать голубыми огоньками. И в каждом из них был спрятан космос со всеми своими звёздами.
— Мир? — Фёдор Орионович протянул сухую, тонкую ладонь своей спутнице.
— Угу, — Лида аккуратно пожала руку преподавателя. А сама подумала: "Какая тёплая рука! У него солнце что ли внутри?"
— Давай по домам. Надо успеть поспать. Скоро пары. Будь вовремя. Чтобы больше я тебя не выгонял с занятий.
— Хорошо. И, это... Фёдор Орионович. Простите за вчерашнее. Я исправлюсь. И спасибо за ночь в камне. Ой! В горной породе!
— То-то же! — солнце, живущее внутри человека, вылезло наружу и заиграло на губах. А лабрадорит, поймав это свечение, радостно вспыхнул космическими цветами.