Утро выдалось хмурое, с какой-то особенной, макроэкономической тоской в воздухе. Олег Владимирович, человек видный, состояния необъятного и ума глубокого, по привычке проснулся ровно в восемь…
Полежав еще пару минут с открытыми глазами, он тяжело вздохнул, менее чем за минуту добрался до края кровати, сел на ее краю, свесив ноги, и растер виски. В голове его, словно жернова на сибирских рудниках, ворочались мысли об Отечестве.
— Ресурсов у нас не так много, — думал он про себя, оглядывая лепнину потолка, покрытую сусальным золотом. — Трансформация, санкции, кризис... Только один остался ресурс... Мужик! Ванька! Ему и придется сгруппировываться, больше некому...
С этой думой Олег Владимирович начал свой изнурительный двенадцатичасовой рабочий марафон.
В восемь пятнадцать он уже был на крыше своей «халупы», где располагался 50-метровый бассейн. Плавательных дорожек в бассейне было неприлично мало — всего одна, шириной 16 м…
Преодолевая сопротивление воды, он терпеливо проплыл 100 м сначала брасом, потом кролем, представляя, что так он преодолевает все западные пакеты санкций. Потом хотел проплыть столько же баттерфляем, но уже после второго гребка понял, что баттерфляй для преодоления санкций — слишком утомителен. А силы следует беречь.
Тем не менее, к 8:30, как ни экономил силы не последний олигарх России, водные процедуры совершенно выбили его из сил. Он вышел из бассейна и спустился на этаж ниже — в массажный кабинет, размерами больше напоминавший Большой зал Екатерининского дворца.
Постоянство, как известно, — признак мастерства. А массажный кабинет был обязательной программой в ежедневном графике Олега Владимировича.
Массажистки, которых Олег Владимирович для приличия называл сокращенно Гуан и Киа, обе маленькие, шустрые и крепкие, словно эбонитовая рукоятка пистолета Стечкина, начали разминать его натруженные изнурительным плаванием плечи.
— Жмите сильнее, — кряхтел Олег Владимирович, уткнувшись лицом в ароматизированный валик и жалуясь массажисткам на то, каково это, тянуть на себе экспортные отрасли! — Набиуллина душит ставкой, рубль, гад, крепок... Бюджет… немного правей… теряет… да, под лопаткой... под другой, миллионы… да-да, тут… рублей…
Тайки ничего не понимали в макроэкономике, но мяли усердно.
А Олег Владимирович лежал и думал, как спасти экономику, и о том, как для ее спасения отправить россиянина работать с восьми утра до восьми вечера...
«12 часов в день, шесть дней в неделю!» — стучало у него в голове в такт постукиванию тайских ладоней по его спине.
После массажа пришла пора завтрака; он был скромный — овсянка с органической клубникой из Италии да свежевыжатый апельсиновый сок.
После овсянки Олег Владимирович спустился еще на этаж ниже, где в одном из помещений было организован «барбершоп»; барбершопер его уже ждал. Щетина должна быть благородно-трехдневной.
Брадобрей, как и тайские массажистки, тоже ничего не понимал в российской макроэкономике, но зато понимал, что такое 57-й номер в российском списке Форбс; нанести порез на таком лице было недопустимо; лучше не отвлекаться...
В 12:30, истощенный бритьем, Олег Владимирович отбыл в тренажерный зал, который располагался на том же этаже. Тягать железо требовалось для поддержания духа. Подняв несколько раз пятикилограммовую гантель, он почувствовал, как пот солидарности с рабочим классом компании «Русал» выступил на его челе.
— Так и они должны! — тяжело дыша, сказал он тренеру. — В поте лица своего! С утра и до вечера!
Нестерпимо хотелось есть. Но олигарх, как настоящий русский мужик, решил мужественно потерпеть до делового обеда, который был назначен на 15:00 в ресторане на Патриарших с членами российского профсоюза олигархов.
Прибыв к месту олигархического общепита, Олег Владимирович принялся изучать меню.
— Это черт знает что такое! — начал возмущаться он, дойдя до цен на лангустов. — Глянь, — сунул он под нос председателю первички Александру Николаевичу меню! Четвертое место в мире по добыче рыбы, а лангусты совершенно неподъемны. Нам что теперь, на минтай переходить? Или на лабордан? Как можно с такой рыбой думать о Родине?! Особо после тяжелых, изматывающих и полных стрессов будней... И вообще, с восьмичасовой рабочей сменой скоро и минтай станет непозволительной роскошью…
Прочие члены профсоюза главных работодателей — Игорь Аркадьевич, Владимир Олегович и Алексей Александрович — поддержали инициативу Олега Владимировича. Представитель государства — Дмитрий Сергеевич — тоже ничего против не имел.
— Мы в эти дискуссии не вмешиваемся. У нас свобода. Работодатель вправе сам устанавливать график в зависимости от своих, так сказать, потребностей. Главное, чтобы переработки оплачивались. А соглашаться на 12-часовой рабочий день или нет — это право самого работника. Колхоз — дело добровольное.
К шести часам вечера, после плотного обеда, присутствовавшие на нем отправились в баню.
В парной, обложенной гималайской солью, банщики нещадно лупили членов Форбс березовыми и дубовыми вениками.
Олигархи терпели. Они воспринимали эти удары как метафору ударов судьбы по российской экономике.
— Еще! — кричали он сквозь клубы пара. — За баррель по 140! За доллар по сто пять!
Из бани вышли ровно в 20:00. Двенадцатичасовой рабочий день был окончен. Теперь дело за народом. Если они смогли, то и народ сможет!
Да и куда ему деваться? Он может отказаться работать по 12 часов на заводе Олега Владимировича и уйти на завод к Владимиру Олеговичу, а у того тоже — 12 часов смена. И у Алексея Александровича. И у Геннадия Николаевича. И даже у Михаила Маратовича.
И стоит свободный гражданин среди индустриального пейзажа, озираясь по сторонам и пытаясь найти альтернативу. Трансформация рабочего дня прошла как-то неожиданно быстро. Но повод для радости есть: смена ведь могла быть и 16 часов…
**все совпадения случайны, а персонажи вымышлены
Автор: Олег Владимиров