— Шо-о-о!!! Опять??? Да там три бригады уже было! Никого не нашли, — фельдшер с напарником вопросительно глядели на диспетчера.
— Езжайте, езжайте. Бабке с двенадцатого этажа виднее, валяется кто-то на газоне или нет. Если что, позвоните ей. Привет передадите.
— Она мне и без приветов уже по ночам снится в эротических снах, — бабка отличалась завидным постоянством, вызывая себе скорую регулярно, почти по часам.
Но сегодня её беспокоил некто, лежащий и замерзающий на мартовском газоне у неё под окном.
— Вот ведь старая ж...енщина, — подытожил напарник. — Поехали. Раньше съездим — раньше свалим.
***
— Уважаемая, — голос говорившего по телефону фельдшера истекал елеем. — Я вам не грублю. Я просто прошу вас выйти на улицу и указать место, где лежит мужчина.
В трубке опять задребезжал старческий фальцет.
— Да как вы мне можете говорить, чтоб я спустилась на улицу?! Я старая больная женщина. Я пять лет никуда из квартиры не выхожу. Сейчас я в комнату перейду и в окно вам точно укажу. Только трубку не кладите, чтоб вы слышали, что я говорить буду.
В трубке послышались характерные пошаркивания. Бабка начала свой неблизкий путь с кухни.
— Ага. Самый больной в мире человек, — слышавший разговор напарник грелся, пиная ногой чёрный мешок, набитый опавшими листьями. — Дочка не успевает её харчами снабжать. Уж и мы, и участковый врач сколько раз ей говорили: бабушка! нельзя столько жрать! От того и давление, и всё остальное. Не. Не понимает. Булимия у неё что ли? Держи!!! — и напарник ловким движением ноги направил мешок с листьями в сторону фельдшера, всё ещё держащего около уха телефон.
Фельдшер отреагировал молниеносно, и мешок полетел обратно. Так они разминались ещё некоторое время, пока шаги в телефонной трубке не прекратились. Движением руки фельдшер предотвратил очередной пас напарника и целиком переключился на разговор с бабкой. Но разговора не получилось. Бабка внезапно повесила трубку.
— Ну нет, так нет, — фельдшер сунул телефон в карман. — Бери. — Он указал напарнику на мешок. — Вот сюда положим, в кусты. Сдаётся, бабка мешок за человека приняла, а теперь поняла, в чём дело. Так что — в кусты. Чтоб бабкины одноклассницы не повторяли ошибки подруги.
***
— Жалоба на вас. Из самого высокого руководства, — диспетчер зубоскалил.
— Неужто? И от кого на сей раз?
— Ты последний на улицу ездил? Туда, где бабка из окна несчастного видела?
— Я. И на что пожаловалась старушка?
— Да не старушка — дочь её пожаловалась. В департамент. Что вы с коллегой лежащего на земле страдальца ногами забили, а потом забросили в кусты. Дочка уже весь Интернет заполонила страшилкой о врачах-убийцах. И такие комментарии пошли — закачаешься.
— А что ж дочка сама на улицу не вышла, раз такое дело? Мы бы на месте всё решили.
— А её в квартире не было. Ей мама всё по телефону во всех красках расписала. А остальное — дело техники и недалёкого ума. Но объясняться всё равно вам придётся. Надо же как-то отреагировать на бессмысленную жестокость убийц в синей форме?
— Ну надо, так надо, — фельдшер с деланой покорностью склонил голову. — Давай, что у тебя там на сей раз... Шо-о-о? Опять она???
— Езжайте, езжайте. Бабке с двенадцатого этажа виднее, кто там сидит на лавочке и замерзает. К тому же искусанный собакой.
***
Дядька в сером пальто и тренировочных штанах наслаждался жизнью. Он сидел на лавочке возле подъезда и украдкой, прямо из горлышка, потягивал пиво, косясь на окно второго этажа, чтобы не быть застуканным с поличным своей благоверной. Вокруг него, периодически тыкаясь носом в добрые хозяйские руки, кружил солидных размеров сенбернар, видно было, что он наслаждался прогулкой не меньше самого хозяина. И неуловимые лучи счастья исходили от этой мирной картины. Конечно, если смотреть на картину из окна машины скорой, а не с двенадцатого этажа.
***
— Надо будет ночью, как мимо поедем, мешок тот, с листьями, из кустов достать, — фельдшер с напарником возвращались на подстанцию. По телефону он уже разрулил ситуацию с предыдущим, а заодно и теперешним вызовами.
— Это ещё зачем? — напарник вопросительно вскинул брови.
— Положим на лавочку, где мужик сидел. Ну, тот, который собаку выгуливал. Эх-х. Ещё б туда собаку какую-нибудь бездомную приманить. А! Чёрт с ним! Шалить так шалить! Заскочим в магазин. Мяса купим грамм триста. В мешок засуну.
The show must go on.