Я держала церковный пост. Почти до конца. Не ела мясо, не пила вино, не злилась. Просила «сверху» помочь.
И в 3-й день цикла… просто так сделала тест.
Положительный.
Я не поверила. Гормональный сбой? Ошибка?
Пошла в больницу. Сдала кровь.
— Беременна.
Как? Десять лет бесплодия. Десять лет хороших анализов — и вдруг.
А через три дня пришла квота на ЭКО. Мы просто не успели её использовать. Природа обогнала медицину.
За две недели до ПДР меня положили в ЦРД
Какой-то анализ смутил врача. Пересдала всё — отлично. Но не отпустили.
И тут я навидалась такого, что рожать расхотелось.
Девчонки мучились со схватками в коридорах. Одну не успели перевести в родзал — чуть не родила в палате. Я сжалась. Настрой, который был супер, рассыпался за три дня.
Моя матка не была готова
Консилиумы. Решение: кесарево на следующий день после ПДР.
А в сам ПДР живот стал твёрдым, как барабан. Казалось — вдохну, и лопнет. Врач промолчала. Я подумала: ну значит, так и надо.
В голове я уже всё распределила:
— мой врач,
— дневной анестезиолог (хорошие отзывы),
— та самая медсестра.
Но ночью перед днём Х отошли воды.
И тут начался ад
Я в панике. Матка не готова — как так можно?
Дежурила та медсестра, которую я совсем не хотела. Подхожу к ней.
Она смотрит на часы:
— 12 часов! Я спать хочу!
Я застыла. От ужаса, от бессилия, от негодования.
Она дала мне три тонкие пелёнки. Их хватило на 5 минут. Потом рявкнула: «Меня будут ругать, я все пелёнки потратила! Подкладывай своё полотенце!»
Я подложила. Хорошо, что оно было большое.
Она отругала меня за то, что я «залила всё отделение». Я предложила помыть. Она чуть подобрела — видимо, окончательно проснулась.
Пришёл врач
Спокойно так сказал:
— Ночью рожать — плохая статистика. Ждём до утра.
Ужас в моих глазах перешёл в тупое смирение. Я спросила медсестру: «А как малыш без вод? Можно ли так? Почему на утро?»
Она меня успокоила. Сделали всё ночью. И отправили спать.
В палате две соседки уже орали от схваток. Я легла и думала только об одном: «Лишь бы остальная вода не вылилась».
Через час — операционный стол
Меня колотило. То ли от страха, то ли от холода.
Укол. И вдруг… тепло. Спокойно. Тряска прошла.
Давление упало — надели маску. Где-то далеко слышу голоса врачей:
— Столько хватит?
— Нет, ещё реж.
Мысль в голове: «Он что, не знает, сколько надо резать?» Но страха не было. Я молилась. Наверное, сотый раз за день.
Малыш
Показали. Я успела дотянуться до ножки.
Палата. И я вырубилась.
Постоянно приходила молодая медсестра — может, студентка. Кричала, что надо вставать, ходить. А я не спала двое суток. Глаза не открывались.
Утром пришёл тот анестезиолог, которого я хотела изначально. Посмотрел, сказал:
— Все организмы разные. Ничего страшного.
И только тогда медсестра отстала. Дали час поспать.
А потом началось другое
Персонал казался грубым, высокомерным. Даже технички и кухонные рабочие хамили.
Принесли обед. Ребёнок кричал. Я начала успокаивать — не успела поесть.
Кухонный рабочий наорала:
— Сама будешь мыть посуду!
Я помыла. Отнести не успела. Она пришла и снова заорала — уже за то, что помыла.
Была одна медсестра из детского. Единственная добрая. Учила пеленать, чистить нос, улыбалась. На все вопросы отвечала.
Выписка — последний штрих
Одна медсестра разрешила выйти пораньше — за мной уже приехали. А другая прикрикнула: «Выписка с двух часов!»
Внизу накричали на моих родственников. И при них она говорила коллеге:
— Все меня достали. Надоели. Хорошо, что у меня последний рабочий день.
Я тогда подумала
Может, они не злые. Просто видят это каждый день. Год за годом. А мы — в первый раз. И нам хочется доброты.
ЦРД уже не работает. Персонал разъехался по другим больницам. Может, ещё увидимся.
А всем, кто боится, желаю одного: лёгких родов и не обращать внимания на неприятные мелочи. Они забудутся. А ребёнок останется.