Она была такая... Нет, ТАКАЯ..Мужики замирали на вдохе, напоминая сурикатов, которые увидели змею. Забывали дышать , моргать, собственное имя и цель рождения, стоило Анжелине просто взмахнуть ресницами. А уж коронный номер: грудью пятого размера опереться о барную стойку вызывал глубокий наркоз.
Как такая фея попала в кафе бизнес - центра? Это было похоже на ссылку богини на землю к смертным. Хозяин кафе не уставал слать благодарности в небесную канцелярию, прощая барышне систематические косяки : плохо протёртые столики, подносы в разводах и прочее. Другую бы уволил вмиг, но Анжелина была настоящим сокровищем. Её томный вид, глубина декольте и втрое выросшая выручка искупали мелкие недостатки. А голос... Низкий, тягучий, сладкий, как " Сникерс". Когда она, повернувшись к очередному посетителю выдыхала своё коронное:" Чо надо?", тот понимал, что ему не нужно ничего, и одновременно делает всё. Только желания, ясен пень, были далеки от блинчиков с фруктовым топингом, кофе, гамбургеров и булочек с кремом.
Некоторые не верили, что такая красота - живая, настоящая, норовили потрогать и ущипнуть. При этом лица у них были глупые и счастливые как у детей, обожравшихся мороженого.
Анжелина на такие шалости реагировала спокойно. Так корова реагирует на надоедливых мух: махнула и забыла. Сколько их было, сколько ещё будет!
А вот Василия запомнила. Каждый раз приходил с цветами, мороженым и другими глупостями. Ущипнуть не тянулся, в коматоз не впадал и Анжелина женским нутром почуяла: быть свиданию.
Василий мямлей не был, а потому тянуть не стал:
- А не пойти ли нам в кино?
- Угу.
Три буквы прозвучали томно, пленительно, сногсшибательно.
Василий плохо помнил фильм. Весь сеанс искоса поглядывал на Анжелину и не верил, что вот она, рядом: зелёные глаза, огромные ресницы, крутой, как сёгун, изгиб бедра и дразнящие запах ванили. Наконец мелькнули титры.
- А может быть, в кафе?
- Угу.
Ни слова за вечер. Но это молчание будоражило, играло многообещающими красками. А как она ела мороженое, как аккуратно слизывала языком молочные капли с перламутровых губ. Василий тихо плыл от счастья. Но все когда- нибудь заканчивается, от мороженого осталась сладкая лужица в креманке и лёгкая укоризна в зелёных глазах Анжелики.
И тогда Василий пошёл ва- банк:
- Может, ко мне? От собственной наглости свело скулы. Был готов к оплеухе, гневной отповеди и пешему турне по самым известным адресам России. Но в ответ прозвучало божественное:
- Угу.
Чуть не выронил мобильный, пока вызывал такси. К горлу подкатывал ком, голова кружилась, Василий опасался приступа медвежьей болезни от счастья ...
Тряскими руками открыл двери квартиры. Анжелина мягко отстранила его и скользнула в ванную.
- Стесняешься?
- Угу.
Дал ей время раздеться и скользнуть под одеяло, резко повернулся и обмер..
Нет, женщины у Василия были. О всяких дамских прибамбасах он знал: лифчики пуш ап, утягивающие колготки. Одна особо изобретательная дама ужаснула воображение силиконовыми накладками на то место, из которого у неё росли неплохие, в общем - то, ноги.. Но тут...
На прикроватной тумбочке на аккуратно разложенной салфетке лежал мозг. Пластиковый. Такие продают на Авито.
Челюсть и другие части рухнули вниз.
- Твой?
- Угу. Сняла. Мешает.
Вечерний покой разнообразил стук падающего Васиного тела.
Слабак! Он ещё накладной совести не видел!
А в кафе больше не приходил. Аппетит пропал.