30-е годы были не только временем чисток и индустриализации, но еще и целым миром историй которым бы позавидовал Голливуд.
В августе 1938 в московской гостинице «Националь» (она до сих пор на месте, как и номер, где завязывалась история) царили страсти. В одном из гостиничных номеров они царили в прямом смысле этого слова – звучали нежные слова, раздавались звуки поцелуев. Почему я говорю об этом так прямо? Потому, что все звуки на встрече записывались.
В технических помещениях гостиницы царили свои страсти. Одна из сотрудниц, отвечавших по линии госбезопасности за контроль номеров включила аппаратуру для записи получив санкцию сверху. Санкция прилетела не просто – героями случайного романа оказались известные люди – один из самых известных советских писателей Михаил Шолохов и редактор журнала «СССР» на стройке Евгения Хаютина.
Шолохов интересовал чекистов давно так как был одним из тех людей, кто публично жаловался на аресты и репрессии. Но куда больше ажиотажа вызвала дама, с которой он встречался.
Евгения Хаютина была супругой наркома внутренних дел Николая Ежова, человека которого до сих пор называют главным виновным в расстрелах и ссылках 1936-1938 годов. Как вам? Невзирая на происходящее вокруг страсть пробила все степени тревоги.
Уже позднее арестованный Лаврентией Берией Ежов даст показания о том, что его жена была дамой сердца для многих известных фигур в СССР. В числе ее поклонников, добившихся признательности были директор Всесоюзной Книжной палаты Семен Урицкий, писатель Исаак Бабель, руководитель экспедиции на «Челюскине» и глава Северного морского пути Отто Шмидт и многие, многие другие.
Романы супруги Ежова достигли такого размаха, что вызвали вопросы у Сталина. Последний как утверждают многочисленные свидетельства, рекомендовал наркому внутренних дел развестись. Драматизм ситуации состоял в том, что романы разворачивались на фоне событий 1937-1938 годов.
Нарком следил за любовниками и чистил их ряды. В июле 1938 года был арестован Семен Урицкий, который дал показания о страстной жене наркома. Через 1,5 года его осудили и расстреляли. Такой же финал мог ждать и Шолохова, но случилось то, чего никто не ждал.
В разгар разбирательств вокруг встречи у Ежова появился новый заместитель – Лаврентий Берия, направленный сверху собирать компромат на казавшегося всесильным наркома. Сам же Шолохов пожаловался на происходящее Сталину. В итоге нарком, как свидетельствовала позже в воспоминаниях подруга жены, ограничился ее избиением и уничтожением записи и стенограммы.
Но роковой маховик уже нельзя было остановить. В октябре 1938 года нарком срочно отправил жену в психиатрическую лечебницу, откуда она стала писать письма всем, включая Сталина письма с просьбой о помощи. 19 ноября одна из самых светских женщин сталинской Москвы скончалась от отравления психотропным препаратом. Спустя несколько месяцев, в апреле 1939 года Ежов был арестован и дал показания о том, что направил жене яд по ее просьбе. Прощальное письмо от покончившей с собой Евгении принесла ему жена еще одного кремлевского вождя – Серго Орджоникидзе.
В череду страстей и арестов попал еще один любовник – Исаак Бабель, который также, как и Урицкий рассказал о страстной жене наркома следователям. Но все это скоро стало лишь пылью истории. И муж и наставивший ему рога писатель были расстреляны и похоронены в общей могиле. Страсть, смерть, измена превратились в пыль. Остался лишь Шолохов, который спустя долгие годы в 1053 году назовет Берию изменником, возможно даже не понимая что его появление в истории страсти писателя спасло его от расстрела.