Лена едва успела поставить в духовку противень с курицей, как услышала грохот в прихожей и донесшийся оттуда недовольный возглас свекрови:
— Ну неужели нельзя обувь на полку ставить?
Лена метнулась к Таисии Львовне и увидела, как уже немолодая женщина сидела на полу, держа в руке Ленин ботинок. Им свекровь потрясла в воздухе, а после этого брезгливо откинула обувь в сторону:
— Я тебе сто раз говорила, чтобы ты убирала обувь с дороги! Я вошла к себе домой, в прихожей темнота, и я, конечно же, споткнулась и упала! Ты представляешь себе, каково это падать в моем возрасте!
Из всей длинной речи Таисии Львовы Лена уловила только самые главные слова – «к себе домой». Всякий раз в разговорах со своей невесткой свекровь делала акцент на том, что Лена живет в ее доме. Даже тот факт, что в этом доме Лена убиралась, за ее счет в квартире был сделан ремонт и куплена мебель, тут Лена готовила, стирала и оплачивала все счета за коммунальные услуги – все это не считалось уважительной причиной для того, чтобы свекровь перестала напоминать о том, что Лена жила в чужом доме.
— Извините, Таисия Львовна, — виновато ответила невестка и кинулась к свекрови, чтобы помочь женщине подняться, — я просто не думала, что вы так рано вернетесь домой. Я помыла ботинки, потому что они были грязными, а на полку пока решила не ставить, чтобы не испачкать ее.
— Не думала она, — проворчала Таисия Львовна, с помощью Лены поднимаясь на ноги и продолжая чертыхаться, — это у тебя получается лучше всего! Не думать!
Всю оставшуюся часть вечера свекровь ни на минуту не замолкала, припоминая Лене ее оплошность. Пришлось невестке выслушивать весь поток негодования Таисии Львовны, ни разу не перебив ее и сочувственно кивая головой.
Когда домой вернулся Николай, Таисия Львовна почти успокоилась, но, увидев сына, опять начала жалобную песнь:
— Твоя жена снова отличилась! Представляешь, поставила свои ботинки прямо на пороге. Я кувыркнулась через себя, чуть нос не расквасила. Представляешь, что было бы, если бы я ударилась головой об угол тумбочки! Твоя жена меня убить хочет!
Ни разу Таисия Львовна не назвала Лену по имени. Она вообще избегала обращения к невестке, а, если и звала ее, то заменяла имя собственное на местоимение. «Она», «твоя жена», «супруга сына». Словно Лена была каким-то неодушевленным предметом в доме Крапивиных несмотря на то, что их браку с Николаем было уже больше пяти лет.
Так вышло, что молодые супруги сразу после свадьбы переехали к Таисии Львовне. Она как раз переживала смерть мужа, который скончался за полгода до свадьбы Николая и Лены, и сын решил, что не будет наносить матери еще одну душевную рану и не станет переезжать от нее, оставив Таисию Львовну в одиночестве.
— Мама и так тяжело переносит смерть отца, — объяснил Николай Лене свое решение, — я не хочу уезжать от нее, как будто сбегая от ее несчастья в свою счастливую новую жизнь.
Лена с мужем не спорила, очень уж сильно она любила Николая. До брака с ним молодая женщина снимала квартиру вместе с приятельницей, рассчитывая на то, что после свадьбы они с Николаем снимут для себя отдельное жилье. О покупке собственной квартиры речи пока не шло: Лена училась в медицинском институте, а Николай работал обычным поваром в городской столовой.
— Может быть, когда-нибудь мы накопим деньги на первоначальный взнос по ипотеке, — размышлял Николай, — но когда это будет? Пока ты отучишься, пока работу найдешь, всем будет лучше, если мы пока поживем у мамы. Зачем мы будем платить какому-то арендодателю, если есть возможность жить в трехкомнатной квартире и иметь свой угол?
Лена снова согласно кивала и смотрела на Николая глазами, полными любви и готовности потакать ему во всем. Муж был для Лены чуть ли не божеством, настолько сильно она прикипела к нему душой, решив, что, выйдя замуж единожды, на всю оставшуюся жизнь останется супругой Николая Крапивина.
Еще бы со свекровью отношения были бы теплыми… Таисия Львовна невзлюбила Лену, как только увидела ее на пороге своего дома. Лена поняла это по недоброму взгляду женщины, которым мать Николая окинула ее.
— Из какой вы, говорите, деревни? — задала вопрос Таисия, обратившись к Лене в самый разгар застолья. Этот вопрос был задан не просто так, еще долгое время после этого свекровь акцентировала внимание на том, что Лена – приживалка, оказавшаяся в большом городе и в комфортной квартире лишь потому, что ей удалось удачно выйти замуж за перспективного парня.
— Я из города Ленска, — ответила Лена и слабо улыбнулась, — меня даже назвали в честь города.
Таисия Львовна хмыкнула:
— Обычно детей называют в честь каких-нибудь важных людей. Я, например, Колю назвала в честь художника Николя Ге. Вы знакомы с его работами?
Лена испуганно покосилась на Николая, который спокойно ел салат и не отвлекался на разговоры. Его как будто вообще за столом не было, он привел Лену для знакомства с матерью, а сам самоустранился от ситуации. Лена сожалела о том, что за столом не было отца Николая, мужчина как раз проходил обследование в областном центре и не смог присутствовать на ужине.
— Я так и думала, — усмехнулась Таисия Львовна, — вы не похожи на творческого человека.
Лена ничего не ответила. На самом деле, она могла сказать, что и сам Николай, работая поваром, не имел к творчеству никакого отношения, но спорить с матерью своего возлюбленного, еще и в день первого знакомства, Лена не решилась.
— У меня в семье все были врачами, — чуть позже сказала Лена, пытаясь всеми силами реабилитироваться в глазах будущей свекрови, — и я тоже буду врачом. У нас что-то вроде врачебной династии, которую я продолжу.
Таисия Львовна сверкнула глазами и брезгливо уставилась в стену, на которой висела картина: какие-то старцы в длинных одеяниях и с печальными лицами. Мрачная картина, она не вызывала в Лене никаких положительных эмоций, потому, наверное, и Таисия смотрела на нее с таким прискорбным видом.
— Сейчас такие врачи пошли, — фыркнула женщина и любовно поправила Николаю салфетку, — никакого доверия к ним нет. Мой Миша уже третий раз поехал в больницу, и каждый раз врачи ставят разные диагнозы.
И снова камень полетел в огород к Лене. Она молча кивнула, поняв, что поддержки со стороны Николая ей тоже не дождаться. С другой стороны, девушке было все равно на то, что думала о ней Таисия Львовна, главным было то, что думал о ней сам Николай. А он, по его словам, любил Лену и хотел на ней жениться.
— Я ни одной девчонки до тебя к родителям знакомиться не приводил, — признался он после ужина у Таисии, — ты не представляешь, как я нервничал! Мне кажется, что ты маме понравилась.
Лене показалось, что все было с точностью до наоборот. Таисия Львовна пренебрежительно отнеслась к Лене, и тот первый вечер положил начало холодного и предвзятого отношения свекрови к своей невестке.
— Может быть, мать твоего Николая хотела, чтобы ее сынок женился на принцессе, — смеялась подруга Лены Тамара, та, с которой девушки снимали одну квартиру на двоих, — но я видела твоего Кольку, ему до принцессы, как мне до луны пешком.
Лена обиженно посмотрела на подругу:
— Не говори так. Николай очень хороший. Он добрый, отзывчивый, он очень сильно любит маму.
— А тебя он любит? — хмыкнула Тамара.
Лена горячо закивала:
— Конечно! Коля постоянно говорит об этом.
— Мужики вообще много языком болтают, — ответила Тамара и цокнула языком, — ты не слова слушай, а на поступки смотри.
Лена старалась видеть в Николае только хорошее. Он и вправду был прекрасным сыном, отличным поваром, нежным возлюбленным. Молодые люди познакомились в поликлинике, где Лена проходила практику и помогала медсестре в процедурном кабинете, а Николай как раз проходил очередную медкомиссию.
— У вас такие красивые глаза! — восхищенно произнес он, когда Лена производила забор крови, сосредоточенно глядя на вену Николая. Услышав комплимент, девушка даже не сразу поняла, что он адресован ей. Мужчин Лена сторонилась, старательно училась, регулярно навещала родителей и о личной жизни особенно не задумывалась.
А тут увидела улыбку на губах Николая, его веселые голубые глаза, белоснежные зубы, сильную руку, и потеряла голову.
— Не отвлекайся, Егорова! — строго сказала Лене медсестра, и улыбка тут же соскользнула с ее губ.
Когда Лена вышла из процедурного кабинета спустя несколько часов, в больничном коридоре она снова столкнулась с Николаем. Он как раз направлялся в регистратуру, чтобы поставить печать, и снова не смог пройти мимо Лены, не сделав ей комплимента.
— Это снова вы! Прекрасная фея с легкой рукой и красивыми глазами! Вы просто сразили меня наповал.
Лена покраснела и нерешительно улыбнулась. Они с Николаем вместе вышли из поликлиники, потом долго сидели на скамейке и болтали обо всякой ерунде. Чем больше Лена смотрела на Николая, тем больше убеждалась в том, что он ей очень сильно нравится. Ни один парень ей так не нравился до Николая. Конечно, были детские и юношеские влюбленности, Лена даже умудрилась влюбиться в друга своего старшего брата, но вот чтобы так сильно…
Через неделю они начали встречаться, а еще через три месяца Николай познакомил Лену с мамой. С отцом Николая Лена успела познакомиться за месяц до его смерти, и Михаил Олегович очень сильно понравился девушке. Сам он тоже проникся к невесте своего сына, только вот его мнение никак не повлияло на мнение Таисии Львовны о будущей невестке.
— Ты на Таю не серчай, — попросил Михаил Олегович, осторожно касаясь руки Лены, — она женщина строгая, воспитанная жестким и беспрекословным образом. Отец – военный, мать – смотрящий в колонии. Тая же всегда мечтала быть художницей, не получилось. Наверное, поэтому она и стала такой тяжелой, не смогла мечты своей исполнить. Думала, что Колька будет рисовать, но какой из него художник, если он только варить и жарить хотел? Тоже не получилось.
— Наверное, она хотела, чтобы женой Коли стала художница или актриса… — предположила Лена, а Михаил Олегович только рассмеялся, а потом надсадно закашлял.
— Упаси бог! — возразил он, — может быть, Тая этого и хотела, только вот жить с творческим человеком – это мучение. Это я тебе как сын театрального актера говорю. Батя мой таким ходоком был, ужас! Хорошо, что я в него не пошел.
Лене было приятно общество Михаила Олеговича, и она очень горевала, когда мужчины не стало. Таисия Львовна горевала еще больше, несколько недель после смерти мужа она не выходила из дома, ни с кем не общалась, уволилась с работы. Лена навещала будущую свекровь почти каждый день, но всякий раз получала вместо благодарности только тонны упреков.
— Ты ко мне ходишь, чтобы задобрить меня? Не старайся, ничего у тебя не выйдет. Или что? Думаешь, что я рада тому, что ты рядом с Колей трешься? Не хочу я, чтобы он на тебе женился. Вы, врачи, моего Мишу загубили! И папку моего загубили, и маму! Ненавижу вас! И вообще ты моего Колю не заслуживаешь.
Лена молча слушала Таисию Львовну, давая женщине выговориться и никак не комментируя ее слова. Лена понимала, что будущей свекрови было очень нелегко: она, привыкшая жить рядом с любимым мужем, вдруг осталась без него, а тут еще в ее жизни появилась та, которая заберет еще и сына. Наверное, Таисия Львовна не могла вести себя иначе, а Лена старалась с пониманием к этому относиться.
Первые два года совместной жизни у свекрови были самыми непростыми. Лена старалась во всем потакать и Таисии, и Николаю, только вот не всегда это у нее получалось удачно. Тут еще начались рабочие будни: после окончания института Лена пошла работать врачом скорой помощи, а там такого можно было насмотреться, что единственное, чего хотелось после окончания рабочего дня – это спрятаться с головой под одеялом и никого не видеть.
Но вместо этого приходилось делать домашние дела, слушать недовольства Таисии, а та за день сидения дома успевала накопить столько негатива, что, стоило Лене переступить порог квартиры, как на нее тут же обрушивался шквал негодования:
— Ты видела, что с ценами стало? А что по телевизору рассказывали про новую реформу? Представляешь, как доллар подскочил? А про нефть слышала?
Лена согласно кивала, хотя сама никак не могла взять в толк, какое дело было Таисии Львовны до курса доллара и цены на нефть. Да и цены в магазинах свекровь должны были волновать мало: продукты покупала Лена, она же приобретала лекарства и оплачивала счета за коммуналку.
Жизнь казалась какой-то серой и однообразной. Лена мечтала о ребенке, а еще ей очень хотелось съехать из дома свекрови и жить с Николаем отдельно. С ребенком не получалось, и снова Таисия Львовна винила в этом Лену.
— Ты бы к врачу сходила, — бубнила она, — мне уже за шестьдесят, когда я внуков на руках держать буду? Миша уже не успел, да и я могу не успеть.
Лена стискивала зубы и молчала. Она много месяцев наблюдалась у врача, но тот только руками разводил: Лена была здорова и спокойно могла беременеть и рожать ребенка.
— Может быть, с твоим Колькой что-то не так? — спросила у Лены Тамара, которая уже третий год была мамой смешного карапуза по имени Семен, — ты бы его к врачу отправила.
Лена мотала головой:
— Коля ни за что не согласится на обследование. Я слишком хорошо его знаю.
— Ну тогда жди у моря погоды, — Тамара только рукой махнула, — это твой выбор. И с мамкой его жить, и ни на чем не настаивать. У тебя вообще свое мнение есть? Или существует только мнение Крапивиных, которому ты никогда возражать не будешь?
Лена ничего не ответила, а сама все чаще думала о том, что живет она не той жизнью, которой ей бы хотелось. Тяжело ей было, муторно, а тут еще выяснилось, что у Николая была другая женщина. Жизнь Лены словно остановилась, да что там остановилась, она превратилась в кошмар.
О том, что у Николая была любовница, Лена узнала не от кого-то, а лично. Все случилось довольно банально: жена возвращалась с работы домой, а потом увидела своего мужа с другой женщиной. Николай и его спутница находились на другой стороне проезжей части, стояли на тротуаре и что-то бурно обсуждали.
Поначалу Лене показалось, что ее муж просто пререкается с какой-то посторонней женщиной, а потом она собственными глазами увидела, как Николай притянул к себе светловолосую женщину и страстно ее поцеловал.
Внутри у Лены что-то оборвалось. Наверное, примерно так чувствует себя скалолаз, оторвавшийся от скалы и летящий в пропасть. Вроде бы и страховка у него есть, не разобьется, а страшно до жути. Несколько минут Лена стояла посреди дороги словно вкопанная, пока какой-то прохожий не толкнул ее плечом.
— Чего раскорячилась? Не пройти, не проехать!
Грубость подействовала на Лену отрезвляюще, и она смогла кое-как прийти в себя. Хотела развернуться и пойти прочь, но тут поймала на себе взгляд Николая: он увидел жену, но никаких действий не предпринял. Он так и остался стоять на противоположной стороне улицы, обнимая за плечи светловолосую женщину, которая, как показалось Лене, плакала.
Жена не стала перебегать через дорогу, пытаться выяснять отношения на публике или устраивать истерик. Лена просто пошла в сторону автобусной остановки, куда она и шла изначально, еще не догадываясь о том, какой «сюрприз» ее ожидал.
— Что с лицом? — тут же спросила Таисия Львовна, стоило Лене появиться в поле ее зрения, — выглядишь так, как будто кол проглотила.
Лена неопределенно повела головой, она сама не была уверена в том, что чувствует себя нормально для того, чтобы поддержать разговор. Свекровь несколько часов пыталась понять, по какой причине ее невестка молча сидит в своей комнате и показывается, но Лене было не до причитаний Таисии.
Вскоре домой вернулся Николай. Понуро вошел в спальню, присел на край супружеской постели, в которой лежала Лена. Она не шевелилась, больше всего боясь услышать от мужа слова о том, что он решил с ней расстаться. Лена любила Николая, она была готова к любой лжи, только бы не знать правды об измене и возможном разводе.
— Ты меня ненавидишь? — спросил он, а Лена вздрогнула от неожиданности. Посмотрела на мужа, увидела его виноватое лицо, а потом вдруг расплакалась.
Таисия Львовна пыталась попасть в комнату к сыну, но Николай ее не впустил. Обнимал Лену за плечи, целовал ее и клялся в том, что это было в первый и последний раз.
— Сам не понимаю, как так получилось, — бормотал он, — бес меня что ли попутал… Просто встретил девушку, молодую и задорную. Вспомнил юность, меня прям пробрало от чувств. Только потом я понял, что ошибся.
Лена потерла заплаканные глаза и с тоской посмотрела на мужа:
— И что же ты понял?
Николай еще крепче прижал к себе жену, а Лена и не думала отстраняться от него.
— Понял, что люблю тебя, а там было просто помутнение рассудка. Знаешь, как бывает? Влюбляешься и теряешь голову!
Муж с надеждой смотрел на Лену, пытаясь найти в ее лицо понимания. Лена кивнула Николаю, но понять мужа на самом деле она так и не смогла. Слишком сильно она любила своего супруга, чтобы потерять голову от кого-то другого, но и потерять его не могла. Признал же Николай свою ошибку, вовремя понял, что допустил оплошность, покаялся и пытается восстановить мир в семье.
Их браку тогда едва исполнилось полтора года. Лена была влюблена, она готова была простить Николаю что угодно, а легкий роман на стороне и подавно.
— Давай сделаем вид, что ничего в твоем прошлом не было, — сказала она через несколько дней после признания Николая. Он с радостью посмотрел на Лену и закивал головой.
— Конечно! А ничего и не было! В тот день, когда ты увидела меня с Ниной, я как раз поставил точку в наших с ней отношениях.
Лена вздрогнула при упоминании имени соперницы. До этой минуты для нее та светловолосая женщина была лишь безымянной незнакомкой, эдаким фантомом, которого могло и вовсе не существовать в реальности. А теперь Николай назвал ее имя, значит, помнил, значит, будет помнить всегда.
— Я очень надеюсь на то, что ты меня больше не обманешь, — проговорила Лена и всеми силами постаралась забыть о прошлом, в котором имела место супружеская неверность.
Таисия Львовна о поступке сына ничего не знала. Николай порывался рассказать матери правду, но от этого его остановила Лена. Она приходила в ужас от одной только мысли о том, что свекровь могла узнать о похождениях своего сына и обрадоваться тому, что Николай нашел на стороне другую женщину, с которой мог бы быть счастлив. С той другой он мог быть счастлив, а с Леной – нет.
— Я никогда не скрывал от матери правды, — сокрушался Николай, а Лена успокаивала мужа, уговаривала его не горячиться и всеми силами пыталась отстоять свое право на семейное счастье.
Ей казалось, что со временем она обо всем забудет, но прошла неделя, другая, а Нина все никак не выходила у Лены из головы. Она то и дело представляла себе Николая в ее объятиях, мысленно слышала, как ее муж признается в любви другой женщине, ласкает ее, говорит о том, что Лена – это всего лишь ошибка.
— Ты совсем измаялась, — подметила Тамара, а Лена, больше не в силах скрывать правды, рассказала подруге о том, что случилось в ее семье.
— И ты его простила? — со священным ужасом в голосе спросила Тома. Лена кивнула и еще больше разрыдалась.
— Давай сделаем так, — предложила Тамара, устав видеть, как мучается Лена, — пойдем на работу к Николаю, ты увидишь эту Нину и успокоишься. Удостоверишься в том, что ничего особенного в ней нет, что она – простая баба, решившая увести чужого мужика, и тебе станет легче.
Лена не была в этом уверена, но другого выхода не видела. Она настолько сильно накрутила себя в своих мыслях, что уже была готова сделать лоботомию, только бы не вспоминать об измене Николая.
О том, что Нина работала вместе с ее мужем, Лена узнала от Николая. Он не стал скрывать от нее правды, а через две недели уже уволился из той столовой, где работал вместе с любовницей. Нина трудилась в столовой на раздаче, там же она и продолжила работать после того, как Николай уволился.
Лена пришла в столовую вместе с Тамарой. Долго не решалась подойти к стойке и заказать что-то, но Тамара решительно взяла подругу за руку и потащила к линии раздачи.
— Девушка, а почему у вас салаты такие вялые? — спросила Тамара, обратившись к Нине. Лена, пользуясь случаем, вовсю рассматривала свою соперницу, с каждой минутой все больше убеждаясь в том, что не была Нина такой простушкой, какой ее пыталась представить ей Тамара.
«Красивая!» — мелькнула в голове у Лены неприятная мысль, — «какая же она красивая!»
Нина и вправду была очень хороша собой: длинные волнистые волосы, зеленые глаза, пухлые губы. Пышная грудь, тонкая талия и аппетитные бедра – все это дополняло образ роковой женщины, перед которой не смог бы устоять никто. Вот и Николай не устоял, пустился во все тяжкие, влюбившись и потеряв голову.
— Все салаты у нас свежие, м холодно ответила Нина, испепеляя Тамару взглядом, — если вам не нравится, никто не заставляет вас обедать в нашей столовой.
Тамара хмыкнула:
— Вы со всеми клиентами так грубо разговариваете?
Нина пожала плечами и тряхнула копной светлых волос:
— Я разговариваю с вами точно также, как и вы разговариваете со мной.
— Вот хамка! — выругалась Тамара и, снова схватив Лену за руку, потащила ее к выходу. Та, словно тряпичная кукла, волочилась следом за подругой, а перед ее глазами все еще стояло миловидное личико молодой женщины, которая еще совсем недавно лежала в постели с ее мужем.
— Зря ты меня сюда притащила, — посетовала Лена, когда они с Тамарой вышли из столовой, — я только убедилась в том, что у моего мужа хороший вкус.
— Ты с ума сошла? — возмутилась Тамара, — она самая обычная! Ни кожи, ни рожи. Еще и хамка, каких поискать.
Тамара пыталась сказать еще что-то нелицеприятное о сопернице Лены, но подруга ее уже не слушала. Она хотела забыть о том, что видела в столовой, потому что понимала, что рядом с Ниной сама Лена выглядит тускло и непривлекательно.
Николай свое обещание сдержал, и про свою бывшую любовницу больше не вспоминал. Вскоре и у Лены на душе начала затягиваться рана, но все равно время от времени она вспоминала о предательстве мужа, хоть и не говорила об этом вслух.
Нину она больше не встречала и была этому только рада, потому что лишнее напоминание о горечи прошлого было для Лены сродни удару ножом в самое сердце.
Вскоре Николаю удалось устроиться шеф-поваром в новое кафе, открывшееся в центре города, а Лена так и продолжила работать фельдшером на скорой. Ей было проще видеть чужие страдания, понимать, что кто-то живет куда хуже нее самой, и от этого собственная жизнь не казалась такой отвратительной.
— Мне предложили поехать в командировку в Москву, — сообщил как-то за ужином Николай. Лицо Таисии Львовны тут же просветлело, она с гордостью посмотрела на сына, а невестку смерила презрительным взглядом.
— Сынок, какой ты молодец! — сразу же затараторила Таисия Львовна, — перед тобой открываются новые перспективы! Ты едешь в Москву на собеседование? Там открывают новый ресторан, где ты будешь шефствовать?
Николай поморщился, а потом вопросительно посмотрел на Лену:
— Если ты против, то я не поеду.
Лена ничего не успела ответить мужу, потому что в разговор снова вмешалась свекровь:
— Еще бы она была против! Надо быть глупой и недалекой, чтобы отговаривать тебя от поездки в столицу.
— Мама, пожалуйста! — Николай поморщился и снова посмотрел на жену, — ну так что? Лена, что ты думаешь? Меня пригласили на трехнедельную стажировку, буду работать в кафе крупной сети. Может быть, после этого мне предложат повышение.
Лена слабо улыбнулась:
— Конечно, поезжай. Коля, такой шанс упускать нельзя, твоя мама правильно говорит.
— Конечно, правильно! — снова встряла Таисия Львовна, — но ты ведь мать не слушаешь! Только женушке своей в рот заглядываешь.
Николай поднялся из-за стола, взял Лену за руку и повел за собой. Они закрылись в своей комнате, и муж снова виновато уставился на Лену:
— Может быть, тебе не хочется, чтобы я уезжал?
Она с удивлением посмотрела на Николая:
— Ты как будто сам не хочешь уезжать, а во мне ищешь поддержку. Если ты не хочешь ехать, то не нужно. Коля, не перекладывай на меня ответственность. Еще я не хочу, чтобы твоя мама считала, что это я отговорила тебя от командировки и стажировки.
— Просто мне кажется, что тебе это может быть не по душе.
Лена про себя усмехнулась. Интересно, когда почти четыре года назад Николай ложился в постель с Ниной, его тоже волновало то, что его жене это могло быть не по душе? Лена поморщилась, поняв, что снова вспомнила об измене мужа. Так невовремя все это вышло, а еще оказалось таким неприятным и болезненным, словно и не было этих долгих лет.
— Я хочу, чтобы ты сам принял решение, — ответила Лена мужу. Николай понимающе кивнул, и на этом было решено: он едет в Москву.
Таисия Львовна радовалась этой командировке больше всех. Она уже представляла себе, как ее сын будет руководить первоклассным рестораном в Москве, какие огромные деньги будет зарабатывать, и что обязательно перевезет в столицу свою любимую маму. Лена привычно молчала, потому что привыкла к тому, что молчание было самой правильной тактикой в общении со свекровью. Чем меньше с Таисией разговаривать, тем меньше было упреков с ее стороны.
После отъезда Николая Лене стало одновременно и легче, и тоскливее. Свекровь донимала ее претензиями, но зато не нужно было каждый день стирать вещи Николая, готовить ужин и ждать его с работы, переживая из-за того, что он задерживается где-то не по рабочим вопросам.
На следующий день после того, как муж уехал, Лена попала на знаковый вызов. Причем, в тот день работать она не должна была: начальница попросила Лену выйти в чужую смену, потому что у коллеги заболел ребенок.
— Сложных вызовов давать тебе не буду, — пообещала начальница, — так, легкое что-нибудь. Температура, давление, несерьезные травмы.
Лена и не думала отлынивать от работы, ей даже в радость было лишний день поработать вместо того, чтобы сидеть дома с недовольной свекровью.
— Вызов у нас на бытовуху, — сообщил Лене водитель, входя в комнату отдыха врачей, — поехали, Ленок, а потом можешь домой отчаливать. Так Петровна сказала.
На вызов пришлось ехать на окраину города, и уже подъезжая к старому району, Лена поняла, что ее и в самом деле ждет результат какой-то обычной семейной разборки. Так и вышло: женщина двадцати семи лет упала с лестницы и, похоже, получила сотрясение мозга и переломы.
У подъезда старой двухэтажки столпились соседи. Все что-то громко обсуждали, размахивали руками, а посреди толпы стоял какой-то мужчина и громко ругался матом.
— Разойдитесь! — скомандовала Лена, привычно расталкивая толпу зевак. На полу первого этажа подъезда, пропахшего табачным дымом и кошачьими фекалиями, лежала женщина. Кто-то накрыл ее пледом, и Лена, присев рядом с пострадавшей, попыталась взглянуть ей в лицо и понять, находится ли та в сознании.
— Она с лестницы свалилась, — какая-то старушка склонилась рядом с Леной и высказала свою версию случившегося, — через пролет летела. Это ее Гришка столкнул. Пьяный гад!
Лена коснулась плеча пострадавшей, а та едва слышно застонала. Потом медленно перевернулась на спину и внимательно посмотрела Лене в лицо.
— Что со мной? — спросила она, видимо, только что придя в себя.
Лена, глядя в зеленые глаза женщины, не могла поверить в происходящее. Конечно, прошло почти четыре года, но даже за этот большой отрезок времени она не могла не узнать ту, которая ни на один день не выходила из ее головы.
«Нина», — пронеслась в голове у Лены мысль и тут же испарилась в пространстве. Сейчас это была не ее соперница, это была женщина, нуждавшаяся в медицинской помощи. Бледная, с кровоподтеком под правым глазом, Нина совсем не походила на ту яркую блондинку, какой ее все эти месяцы представляла себе Лена.
— Лежите ровно, я вас осмотрю, — строго сказала Лена, а потом прикрикнула на собравшихся на первом этаже соседей, — расходитесь!
Склонившись над Ниной, она внимательно осматривала ее и напряженно думала о том, что могло случиться в ее жизни за прошедшие годы. Явно ничего хорошего, если ее и вправду со второго этажа скинул какой-то пьяный Гришка. Неужели это бумеранг настиг бывшую любовницу женатого мужчины? Или просто Лена пытается убедить себя в том, что соперница получила по заслугам?
Ничего серьезного с Ниной не случилось, она слетела со ступенек, ударилась головой о перила и потеряла сознание. Ни переломов, ни сотрясения мозга у нее не было, зато на лбу красовался большой синяк, а еще Лена успела заметить на предплечье и кистях пострадавшей кровоподтеки.
— Откуда это у вас? — спросила Лена, когда они вместе сели в машину скорой помощи. Нина молчала, поджав губы, и было ясно, что говорить правду о случившемся она не желала.
К машине подошла какая-то женщина. Она явно была нетрезва, пошатывалась из стороны в сторону, а еще участливо поглядывала в салон скорой.
— Ну что там, Нинка? Целая башка?
— Женщина, уйдите, — едва сдерживая брезгливость, ответила Лена, — я осматриваю пациентку, а вы мне мешаете.
Лена успела заметить и плохо прокрашенные волосы, и темные круги под глазами, и пожелтевшие от сигарет и кофе зубы своей соперницы. Нина уже не была похожа на ту красивую блондинку, какой ее запомнила Лена, но все равно пыталась сохранить честь и достоинство.
— Слышь ты! — полупьяная незнакомка строго покосилась на Лену, — ты тут не командуй! У Нинки там дочка плачет.
Лена встрепенулась. Выскочила из машины, бросилась к подъезду, а там уже увидела маленькую девчонку, сидевшую на ступеньках крыльца и тихонько шмыгавшую носом.
— Ты – дочка Нины? — спросила Лена, а девочка недоверчиво покосилась на незнакомую тетю в белом халате и нерешительно кивнула головой.
— Да. Где мама? Тетя Галя сказала, что мама померла.
— Глупость какая, — Лена улыбнулась дрожащими губами и постаралась определить, сколько было этой малышке лет. На вид светловолосой девочке было около четырех лет, но она была такой миниатюрной и худенькой, что выглядела гораздо младше.
— Мама живая? — в глазах девочки появилась надежда, а Лена вместо ответа протянула ей руку.
— Пойдем, я покажу тебе, где твоя мама.
Девчушка поднялась с бетонного крыльца и послушно прошла за Леной. Подходя к машине скорой помощи Лена успела заметить недовольное лицо водителя: он понимал, что можно было бы уже ехать обратно на станцию, но фельдшер отчего-то тянула с окончанием осмотра и никак не хотела заканчивать смену.
— Сейчас поедем, — быстро сказала она и кивнула водителю, — дай мне пять минут.
Лена помогла девочке попасть в машину скорой и жестом дала понять незнакомой растрепанной и нетрезвой женщине, чтобы та уходила.
— Ишь ты! — закричала та и показала Лене кулак, — думаешь, что если ты врачиха, то тебе все можно? Вот гадина какая!
Она продолжила оскорблять Лену, но та и слушать ее не стала, захлопнув дверь автомобиля. Потом усадила дочку Нины на сиденье и внимательно посмотрела на Нину:
— Скажите мне, что произошло? Вы понимаете, что я обязана сообщить о полученных вами травмах в полицию?
Лицо Нины стало напряженным. Она отчаянно замотала головой и закусила нижнюю губу. Притронулась к ушибленному лбу и негромко произнесла:
— Никуда не нужно сообщать. У Гриши условка, и если я напишу на него заявление, его посадят. Я не хочу оставлять дочь без отца, и сама не хочу оставаться одинокой.
Лена тяжело вздохнула. Надо же, как эта некогда красивая женщина цеплялась за своего алкоголика, скинувшего ее со ступенек и даже не удосужившегося поинтересоваться состоянием своей супруги. Что это было? Любовь? Или просто Нина была финансово зависима от своего так называемого мужа?
— Нина, вашей дочери, пожалуй, будет лучше без такого отца. Я же понимаю, что синяки у вас на руках – это результат его работы. Я права?
— Не говорите так, — тут же перебила Лену женщина и бросила быстрый взгляд на свою дочь, — при ребенке не нужно так говорить об отце. Аня любит папу, да, Анечка?
Девочка ничего не ответила. Она смотрела заплаканными глазами на свою мать, которую еще несколько минут считала мертвой. Лене было отчаянно жаль и эту маленькую Анечку, и даже Нину, оказавшуюся в непростой жизненной ситуации, но и оставить чье-то преступление безнаказанным ей не хотелось. Пусть даже Нина была когда-то любовницей ее мужа, сейчас для Лены она, в первую очередь, пациентка, а врач обязан был действовать по инструкции.
— Пожалейте своего ребенка, — сказала Лена, а Нина тут же смерила ее негодующим взглядом.
— У вас дети есть?
Лена отрицательно замотала головой и заметила усмешку на губах Нины.
— Ну вот! — та торжествующе посмотрела на нее, — у вас нет детей, вам меня не понять! Я сама росла без отца, а потом и без матери. Мне было очень нелегко. Да и вообще, я знаю, что такое остаться без семьи в детском возрасте. Своей дочери я такого не желаю.
Лена покачала головой, а потом услышала, как в перегородку между кабиной водителя и салоном машины скорой помощи стучит недовольный водитель. Нужно было заканчивать вызов, все-таки уже больше получаса Лена возилась с Ниной, так ничего толком и не решив.
— Нам нужно ехать, — сказала Лена, — вы больше не нуждаетесь в экстренной медицинской помощи, но просто обязаны обратиться к врачу по месту жительства. Пообещайте мне, что сделаете это.
Нина криво усмехнулась:
— Ничего я вам обещать не буду. Какое вам вообще дело до того, как я живу? Это моя жизнь, вас она не касается. Вы свое дело сделали, осмотрели меня, шишку обработали. Теперь уезжайте.
Несмотря на то, что Нина вела себя грубо и крайне недружелюбно, Лене не хотелось оставлять ее без помощи. Наверное, ей было не столько жалко саму Нину, выбравшую такую жизнь, сколько маленькую девчонку, у которой выбора не имелось.
— Хорошо, я уеду, — Лена согласно кивнула, — но вы запишите мой номер телефона. Я вижу, какие люди вас окружают, навряд ли они захотят вам помочь в крайней ситуации. Не отказывайтесь от помощи, хотя бы ради своей дочери.
Нина, нахмурившись, смотрела на Лену:
— Что вы хотите от меня?
— Просто, чтобы вы позвонили мне, если станет совсем худо. Ваш Григорий поднимает руку на вас, а дочка все это видит. Мне кажется, что это совсем не та жизнь, которой вы хотели жить.
Лена протянула Нине вырванный из блокнота лист, на котором она написала номер своего мобильного телефона. Бывшая соперница до последнего сомневалась, не желая брать листок с номером, но потом все же решилась.
— Я все равно звонить не буду, — поджав губы, сказала Нина, а Лена пожала плечами. Она сделала все, что могла, остальное теперь зависело исключительно от этой несчастной, но очень гордой женщины.
Взглянув напоследок на маленькую Анечку, Лена почувствовала болезненный укол где-то внутри. Ей было жаль семью, находившуюся под гнетом хронического алкоголика, любящего насилие, но и диктовать свои правила Нине Лена не могла.
Сев в машину и отъезжая из двора, в котором она только что лицом к лицу встретилась со своей бывшей соперницей, Лена вдруг поняла, что больше не испытывает ни капли ревности или злости к прошлому своего мужа. Даже не из-за того, что Нина больше не была красивой и эффектной, а из-за того, что чувство ревности и зависти превратилось в сочувствие и жалость.
— Что-то ты сегодня неразговорчивая какая-то, — вечером за ужином к Лене обратилась Таисия Львовна. Мать Николая как будто чувствовала, что в жизни ее невестки что-то произошло, из-за чего та совершенно не реагировала на старания свекрови задеть ее.
— Устала, — ответила Лена, и это отчасти было правдой, — я две смены подряд отработала.
Таисия Львовна и тут нашла к чему придраться:
— Стоило Кольке уехать, так ты сразу в две смены работать начала. Ты точно там работаешь? Или с мужиками якшаешься?
Лене хотелось ответить свекрови, что она – не Николай и никогда не позволила бы себе изменять мужу, но промолчала. Как не знала ничего Таисия про прошлое своего сына, так и не нужно было ей об этом ничего знать. Лена даже представить себе боялась, как отреагирует свекровь, узнай она о том, что у ее сына был роман на стороне.
Из головы все никак не выходила Нина и ее взгляд, наполненный болью и тоской. Интересно, как бы сложилась ее жизнь, если бы Николай четыре года назад выбрал ее, а не Лену, ушел бы к любовнице и начал новую жизнь? Наверняка, не было бы в жизни Нины падений с лестницы и тумаков от мужа, а еще не было бы прекрасной дочки с грустными глазами. Зато рядом всегда бы была Таисия Львовна, с которой Нина навряд ли стала бы церемониться, как это делала Лена.
Ее так и подмывало рассказать Николаю о встрече с его бывшей пассией. Разговаривая с мужем по телефону, Лена то и дело старательно переключала мысли, чтобы не упомянуть о своей случайной поездке в дом красавицы-Нины, оставившей след в воспоминаниях Николая.
— Мама говорит, что ты в последние дни сама не своя, — обеспокоенно проговорил Николай, и Лена про себя усмехнулась. Интересно, а что еще Николаю докладывала Таисия Львовна? Наверняка, высказывала свое мнение о том, по какой причине невестка пропадает на работе, подливала масла в огонь и опять выставляла Лену в неприглядном свете.
— Я просто устаю, Коля, — ответила она, — твоей маме не понять, она ведь уже много лет не работает.
— Все равно я беспокоюсь о тебе, — сказал Николай, и Лене стало еще горше. Говорил ли правду Николай или врал? С тех пор, как он связался с Ниной, полноценного доверия к мужу у Лены больше не было.
Спустя пару дней ей позвонили с незнакомого номера. Лена как раз была на вызове: оформляла госпитализацию пострадавшего в дорожно-транспортном происшествии молодого человека. Перезванивать она не стала, и, когда тот же номер снова высветился на экране телефона, Лена почувствовала неладное.
— Вы мне оставили свой номер, — в трубке звучал взволнованный женский голос. С Леной никто не поздоровался и не представился, но отчего-то она была уверена в том, что знает, кто именно ей звонил.
— Да, я помню, — ответила Лена, узнав голос Нины, — у вас что-то случилось? Нужна помощь?
В разговоре повисла неловкая пауза, и Лене даже показалось, что женщина бросила трубку. Но нет, через мгновение Нина снова заговорила:
— Вы можете встретиться со мной? Уделить мне всего десять минут? Так уж вышло, что мне совершенно не с кем поделиться тем, что происходит в моей жизни. Всем наплевать на меня и на Аню, а вы… Вы – единственный человек, который предложил мне помощь. Мне показалось, что вы были искренни. Или нет? Я ошиблась?
— Вы не ошиблись! — тут же воскликнула Лена. Ей так не хотелось, чтобы Нина прерывала разговор. Наверняка, она позвонила не просто так, женщина была в отчаянии, это было ясно по звеневшему в трубке голосу.
— Сможете со мной встретиться?
— Конечно!
Договорились о том, что встреча состоится вечером в парке неподалеку от станции скорой помощи. Нина должна была прийти к семи, а без четверти семь Лена уже сидела на скамейке, нервно теребя ручку своей сумочки.
Нину она заметила издалека: та направлялась в сторону Лены, ведя за руку дочку. Внутри у Лены снова что-то екнуло при виде худенькой светловолосой девчушки, едва поспевавшей за матерью.
— Мне совершенно не с кем оставить Аню, — тут же принялась оправдываться Нина, а Лена больше всего сожалела о том, что не догадалась купить в магазине конфеты или шоколадное яйцо. Отчего-то Лене казалось, что маленькой девочке в застиранном платье и стоптанных кроссовках было бы за радость получить в подарок хотя бы какую-нибудь сладость.
— Все в порядке, — успокоила Лена Нину и взглянула ей в лицо. Шишка на лбу все еще выделялась на светлом женском лице, зато волосы были аккуратно уложены, а синяки под глазами Нина замазала явно дешевым тональным средством.
— Мне совершенно не к кому обратиться, — голос Нины звучал растерянно, — но и терпеть то, что происходит, я больше не могу. Смотрите.
Лена взглянула на то, что показывала ей Нина, и ахнула. Худенькая ручка Анечки, которую ее мать вытягивала вперед, была покрыта синяками. Девочку хватали за руку, да так сильно, что от прикосновений остались синие пятна на тонкой нежной коже.
— Одно дело, когда он бьет меня, — севшим от волнения голосом проговорила Нина, — но совсем другое, когда он трогает ребенка.
Лена с ужасом смотрела на детскую руку, а потом перевела взгляд на Нину.
— Вы просто обязаны что-то сделать. Вы понимаете, что подвергаете угрозе жизнь ребенка?
Нина опустила голову, а ее плечи теперь вздрагивали от рыданий. Лена, переполненная жалостью, непроизвольно приобняла женщину за плечи, а потом увидела, что и Анечка скуксилась: ее нижняя губа предательски задрожала, а на глазах показались слезы.
— Не плачьте, Нина, — попыталась успокоить ее Лена, — вы пугаете ребенка. Да и не поможете вы ничем слезами. Нужно действовать.
Та подняла на Лену заплаканные глаза:
— Как действовать? Что я могу сделать против взрослого мужика, который сильней меня и в чьем доме я живу? Гриша работает, он содержит меня и Анечку, а я… Я просто никчемное создание, от которого нет никакой пользы.
Лена тут же строго посмотрела на женщину:
— Не говорите так! Вы, в первую очередь, мать! Нина… Вы не думали о том, чтобы уйти от своего Григория?
Лена сама не знала, что говорит, но остановиться уже не могла. В голове у нее созрел план, реализовать который ей хотелось сиюминутно.
— Уйти? — Нина нервно рассмеялась, — куда? У меня нет своего жилья, у меня нет работы. Да и друзей у меня нет. Вы видели мою подругу Галю? Она – алкоголичка, которая оказывает знаки внимания Грише. Мне стыдно признаться в этом, но это так. Я ведь тоже пила… Постаралась вернуться к нормальной жизни, но разве то, как я живу, можно считать нормальным? Мне некуда пойти. И я подумала о том, что, может быть, вы как врач знаете такие места… В общем, где помогают женщинам вроде меня?
Лена задумчиво посмотрела на Нину. Мать маленькой девочки, оказавшаяся в непростой ситуации, готова на все ради того, чтобы изменить свою жизнь. согласится ли она на то, что ей предложит малознакомая женщина?
— Нина, — осторожно начала Лена, а потом посмотрела на Анечку, вцепившуюся пальцами в руку матери, — таких мест я не знаю. Но я знаю одно место, где вы можете временно пожить. Прийти в себя, поискать работу, собраться с мыслями.
Нина с надеждой посмотрела на Лену, словно та была божеством, гарантировавшим моментальное избавление от всех жизненных тягот и проблем.
— Что же это за место? — дрожащим от волнения голосом спросила Нина.
— Это место, где живу я, — улыбнувшись, ответила Лена, — квартира, в которой для вас с Анечкой хватит места. Что вы думаете об этом?
Лена сама до конца не верила в то, что говорила. Привести в дом к Крапивиным бывшую любовницу Николая – наверное, это была не самая лучшая идея. Но что еще могла предложить Лена несчастной женщине?
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.