Первая в России свадьба человека с синдромом Дауна и здоровой девушки год назад прогремела на всю страну. Как сейчас живёт семья.
ЕВА ГРОМОВА
В феврале 2025 года в дагестанском селе Старый Чиркей сыграли свадьбу, которая прогремела на всю страну. 25-летнюю сироту Бакущ выдали за 20-летнего Амирхана с синдромом Дауна. Соседи умилялись и собирали молодым на стиральную машину, блогеры радостно пиарили это событие. Прошёл год. Но семейной идиллии не случилось.
Как сирота оказалась в этом браке
Родители Бакущ умерли, когда она была подростком. Две тётки взяли её к себе, но жила она на положении лишнего рта: своего угла не было, приданого за ней не давали, а значит, и замуж её никто не брал.
Отец Амирхана работал в её селе и присмотрел тихую девушку. У его сына — синдром Дауна. Парень нуждается в постоянной заботе, и родители понимали, что после их смерти за ним некому будет ухаживать.
Он пришёл к тёткам Бакущ и предложил породниться. Те согласились — для них это был способ избавиться от лишнего рта. В тот же день провели обряд сватовства никях. Саму Бакущ никто не спрашивал, хочет ли она такого мужа. Ей объяснили: это твой единственный шанс выйти замуж.
Всем на радость
Когда свадебные фото попали в интернет, мнения разделились. Одни умилялись: "Девушка обрела дом!", "Он так счастлив!". Сельчане действительно помогли: скинулись на стиральную машину, пылесос, утюг, посуду. Поговаривали, что община построит для молодожёнов отдельный дом.
Блогеры радостно пиарили это мероприятие как первую свадьбу человека с синдромом в России.
Но многие сразу забили тревогу.
Жалко девушку, деваться ей было некуда.
Это не брак, а найм сиделки. Родители купили бесплатную рабыню для сына-инвалида,
— писали в комментариях.
Год спустя: никакой сказки
Критики оказались правы. Никакого отдельного дома не построили. Бакущ живёт с родителями мужа. Она встаёт затемно, готовит на большую семью, стирает, убирает. В дагестанском доме гостеприимство возведено в закон, даже если силы на исходе.
Муж Амирхан требует внимания как маленький ребёнок. Его нужно накормить, одеть, развлечь, успокоить. Если она отвлекается, он капризничает, плачет. Он не понимает, что она устала, не способен на равный диалог или поддержку.
Бакущ — не жена, а нянька. И единственный по-настоящему взрослый человек в доме, потому что родители Амирхана стареют и сами нуждаются в помощи.
У неё нет профессии, нет работы, нет подруг. У неё даже телефона нет, чтобы позвонить и пожаловаться. Вся её жизнь — обслуживание троих человек, к которым она не испытывает любви. Это не дети.
На сельских праздниках, куда Бакущ изредка выходит, знакомые замечают, что она выглядит постаревшей на 10 лет, глаза потухли, улыбка исчезла. Она не жалуется, не плачет, не просит помощи. Просто делает своё дело.
Почему она не уйдёт
Ей некуда уйти. Тётки не примут её обратно — они отдали девушку замуж, именно чтобы избавиться. Денег нет. Развод в дагестанском селе для женщины — позор. Даже если она решится, её никуда не примут. Она в ловушке, из которой нет выхода.
Непременно человек с инвалидностью, в том числе с синдромом Дауна, достоин любви. Но давайте без розовых очков.
В России есть такие семейные пары, помимо Амирхама и Бакущ. Но их меньше, чем пальцев на одной руке. И в них оба — и муж, и жена — с синдромом, и им, помимо родителей, помогают благотворительные фонды.
Свадьбу в Дагестане назвали событием года, трогательной историей любви. Но многим сразу было понятно: это сделка. И расплачиваться по ней до конца своих дней будет только сиротка Бакущ.