— Никита, в «Коммерсанте» вы сыграли персонажа по имени Джонни. Расскажите о нём.
— Джонни — самый романтизированный человек, который мог бы оказаться в местах лишения свободы. Превращающий благодаря своим внутренним качествам оковы в открытые двери. Его кредо — «Можно быть свободным, даже находясь взаперти». Не лишенный при этом самоиронии, Джонни, будучи за решеткой, зачитывается… романом «Граф Монте-Кристо». И если наш уважаемый зритель с ним знаком, он поймет, что только человек с чувством юмора выберет данное произведение, чтобы скоротать время в тюрьме. Больше рассказывать про своего Евгения Воробьева не стану, иначе зрителю уже будет неинтересно смотреть фильм и тогда получается, зачем мы вообще его снимали
— Пришлось ли вам на съемках «Коммерсанта» что-то сделать впервые?
— Да, столкнуться с таким количеством людей, принадлежащих криминальному миру, ведь из них состояло 70% массовки. Все они в свое время успели побывать в местах лишения свободы и, находясь в их компании, а также благодаря художникам картины, которые смогли превратить павильоны ВГИКа в филиал «Матросской тишины», у нас, артистов, создавалось полное ощущение, что мы не играем заключенных, а действительно отбываем срок.
— В одном из интервью вы упомянули, что привносите в каждого героя что-то от себя. Что досталось Джонни от Никиты Павленко?
— Я думаю, тот самый романтизм, о которым я уже говорил в ответе на ваш первый вопрос. Как, например, Лермонтов в своем произведении «Герой нашего времени» составлял образ Печорина. Ведь до этого молодой офицер Григорий появился у Михаила Юрьевича в его социально-психологическом романе «Княгиня Лиговская», который Лермонтов начал писать в 1836-ом году (но так и не закончил).
И уже потом Печорин появился в «Герое нашего времени», над которым писатель работал с 1838-го по 1840-ой. И, надо сказать, в этом произведении Лермонтов выдавал за Печорина свой идеал, тогда как в «Княгине Лиговской» Григорий — полное зеркальное отражение самого писателя, как внешне, так и внутренне. У меня с Джонни примерно так же (хотя я ни в коем случае не сравниваю себя с Лермонтовым): когда я встречаю такую судьбу и такого героя, я пытаюсь в работе над ним пойти как можно дальше от себя. И также, как романтик Евгений Воробьев мечтает после выхода из тюрьмы уехать куда-то подальше — в Америку, на Кубу, да куда угодно! Стать путешественником, пиратом, бродягой… Также и мне иногда очень хочется сбежать от всего на свете. Я в целом человек, которому не сидится на месте.
— Каких еще премьер с вашим участием ждать в этом году?
— Почти сразу после «Коммерсанта» на экраны выйдет третий сезон «Фишера», в котором я сыграл вместе с моим уже постоянным партнером по съемкам Александром Андреевичем Петровым, а также с Юлией Снигирь, Игорем Витальевичем Миркурбановым и Полиной Гухман. У проекта в целом потрясающий актерский состав — уверен, этот сезон получится очень интересным. После должен выйти проект от Вячеслава Дусмухаметова и продакшен-компании Medium Quality «Чат», в котором я также играю одну из ролей.
Остальные свои проекты я пока вынужден держать в секрете, т.к. они на сегодняшний день еще находятся в производстве. Скажу только, что прямо сейчас главная моя работа — над исторической драмой «Капитанская дочка» режиссера Дмитрия Литвиненко и оператора Вячеслава Лисневского, снимаемой для платформы KION, в которой мне благословением небес и божественной режиссурой досталась возможность сыграть Афанасия Соколова, он же Хлопуша, которого в свое время в спектакле «Пугачев» Театра на Таганке играл Владимир Высоцкий. Что, безусловно, накладывает на меня огромную ответственность, с которой, я надеюсь, справлюсь.
— Случается ли вам отказываться от работы в тех или иных проектах и по каким причинам?
— Честно сказать, на старте карьеры я, конечно, соглашался на все, что было мне хоть как-то интересно. Когда дается сценарий и ты можешь, так скажем, видеть количество вот этих незаштрихованных лакун и составить образ роли, сопоставив ее со своими душевными совпадениями, то, естественно, я берусь за эту работу. Конечно, сегодня я более избирателен в выборе ролей, чем когда только начинал сниматься.
Ко мне приходят разные проекты, разные продакшны и, само собой, разный материал. И когда я вижу, что сценарий сделан пятью людьми в будке, и написан он не очень под артистов и по драматургии, а исходя из каких-то собственных чувств своих создателей, я отказываюсь. Сегодня я уже не могу соглашаться на плохую литературу — мне уже интереснее играть судьбу, а не быть просто выпуклым персонажем, который и так всем понятен, без моего участия.
И я лучше почитаю классику, нежели подобные сценарии: когда я учился в Школе-студии МХАТ, нам внушали, что в день мы должны прочитывать 50 страниц, — это физический размер какой-нибудь пьесы Островского, например.
— Есть артисты, которые, как только материал смонтирован, тут же спешат посмотреть результат своей работы, а есть те, кто даже на премьеру картин со своим участием не ходят и в принципе не смотрят фильмы со своим участием — не любят себя на экране. А вы к каким относитесь?
— Я считаю, второй вариант — это большое кокетство. И он напомнил мне про фильм режиссера Кейси Аффлека с Хоакином Фениксом «Я все еще здесь», сюжет которого рассказывает про последний год карьеры Хоакина Феникса, получившего «Золотой глобус» за свою роль Джонни Кэша в картине «Переступить черту», и решившего после этого завязать с кино и театром и переключиться на запись своего хип-хоп альбома.
Чему он и посвящает следующие полгода жизни, которые наглядно показывают Хоакину — ему не убежать от себя самого. Так вот, к вашему вопросу. В этом фильме, когда Хоакина спросили на каком-то интервью перед премьерой другой картины с ним, драмы «Любовники» 2008-го года, будет ли он смотреть ее, он спросил: «Зачем?» «Ну как, разве вам не интересно увидеть результат своей работы?» — удивился журналист. «Зачем мне это смотреть, я там был», — объяснил Феникс.
Для меня это — то самое кокетство, о котором я говорил выше. А те актеры, кто говорят, что не любят себя на экране, вообще, считаю, врут. За это я и не уважаю многих артистов, что такое вот поведение — это уже какое-то склонение нашей с ними профессии в женскую сторону.
Я фильмы со своим участием смотрю с большим интересом. Иногда даже, если есть возможность, изучаю материал при моменте его создания, на озвучке, и подмечаю для себя какие-то моменты в своей игре. А на премьере картины через год уже люблю смотреть на итог нашей коллективной работы. Для меня кино — это также замечательный повод вспомнить, как мы провели с ребятами из команды эти месяцы, что я переживал в тот момент. Это, знаете, как с песнями, когда ты слышишь какую-то композицию и переносишься в те времена, когда она была самой прослушиваемой в твоем плей-листе. В такие моменты я ощущаю себя индейцем племени Навахо, которые носили с собой маленький кусочек смолы и нюхали его в моменты, когда видели то, что хотели бы запомнить.
— Видя себя на экране, вы всегда довольны результатом своей работы?
— Мне всегда кажется, что можно было бы сделать и получше, как-то по-другому. Но твои роли — это как дети, которым исполнилось 18 лет, и ты отдал их на воспитание мира и уже не можешь их контролировать. Так же и с моими героями — в последний съемочный день я расстаюсь с ними и далее режиссеры уже делают с ними, что считают нужным.
— Родились и выросли вы на окраине Волгограда, и в интервью признавались, что значительную роль в вашем воспитании сыграла улица, а от судьбы хулигана вас спасли родители, отдавшие вас, тогда еще двенадцатилетнего, в секцию бокса, с которым, впрочем, в будущем пришлось расстаться из-за травмы. И после того как спортивная карьера не сложилась, вы начали посещать театральную студию. Интересно, как произошел вот этот прыжок от боксера до актера?
— Думаю, это случилось благодаря моему покойному отцу, который передал мне замечательный вкус к кино. Который не испортила ни улица, ни бокс, ни в целом не самая благополучная среда, в которой я рос. Для меня кино всегда было другой реальностью, в которую я как, как натура, как мы уже обсуждали, романтическая, часто убегал от реальности. И так как постоянно спать, чтобы видеть вещие сны, я не могу, мне приходилось в юности погружаться в литературные миры, а выучившись на актера, уже стать частью миров, создаваемых режиссерами, сценаристами и прочими кинематографистами. Дающими мне возможность проживать не одну жизнь, а тысячи.
— Сразу ли вас приняла Москва?
— Да, за три месяца тут я экстерном окончил 11-й класс, после чего раздавал флаеры на Калужской, а затем учился на подготовительных курсах в Школе-студии МХАТ, куда впоследствии и поступил.
— Какие моменты в своей карьере вы считаете поворотными?
— Наверное, встреча с покойным Игорем Хомским, Царствие ему Небесное, пригласившим меня на кастинг «Закона каменных джунглей». Этот сериал одновременно стал для меня и первым знакомством с большим кино, и проектом, давшим мне мощный толчок вперед.
— Уже сегодня вы можете сказать самому себе, что ваша профессиональная карьера удалась?
— Как только я так скажу, она как раз и закончится. Ведь сказать так — это значит поставить на себе крест. Мне же хочется как можно дальше находиться здесь, развиваться и стараться, чтобы меня запомнили. Создавать образы, врезающиеся в память зрителей. Ведь пока живы роли, жив и артист, исполнивший их. Как в фильме Жан-Люка Годара «На последнем дыхании»: «Хочется стать бессмертным, а потом… умереть».
— В июне 2019-го состоялась премьера боевика культового режиссера Люка Бессона «Анна». В актерский состав фильма, помимо Саши Лусс, Хелен Миррен и Люка Эванса вошли и вы с Александром Петровым. Как съемки в этом проекте изменили вашу жизнь? Наверняка сделали более востребованным?
— Пожалуй, в первую очередь они сделали меня более уверенным в себе. А что касается востребованности… Никакие съемки не могут дать востребованности, они — есть лишь способы породить проростки будущих проектов в тебе самом, ведь помогают развиваться. Но, в то же время, громкие проекты иногда ставят и жирную точку на карьере артиста, ведь после них они говорят себе ту самую смертельную фразу: «Ну все, моя карьера удалась». К тому же я в целом считаю, что быть востребованным как артист — не самое главное в жизни. Важнее быть востребованным как человек, делать что-то нужное и полезное. Как, например, Папанов, который, прежде чем обрести популярность после сорока лет, прошел войну. Или Шукшин, работавший учителем русского языка и литературы, спасая детей родного села Сростки от необразованности, и только потом уже ставший известным как режиссер и актер.
— Боевик «Анна» и «Коммерсант» — не единственные ваши проекты, в которых вы снимались вместе с Александром Петровым. Он — актер, вызывающий у зрителей противоречивые чувства. Кто-то им восхищается, кто-то же считает, что его слишком много и что во всех проектах он — одинаковый. Как считаете, почему о нем сложилось такое мнение?
Это все от зависти. Просто многие привыкли к кино-фастфуду, а не к работам столь высокого уровня, которые создает Александр Андреевич Петров. Ну что ж, пусть смотрят комедийные ситкомы, что тут сказать. Я же знаю Сашу как артиста тысячеликим. И никто не переубедит меня в том, что он невероятно талантлив и большой профессионал. На него смотришь на экране и не понимаешь, чего дальше ждать от его героя, а это — большой дар. Потому что, глядя еще в начале картины на большинство артистов уже понятно, что случится дальше с их персонажами.
Помимо этого, Саша — деятельный и благородный человек, который еще и очень помогает людям. Для меня он — не просто коллега, а близкий друг, которого я безмерно люблю и уважаю. А хейт, что хейт… Он, наверное, даже должен существовать у артиста. Александр Петров же не Филипп Киркоров, чтобы всем нравиться.
— Так и Филипп Бедросович тоже не всем нравится!
— Ну я шучу, конечно, но вы поняли, что я имел в виду.
— А у вас есть хейтеры?
— Нет.
— Серьезно? Впервые слышу такой ответ от востребованного артиста.
— Да, почему-то я как-то никому не нужен. (Улыбается).
— А вы читаете, что о вас пишут в интернете? Гуглите «Никита Павленко, отзывы о работах»?
— Нет, не настолько я себя люблю.
— И даже не любопытно?..
— Вы знаете, нет. Если человек не может сказать мне что-то в лицо, зачем мне его мнение? С какой целью я буду читать то, что, может, написал какой-нибудь негодяй или, того хуже, робот-машина? Меня это мало волнует. Мне достаточно того знания, что мои роли способы подарить людям эмоции, помогающие им бороться с тяжелыми обстоятельствами и даже заболеваниями, — я нередко получаю письма от матерей с благодарностями, что их дети выздоровели на моем творчестве.
— Вы не афишируете свою личную жизнь. Известно, что в 2018-ом вы сочетали себя узами брака с моделью Яной Кутеповой, в 2019-ом у вас родилась дочь София. Фото с ней регулярно появляются в вашем блоге, тогда как с женой — нет. Почему?
— Скажу кратко — я разведен. Но с дочкой вижусь постоянно.
— То есть вы открыты новым отношениям?
— Разве что с работой. На что-то другое у меня сегодня времени нет. Ну и в целом я не считаю достойным мужчины рассказывать про свои какие-то личные дела. Кому и зачем это надо? Мне — точно нет. Я выбрал такую профессию, в котором меня как личности в публичном пространстве быть вообще не должно. Исключительно как деятеля. Ведь если я буду много рассказывать о себе в интервью, мне мало о чем останется рассказать с экрана. А мне, безусловно, интереснее быть артистом, создающим образы, а не говорящей головой. А то там недалеко попасть на Первый канал, в ток-шоу к Гордону...