Галина Александровна и Олег Зиновидович Гацукович — приемная семья из Сыктывдинского района. В интервью они ответили на самые распространенные вопросы, с которыми сталкиваются усыновители, опекуны, попечители. Говорить просто о важном в цикле материалов «Вопросы для приемных родителей» на БНК будут состоявшиеся, успешные приемные родители, те, кто взял на себя миссию стать родным человеком для приемного ребенка.
Фото из личного архива семьи Гацукович
Дети: Юлия (46 лет).
Опекаемые: Людмила (60 лет), Оксана (43 года), Анна (39 лет), Алексей (35 лет), Любовь (30 лет), Влад (30 лет), Илья (29 лет), Марина (26 лет), Александра (25 лет), Данил (25 лет), Лидия (25 лет), Данил (25 лет), Ирина (24 года), Евгения (23 года), Ксения (21 год), Семен (21 год), Юлия (21 год), Катя (16 лет), Александр (16 лет), Настя (15 лет), София (13 лет).
Награды: дважды лауреат республиканской премии имени А. А. Католикова (2005 и 2023 годы); почетный знак «За милосердие» главы Сыктывдинского района (2010 год); грамоты и благодарности правительства Республики Коми, Госсовета Республики Коми.
Галина Александровна родилась в селе Корткерос и жила там до 1977 года. Получила высшее образование по специальности «учитель математики». Всю сознательную жизнь проработала в школе. Олег Зиновидович родился и до сих пор живет в селе Часово. Он — тракторист, агроном — мастер на все руки.
Приемная семья образовалась в 1994 году и за все время выпустила 18 детей. Сейчас на воспитании в семье находятся четверо несовершеннолетних. Дети разъехались по всей России: кровная дочь Юлия и двое приемных детей живут в Санкт-Петербурге, двое — во Владимирской области, остальные остались в Коми, уже есть 10 внуков.
— У нас в общей сложности было 22 воспитанника. Каждый из них пришел в нашу семью по-разному, — поделилась Галина Александровна.
— Как вы нашли «своего» ребенка?
— Я с детства заботилась о своей двоюродной сестре, у которой умер отец, а мать бросила своих детей. А мне в ту пору было 14 лет. Повзрослев, часто читала про детские дома, про тяжелые судьбы детей. И в 1994 году откликнулась на телевизионную передачу о переполненных приютах. Так в нашей семье появились первые приемные дети — Оксана и Шура. Потом уже ко мне стали обращаться специалисты из органов опеки, когда кого-то из детей надо было устроить в семью. А с приемным сыном Семеном мы познакомились в больнице, когда лежала там с внуком. У приемной дочери Ани я была классным руководителем. Целый год я боролась с ее родственниками, которые настаивали на устройстве ее в детский дом, к себе брать не хотели.
— Как вы готовили своих родных к приему нового члена семьи? Как помогали приемному ребенку адаптироваться к вашей семье?
— Наша родная дочь была уже достаточно взрослой и восприняла появление новых членов семьи как само собой разумеющееся. В основном мы обсуждали этот вопрос с мужем. В дальнейшем приемные дети, уже живущие в нашей семье, радовались каждому новому члену семьи. Они привыкли, что нас много, и когда число детей уменьшалось, сами просили кого-то еще взять. Дети адаптировались в семье очень быстро, но по-разному. Например, 15-летний подросток на второй день назвал нас папой и мамой, а восьмилетняя девочка из-за сильной привязанности к родной матери назвала нас папой и мамой через год, когда ее мать посетила нас. От нее мы слышали такие предложения: «Мама, можно мама к нам приедет?». Также помогало в адаптации то, что, во-первых, у нас уже были приемные дети. А во-вторых, мы закрепляли за вновь пришедшими детьми «наставников» из числа детей, которые воспринимали нашу семью уже как свою. За весь период жизни в нашей семье ни один ребенок не сказал, что хочет обратно в детский дом.
— Как рассказали ребенку про его биологических родителей? Как поддерживаете связь с кровными родственниками ребенка?
— Дети к нам поступали уже в таком возрасте, что помнили своих родственников, родителей. Исключение — Семен, ему было полтора года, но он был круглым сиротой. С некоторыми родственниками мы с удовольствием общались сами. У приемной дочки Сони бабушка приезжала в гости, пекла нам пироги. А у приемных дочек Лиды и Марины есть родственник — очень известный в Коми человек. Он подарил нам свои книги, заезжал с женой в гости, да мы и сами к ним ездили. У приемных дочерей Ксюши с Катей брат живет в Москве, мы поддерживаем с ним отношения, девочки любят его. Так можно говорить о многих. Но самое главное — у наших детей есть люди, к которым, если будет необходимость, они смогут обратиться. Такие отношения мы только поддерживаем.
— Как справляетесь с трудным поведением приемного ребенка?
— Ведут себя дети по-разному. Сколько детей — столько и проблем было. Например, у нас был мальчик 15 лет из таких подростков, которые собираются в группировки, бывает, что курят и пьют. Сейчас он успешный молодой человек, живет в Санкт-Петербурге, работает по специальности, окончил два колледжа. Приезжает, помогает нам. Много мы с ним говорили, ходили по комиссиям, но результат того стоил. В таких случаях я всегда говорю, что мы выбрали правильный курс в воспитании.
— Что помогает разрешать конфликтные ситуации внутри семьи, в детском саду, в школе?
— Любую проблему можно решить. Я всегда выслушиваю, что мне говорят по поводу детей, все жалобы. Но никогда не разговариваю со взрослыми при детях. С детьми я говорю только сама и дома. Я педагог по образованию, 40 лет проработала в школе. Мне нравится работать именно с подростками. А помогала мне всегда Любовь Николаевна Большакова — психолог, к которой я при необходимости обращалась.
— Случались ли курьезные случаи в вашей семье?
— Курьезных случаев было много за столько лет. Самый простой, который вспоминаем до сих пор — играем в слова, приемным детям на тот момент было 6-8 лет. Прошу назвать слова на букву «я». Приемный сын Леша предлагает — «яблоко», Шура — «янота».
— Что значит для вас доверительные отношения с ребенком? Как вы их выстраиваете?
— Доверие между родителями и детьми при любом раскладе приносит пользу. Но никогда не забываю, что я старше, в силу возраста мудрее и сама была в этом возрасте. Поэтому мне понять детей проще, чем им меня. Из этих критериев и выстраиваю с ними отношения. Любое наказание, а оно иногда имеет место в жизни, проговариваю. Получил за домашнее задание «2» — наверное, тебе помешал телефон, слишком долго сидел с ним. Значит, надо сократить время на телефон. И ни в коем случае не обещаю то, что не смогу исполнить. Очень внимательно отношусь к словам, сказанным подросткам. Как говорится: «Слово не воробей, вылетит — не поймаешь».
— Нужно ли общаться с другими приемными родителями, специалистами опеки? Возможно, кто-то для вас является наставником?
— Общаться с другими приемными семьями надо однозначно. Мы уже 31 год приемная семья. Многие закончили быть приемными семьями в силу возраста детей и самих родителей. И за столько лет могу сказать, что раньше общались больше, теснее. Сейчас общение сводится к небольшому кругу заинтересованных людей. Многие не знают приемных семей даже в районах. А какие были времена! Ездили друг к другу в гости, делились опытом, да и что греха таить, перемывали косточки. Но не со зла, а просто чтобы ближе узнать друг друга, районы. Я до сих пор общаюсь с приемными семьями, ездим друг другу в гости. Знаю много приемных семей и ныне существующих. А молодые приемные семьи нам неизвестны. И это не только по республике. Вы не представляете, какой это кайф — чувствовать себя востребованной!
— Насколько для вас было полезно обучение в Школе приемных родителей?
— Семьям с большим стажем нужно больше практических знаний, меньше теории, больше знакомств с юридическими вопросами, больше конкретной помощи. Я часто присутствую на психологических тренингах вместе с родителями, у которых стаж приемной семьи только начинается или он мал, а мы уже прошли эти этапы. На стадии становления — да, Школа приемных родителей нужна.
— Ваше напутствие кандидатам в приемные родители?
— Не бойтесь обращаться за помощью, особенно к нам — приемным родителям со стажем. Не обращайте внимания на разговоры вокруг вас — это от того, что человек не может сделать то, что вы делаете. Работайте с психологом, когда поймете, что он ваш.