— Возьми это, Ника. И, пожалуйста, перестань вытирать глаза кулаками, ты уже кожу на лице до красноты стерла. Я еще молодой, заработаю, потом машину куплю, не горит. А печень Марии Петровны ждать не будет. Врач сказал — месяц, максимум два. Ника, не спорь со мной. Бери деньги и завтра же вези их в клинику. Пусть назначают дату операции. Ничего не бойся… Я рядом!
***
Кирилл положил на старый кухонный стол, покрытый потрескавшейся клеенкой, увесистый сверток, обернутый в плотную крафтовую бумагу. Вероника замерла, не донеся чашку с остывшим чаем до губ. Она смотрела на сверток так, словно это была небрежно брошенная на стол бомба.
— Что это, Кир? — голос ее дрогнул и сорвался на шепот. — Что там такое?
—Там деньги на операцию твоей матери. Здесь вся сумма, которую озвучил хирург. Даже чуть больше — на реабилитацию и лекарства останется.
Вероника медленно поставила чашку. Ее руки затряслись так сильно, что фарфор жалобно звякнул о блюдце. Она потянулась к свертку, коснулась пальцами шершавой бумаги, но тут же отдернула руку, словно обжегшись.
— Откуда? Кирилл, здесь же... здесь почти миллион! У нас таких денег в жизни не было. Банк мне вчера отказал, ты же знаешь. Сказали, что у меня зарплата маленькая, а квартира в залоге под мамин старый кредит... Откуда у тебя такие деньги?
Кирилл вздохнул, подошел к ней сзади и положил тяжелые, теплые ладони на ее плечи. Он слегка сжал их, пытаясь передать свою уверенность.
— Помнишь, я говорил, что откладываю на новую машину? Хотел взять тот внедорожник из салона, чтобы мы могли на выходные на озера ездить. Копил три года, во всем себе отказывал, подработки брал.
— Но это же на машину... — Вероника обернулась к нему, ее глаза, опухшие от бессонных ночей, наполнились новыми слезами. — Это же была твоя мечта! Ты бредил этим внедорожником, ты журналы с ним до дыр затирал! Я не могу их взять, Кирилл. Это неправильно. Это слишком большая жертва.
— Жертва — это позволить твоей матери уйти, когда ее можно спасти, — отрезал Кирилл, заглядывая ей в глаза. — Машина подождет.
— Я не знаю, как тебя благодарить... — она уткнулась лицом в его куртку, сотрясаясь от рыданий, которые сдерживала последние недели. — Ты наш спаситель, Кирилл. Если бы не ты, я бы просто... я бы не вынесла этого.
— Тише, тише, — он гладил ее по волосам, глядя поверх ее головы на закрытую дверь комнаты младшего брата Вероники. — Все будет хорошо. Теперь все точно будет хорошо. Главное — не сдаваться.
Последние месяцы жизнь Вероники напоминала затяжное падение в бездну. Все началось с того, что мама, всегда бодрая и активная Мария Петровна, начала жаловаться на тяжесть в боку и странную желтушность кожи. Вероника думала — обычное переутомление, возраст, диета. Но результаты анализов ударили наотмашь: цирроз, стремительное разрушение тканей, необходима срочная пересадка или сложнейшая реконструктивная операция, которую делают только в частном центре за баснословные деньги.
Вероника бегала по инстанциям, обивала пороги квотников, но везде слышала одно и то же: «Ждите, вы в очереди». А ждать было нельзя. Мама таяла на глазах, она почти перестала вставать, ее голос стал тихим, как шелест сухой травы.
— Ника, не мучайся ты так, — шептала Мария Петровна, когда дочь в очередной раз приносила ей гору таблеток. — Ну, пожила я, деток вырастила... Ты вон какая красавица, Артемка в институте. Не трать ты силы на пустое. Где мы такие деньги возьмем?
— Тише, мам, не говори глупостей! — Вероника старалась улыбаться, хотя сердце разрывалось на части. — Мы все найдем. Я кредит возьму, квартиру продадим, если надо будет. Ты у нас еще на свадьбе моей плясать будешь.
Но реальность была жестокой. В банке молодую девушку встретил холеный менеджер в идеально отглаженной рубашке.
— Вероника Сергеевна, мы рассмотрели вашу заявку, — он сочувственно склонил голову, но в глазах его не было ни капли тепла. — К сожалению, наш скоринг-анализ не позволяет одобрить вам сумму в девятьсот тысяч. У вас уже есть действующий потребительский кредит, оформленный на вашу мать, по которому идут задержки платежей. Вашего дохода едва хватает на покрытие текущих нужд. Риски слишком велики.
— Но это вопрос жизни и смерти! — Вероника подалась вперед, едва не опрокинув стакан с водой на столе клерка. — Моей маме нужна операция! Я буду работать на трех работах, я все верну!
— Мы не благотворительная организация, — отрезал менеджер, закрывая папку. — Попробуйте обратиться в микрофинансовые организации, хотя я бы не советовал. Всего доброго.
Вероника вышла из банка на негнущихся ногах. Город шумел, люди куда-то спешили, смеялись, пили кофе в уличных кафе, а она стояла посреди этого праздника жизни и понимала, что ее мир заканчивается прямо сейчас.
Дома обстановка была не лучше. Помимо больной матери, в квартире жил Артем — младший брат, студент-химик, который, казалось, вообще не замечал происходящей трагедии. Он почти не выходил из своей комнаты, а когда выходил, выглядел странным: зрачки расширены, руки в каких-то пятнах, на вопросы отвечал резко и односложно.
В тот вечер, когда Кирилл принес деньги, Вероника решила еще раз поговорить с братом. Она постучала в его дверь, но ответа не последовало. Из щели под дверью потянуло резким, едким запахом кислоты и чего-то сладковато-приторного, от чего мгновенно запершило в горле.
— Артем! Открой сейчас же! Чем ты там занимаешься? — Вероника дернула ручку, но дверь была заперта изнутри. — Артем, я знаю, что ты там! Маме плохо, ей нужно лекарство сменить, помоги мне ее перевернуть!
За дверью послышался грохот разбитого стекла, какое-то шипение и приглушенное ругательство. Через минуту замок щелкнул, и на пороге появился брат. Он был в старом лабораторном халате, заляпанном чем-то бурым, на глазах — защитные очки, сдвинутые на лоб.
— Чего тебе, Ника? Я же просил не входить, когда я работаю. У меня реакция идет, температурный режим важен.
— Работаешь? — Вероника заглянула ему через плечо. На столе громоздились реторты, колбы, какие-то самодельные горелки. В воздухе висело облако сизого пара. — Ты химик, а не алхимик! Зачем ты тащишь из института эти реактивы? Ты хоть понимаешь, что в квартире больная женщина? Ей дышать нечем, а ты тут свои опыты ставишь!
— Я занимаюсь делом, — огрызнулся Артем. — В отличие от некоторых, кто только и может, что ныть и по банкам бегать.
— Да как ты смеешь! — Вероника замахнулась, но вовремя опустила руку. — Я пытаюсь спасти нашу мать! А ты... ты хоть копейку в дом принес? Хоть раз посидел с ней, пока я на работе? Тебе плевать, Артем! Тебе плевать на всех, кроме своих пробирок и этих дурацких формул!
— Ты ничего не понимаешь, — Артем посмотрел на нее странным, тяжелым взглядом. — Скоро у нас будут деньги. Много денег. Просто дай мне закончить.
— Деньги уже есть! — выкрикнула Вероника. — Кирилл принес. Он отдал все свои накопления на машину. Завтра мы едем в клинику. Так что можешь вылить свою отраву в унитаз и наконец-то заняться чем-то полезным, например, помыть пол в прихожей!
Артем замер. Его лицо, и без того бледное, стало почти прозрачным.
— Кирилл принес? — переспросил он шепотом. — Всю сумму? Прямо сейчас?
— Да! Представь себе, есть люди, способные на благородство. Пока ты тут в игрушки играешь, он жертвует своей мечтой ради нашей семьи. Тебе должно быть стыдно, Артем. По-настоящему стыдно.
Брат ничего не ответил. Он медленно отступил назад в комнату и закрыл дверь перед самым носом сестры. Вероника услышала, как снова повернулся ключ в замке.
— Ненормальный, — бросила она в закрытую дверь и пошла на кухню к Кириллу.
Кирилл сидел у окна, задумчиво помешивая ложечкой в пустой чашке. Он выглядел спокойным, даже умиротворенным, но в его позе чувствовалось какое-то странное напряжение, словно он ждал чего-то.
— Поговорила с братом? — спросил он, не оборачиваясь.
— С ним невозможно разговаривать, — Вероника села напротив и взяла его за руку. — Он совсем от рук отбился. Химия эта его... Кир, от него в комнате пахнет как на химзаводе. Я боюсь, как бы он не взорвал нас тут всех. Ты не мог бы с ним поговорить? Как мужчина с мужчиной. Он тебя уважает, может, прислушается.
— Я поговорю, — пообещал Кирилл, и на его губах промелькнула тень странной улыбки. — Обязательно поговорю. Но позже. Сейчас главное — операция. Давай составим список, что нужно купить в больницу. Халаты, пеленки, питание...
Они просидели до полуночи, планируя новую жизнь, в которой мама будет здорова. Вероника чувствовала, как тяжесть, давившая на нее последние месяцы, постепенно исчезает. Кирилл казался ей рыцарем в сияющих доспехах, человеком, на которого можно положиться в самый страшный момент. Она и подумать не могла, что за стеной, в маленькой комнате, заставленной склянками, ее брат сейчас сидит на полу, обхватив голову руками, и раскачивается из стороны в сторону.
— Что ты наделал, Кира... — шептал Артем, глядя на пятна кислоты на своих ладонях. — Что ты наделал...
Утром Вероника проснулась первой. Солнце ярко заливало их обшарпанную кухню, и впервые за долгое время это солнце не казалось ей издевательством. Она бережно убрала сверток с деньгами в сумку, проверила паспорт и полис матери.
Кирилл еще спал на диване в гостиной. Вероника подошла к нему, поцеловала в висок. Он что-то пробормотал во сне и перевернулся на другой бок. В этот момент из своей комнаты вышел Артем. Он выглядел так, будто не спал всю ночь: глаза покраснели, волосы спутались, халат был прожжен в нескольких местах.
— Ты уходишь? — спросил он, глядя на сумку в ее руках.
— В клинику, — коротко ответила Вероника. — Присмотри за мамой. Пожалуйста, Артем, просто дай ей воды и поправь подушку. Это несложно.
Артем кивнул, его взгляд скользнул по спящему Кириллу, и в этом взгляде Вероника на мгновение увидела что-то пугающее — смесь ненависти и смертельной обиды. Но она списала это на его обычную угрюмость и ревность к чужому успеху.
— Артем, — она остановилась у двери. — Спасибо, что не споришь. Мы скоро вернемся с новостями. Постарайся хотя бы сегодня не химичить.
— Я больше не буду, — глухо отозвался брат. — Все уже готово.
Вероника вышла из дома, чувствуя невероятную легкость. Она шла по улице, прижимая сумку к боку, и в ее голове звучали слова Кирилла: «Машина подождет». Она думала о том, как ей повезло с мужчиной, как судьба, отобрав у матери здоровье, послала ей человека, способного на такой поступок.
Она не видела, как в квартире Кирилл медленно открыл глаза, сел на диване и посмотрел на Артема.
— Ушла? — спросил Кирилл, и его голос больше не был теплым и поддерживающим. Он звучал холодно и властно.
— Ушла, — Артем прислонился к косяку, скрестив руки на груди. — Ты зачем ей деньги отдал, Кирилл? Мы же договаривались. Это была моя доля. Моя плата за риск. За то, что я тут легкие гроблю и реактивы ворую!
— Твоя доля пошла на благое дело, Артем, — Кирилл встал, потягиваясь. — Ты же хотел спасти мать? Вот я ее и спасаю. Твоими руками, твоим талантом, твоим риском. Но лавры достанутся мне. Вероника теперь мне до гроба обязана. Она на меня молиться будет. А ты... ты просто странный младший брат, который ни на что не способен.
— Ты сволочь, Кира, — прошипел Артем, делая шаг к нему. — Я могу ей все рассказать. Рассказать, откуда эти деньги на самом деле. Рассказать, какой «бизнес» ты открыл в моей комнате!
— И что ты ей скажешь? — Кирилл усмехнулся, подходя вплотную к парню. — Что ты варишь синтетику под моим присмотром? Что ты воруешь прекурсоры из лаборатории университета? Думаешь, она тебе поверит? Она скорее решит, что ты окончательно свихнулся от своих опытов. А если и поверит — как она посмотрит на деньги, которыми оплачена операция матери? Вернет их? Позволит маме умереть, чтобы сохранить «чистую совесть»? Нет, Артем. Вероника — сильная женщина, но такая правда ее убьет. И мать тоже. Ты этого хочешь?
Артем замолчал, его кулаки сжались так, что ногти вонзились в кожу. Он понимал, что Кирилл прав. Ловушка захлопнулась.
— Вот и молодец, — Кирилл похлопал его по щеке. — Работай дальше. Нам нужна новая партия. Твоя сестра заслуживает лучшей жизни, а ты заслуживаешь... ну, скажем, не сидеть в тюрьме. Продолжай свои «опасные опыты», химик.
Кирилл вышел в прихожую, насвистывая какой-то веселый мотив. Артем остался стоять в тишине квартиры, прерываемой только тяжелым, хриплым дыханием матери из соседней комнаты. Он посмотрел на свои руки, пахнущие кислотой, и понял, что цена надежды его сестры — это его собственная душа, которую он только что продал человеку, называвшему себя их другом.
А в это время в частной клинике Вероника подписывала договор на операцию. Она плакала от счастья, глядя на печать в документе, и шептала слова благодарности Кириллу, даже не подозревая, что каждая купюра в ее сумке пахнет не только кожей и типографской краской, но и той самой едкой кислотой, запах которой она так ненавидела в комнате брата. Жизнь матери была куплена, но Вероника еще не знала, что за этот «благородный» подарок Кирилла расплачиваться придется всей их семье, и цена эта будет гораздо выше, чем миллион рублей в крафтовой бумаге.
***
— Вероника Сергеевна, вы хоть понимаете, что вы мне сейчас принесли? — Виктор Савельевич медленно положил исписанный убористым почерком листок на край своего массивного дубового стола. — Вы вообще осознаете степень серьезности этого списка?
Вероника подалась вперед, ее пальцы нервно перебирали ремешок сумочки.
— Виктор Савельевич, я знаю, что это звучит странно... Но Артем сказал, что это необходимо. Это компоненты для синтеза лекарства. Вы же знаете, в каком состоянии наша мама. Мы просто пытаемся сэкономить, эти препараты в аптеках стоят сотни тысяч...
— Лекарства? — Профессор горько усмехнулся и снял очки, устало потирая переносицу. — Вероника, я преподаю органическую химию тридцать лет. Посмотрите на меня. В этом списке нет ни одного вещества, которое имело бы хоть малейшее отношение к фармакологии или лечению печени. Ни одного!
— Но как же... Он говорил про гепатопротекторы нового поколения... — голос Вероники задрожал.
— То, что ваш брат просит меня помочь ему достать — это прекурсоры и агрессивные реактивы. А их сочетание, Вероника... — Профессор понизил голос до шепота, — если смешать это в определенных пропорциях, получится вещество, которое не лечит, а убивает. Причем очень быстро. Это либо кустарная взрывчатка, либо... что-то гораздо более грязное. Ваш брат не спасает мать. Он готовит нечто смертельно опасное.
Вероника почувствовала, как в кабинете внезапно стало нечем дышать. Стены, заставленные стеллажами с тяжелыми томами и колбами, словно начали сжиматься.
Всего несколько часов назад этот день казался ей началом долгого пути к спасению. Все началось с телефонного звонка, который застал ее в коридоре больницы, где она как раз оформляла последние бумаги для госпитализации Марии Петровны.
— Вероника Сергеевна? Это Виктор Савельевич, куратор Артема из технологического института. Вы могли бы зайти ко мне сегодня? Это касается вашего брата. Дело крайне деликатное и... скажем прямо, неприятное.
— Что-то с учебой? — встревожилась Вероника. — У него хвосты? Я поговорю с ним, он сейчас много времени проводит дома, помогает с мамой...
— Если бы дело было только в оценках, я бы не стал вас беспокоить, — сухо ответил профессор. — Жду вас в три. Кафедра органической химии, второй этаж.
Весь путь до института Вероника убеждала себя, что Артем просто прогулял пару лекций. Ее младший брат всегда был замкнутым, увлеченным своим делом до фанатизма, но она никогда не сомневалась в его честности.
Когда она вошла в кабинет профессора, тот выглядел не просто недовольным — он был напуган.
— Вероника Сергеевна, присаживайтесь, — он указал на стул. — Я буду краток. В нашей лаборатории началась инвентаризация. Выяснилось, что за последний месяц пропало значительное количество реактивов. Причем не самых простых. Кислоты, специфические соли...
— Вы думаете, это Артем? — Вероника выпрямилась. — Но зачем ему это? Он отличник, он любит химию!
— Именно потому, что он ее любит и прекрасно в ней разбирается, подозрения пали на него. Камеры зафиксировали, как он задерживался в лаборатории после занятий. И вчера мы нашли в его шкафчике в раздевалке остатки разбитой колбы с веществом, которое он не имел права брать без моего надзора. Это воровство, Вероника Сергеевна. Уголовное дело, если администрация решит дать ход документам.
— Пожалуйста, не надо! — Вероника почти вскрикнула. — У нас в семье сейчас катастрофа. Мама умирает, ей нужна операция... Артем, наверное, просто запутался, он в стрессе...
— Я понимаю вашу ситуацию, — смягчился Виктор Савельевич. — Именно поэтому я вызвал вас, а не полицию. Поговорите с ним. Верните то, что еще можно вернуть. Если он объяснит, зачем ему все это понадобилось, я постараюсь замять скандал.
Вероника летела домой, не чувствуя земли под ногами. Гнев и обида душили ее. Как он мог? В такой момент, когда Кирилл жертвует своей мечтой, когда она сама не спит ночами, Артем ворует в институте, ставя под удар свое будущее!
Вероника ворвалась в квартиру и с силой застучала в дверь брата.
— Артем! Открывай немедленно! Я была в институте! Я знаю, что ты воруешь реактивы!
Дверь открылась почти сразу. Артем выглядел затравленным. Его глаза лихорадочно блестели, руки были спрятаны в карманы халата.
— Зачем ты туда ходила? — прошипел он. — Тебя никто не просил соваться в мои дела!
— Твои дела стали моими, когда твой профессор пригрозил мне полицией! — Вероника вошла в комнату, отодвигая брата плечом. — Что ты здесь устроил? Зачем тебе эти кислоты?
Артем вдруг опустился на стул и закрыл лицо руками. Его плечи мелко задрожали.
— Ника... ты не понимаешь. Ты думаешь, этих денег от Кирилла хватит? Это только верхушка айсберга. Операция — это одно, а послеоперационный период? Лекарства, которые нужно пить годами? Они стоят целое состояние.
— И ты решил... что? — Вероника замерла.
— Я химик, Ника! — он поднял на нее горящий взгляд. — Я изучил состав препарата, который ей прописали. Это сложная формула, но я могу ее воспроизвести. База та же самая, что у нас в лаборатории. Мне нужны были только основы. Я хотел сам синтезировать аналог. Бесплатно! Чтобы нам не пришлось брать новые кредиты, чтобы спасти маму и не остаться на улице!
Вероника почувствовала, как гнев сменяется острой, невыносимой жалостью. Ее маленький брат, ее Артемка, пытался спасти их семью единственным доступным ему способом.
— Артем... но это же опасно. Ты можешь ошибиться, — она присела рядом с ним, коснувшись его холодного плеча.
— Я не ошибусь! Я уже рассчитал все реакции. Мне просто не хватает нескольких компонентов. Совсем немного. Но Виктор Савельевич перекрыл мне доступ в хранилище.
Вероника молчала, глядя на россыпь пробирок на столе. В ее голове созрел безумный план.
— А если я помогу тебе? — тихо спросила она. — Если я поговорю с ним? Он ко мне прислушался, он сочувствует нам. Может быть, если я попрошу его выписать нам эти реактивы официально... под мою ответственность?
— Он не выпишет, — покачал головой Артем. — Это подотчетные вещества. Но... если ты скажешь, что это для научных целей, или что я помогаю тебе с каким-то проектом... Ника, это наш единственный шанс получить чистое вещество, а не ту грязь, что я пытаюсь выварить из отходов!
Артем быстро схватил листок и начал писать. Формулы, названия, дозировки. Вероника смотрела на его сосредоточенное лицо и верила — она обязана помочь. Она верила его словам, его отчаянию.
И вот теперь она снова сидела в кабинете профессора, а тот смотрел на этот листок как на смертный приговор.
— Виктор Савельевич, вы уверены? — ее голос сорвался. — Он сказал... он сказал, что это лекарство для мамы. Что он хочет сэкономить.
— Вероника Сергеевна, я не знаю, что вам сказал ваш брат, но он либо нагло врет, либо сам не понимает, во что его втянули, — профессор встал и подошел к окну. — Посмотрите на вторую позицию. Это вещество используется как катализатор в очень специфических процессах. В медицине оно запрещено уже лет двадцать из-за высочайшей токсичности. А третья позиция... при нагревании с первой она выделяет газ, от которого можно уснуть и больше не проснуться. Это не лекарство. Это яд.
— Но зачем Артему яд? — Вероника вскочила, ее сердце колотилось в горле. — Он любит маму! Он хочет ее спасти!
— Вы сказали, что он делает это дома? — Виктор Савельевич резко обернулся. — В жилом доме? В непроветриваемом помещении?
— Да... в своей комнате.
— Вероника, немедленно возвращайтесь домой. Прекратите все, что он там делает. Если он запустит реакцию с теми компонентами, что он уже украл у нас, вы все можете не проснуться завтра утром. И ваша мать — в первую очередь. Ее печень не выдержит даже паров этих веществ.
— Я... я пойду. Спасибо, Виктор Савельевич. Простите меня.
— Вероника! — профессор окликнул ее уже в дверях. — Будьте осторожны. Если Артем знает, что он делает... он может быть опасен не только для себя. Эти вещества стоят огромных денег на черном рынке. Очень больших денег. Подумайте, не появился ли у вашего брата кто-то, кто диктует ему эти списки.
Вероника не ответила. Она выбежала из здания института, глотая холодный воздух. Слова профессора звенели в голове: «Это яд. Смертельно опасная смесь. Черный рынок».
Перед глазами возник Кирилл. Его внезапное богатство. «Миллион на машину». Его странные разговоры с Артемом за закрытыми дверями. Его спокойствие, когда Артем запирался в комнате.
«Нет, этого не может быть. Кирилл любит меня. Он спасает маму», — убеждала она себя, но внутри уже росло ледяное подозрение.
Она ворвалась в квартиру, ожидая увидеть Артема за работой, но в прихожей столкнулась с Кириллом. Он был в куртке, словно собирался уходить.
— Ника? Ты чего такая бледная? Что-то случилось в клинике? — он потянулась к ней, но она отшатнулась.
— Я была в институте, Кир. У Виктора Савельевича.
Кирилл на мгновение замер. Его лицо осталось спокойным, но глаза сузились, становясь похожими на две холодные щелки.
— И что сказал почтенный старец? — в его голосе прорезалась едва заметная насмешка.
— Он сказал, что Артем ворует яды. И что список реактивов, которые он якобы просил для лекарства — это список компонентов для чего-то очень грязного и дорогого. Кирилл, ты знал об этом?
— Ника, не неси чепухи, — Кирилл попытался улыбнуться. — Твой брат — гений-самоучка. Он просто экспериментирует. А эти профессора... они всегда перестраховываются.
— Он сказал, что это смертельно опасно! Что мама может умереть от одних только паров! Где Артем?
— Он в комнате, работает, — Кирилл преградил ей путь к двери брата. — Не мешай ему, Ника. Он сейчас на финишной прямой. Скоро все закончится. И мама будет здорова, и у нас начнется новая жизнь.
— Пусти меня! — Вероника попыталась оттолкнуть его. — Артем! Выходи! Прекрати это немедленно!
Из-за двери брата не доносилось ни звука. Только странное, мерное гудение, словно работала какая-то мощная вытяжка или насос.
— Кирилл, отойди от двери, — Вероника посмотрела на него в упор. — Если ты сейчас же не пустишь меня к нему, я вызову полицию. Мне плевать на деньги, плевать на операцию. Я не позволю вам убить мою мать в этой квартире!
Кирилл медленно опустил руки. Его лицо исказилось в недоброй усмешке.
— Полицию? Ты серьезно, Ника? Вызовешь копов на своего единственного брата? И на своего спасителя? Ты понимаешь, что если они сюда зайдут, они найдут здесь достаточно, чтобы Артем сел на пожизненное? И ты пойдешь как соучастница.
— Что вы там делаете? — прошептала Вероника, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Какое лекарство? Кирилл, отвечай!
— Мы делаем деньги, Вероника. Большие деньги. Те самые, которые спасают твою мать прямо сейчас. Ты думала, я три года копил на машину, работая менеджером в автосервисе? Наивная девочка. Такие суммы зарабатываются по-другому. И твой брат — мой главный актив. Его мозги и моя предприимчивость.
— Ты... ты заставил его?
— Я дал ему возможность, — отрезал Кирилл. — Возможность спасти мать. Он сам согласился. Никто его за руку не тянул. А теперь иди на кухню, выпей чаю и успокойся. Через час мы закончим партию, и я все это увезу. И в этой квартире снова будет пахнуть только мамиными пирогами.
Вероника смотрела на него и видела чужого человека. Тот Кирилл, которого она любила, исчез. Перед ней стоял делец, хладнокровно превративший комнату ее брата в цех по производству смерти.
— А если Виктор Савельевич прав? — спросила она, и ее голос дрогнул. — Если мама уже дышит этим ядом? Если она умрет до операции?
— Риск есть всегда, — пожал плечами Кирилл. — Но без риска у нас не было бы этого миллиона. Выбирай, Ника: или ты молчишь и мы доводим дело до конца, или ты открываешь рот, и мы все идем на дно. Вместе с твоей мамой.
Вероника опустилась на пол прямо в прихожей. Из комнаты Артема по-прежнему доносилось гудение, и теперь ей казалось, что это гудение — звук работающей мясорубки, перемалывающей их жизни в кровавый фарш. Она посмотрела на свои руки и поняла, что они тоже в грязи. Потому что деньги на операцию уже лежали на счету клиники. Потому что она уже приняла эту цену.
— Ты чудовище, — прошептала она, закрывая глаза.
— Я реалист, — ответил Кирилл, поправляя куртку. — А ты — будущая владелица здоровой матери и обеспеченной жизни. Потерпи еще немного, Ника. Цена надежды всегда высока. Но оно того стоит.
Он развернулся и вошел в комнату к Артему, оставив Веронику одну в темном коридоре. Ей казалось, что воздух вокруг нее становится все гуще, приобретая тот самый сладковатый запах, о котором предупреждал профессор…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.