Я выдвинул концепта «Мыслю, следовательно мёртв»(Cogito, ergo sum mortuus), философский тезис, представляющий собой радикальный пересмотр классического картезианского утверждения «Cogito ergo sum» («Мыслю, следовательно, существую»), но, похоже, философическое сообщество так и не поднялось до планки, которую я установил... А между тем у этой леммы два ключевых значения:
1. Мысль и ничто тождественны. Следовательно, нельзя помыслить и одну мысль без её связи с ничто. Если нет мысли, то нет и того, кто её мыслит.
2. Эмпирический и трансцендентальный субъект — притворно-сущее. Это означает, что субъектность не является действительно сущим явлением, а представляет собой мнимость, фикцию.
Зачем я предложил столь радикальный проект? Во-первых, я вывел акты мышления/полагания за скобки существования, чтобы, вернувшись к Канту, исследовать интеллигибельное, как чистый разум, - тем более, что не существует убедительных доказательств в пользу физической, органической, социальной его обусловленности, - отсюда «Лёгкая» и «Трудная» проблемы сознания. Решая её единственно верным способом, я провозглашаю органом, к которому крепится мысль, - НИЧТО. Во-вторых, не существование ума, умничающего без опоры на субстраты, это идея Бога, и я последовательно доказываю в трактате Тринокуляр, что мысль и Бог - одно, что нет иного субстантивного единства, как суперпозиция божественного и виртуального, что вписывается в философскую традицию платонизма, неоплатонизма, монизма и прочих учений не материалистической направленности.
Меня упрекают в намеренном затемнении предмета. Мол, архисложно! Согласен! Нет более важной темы, чем сложность в математике, логике, философии и методах её экстраполяции. Здесь позволю сказать пару слов об Андрее Ханове. Разработав, так называемую, систему Ханова — онтологическую теорию, которая формализует мышление и реальность с помощью набора правил, включая принцип баланса и модель фрактального гиперкуба 3.5D, с основополагающим принципом — реальность есть иерархия полей, структурированных принципом баланса, где сознание выступает селектором, выбирающим конкретные конфигурации из спектра возможностей, - так вот, выдвинув не менее радикальную онтологию (речь о молочной сестре "системы Ханова" - "тринокулярной онтологии Кузина"), художник и логик не сумел дешифровать текст для широкой философической аудитории. Ему следовало предпослать пролегомены, где, используя сложившийся научный дискурс, основанный на принципе верификации/фальсификации Поппера, дать внятный и понятный семиотический и герменевтический обзор своей сверхсложной логической идеи, изложить её, так сказать, "на пальцах". Так поступил Витгенштейн, отступив от Трактата в «Философских исследованиях», где:
1. Провозгласил отказ от теории идеального логического языка. Витгенштейн отходит от концепции идеального языка, которая была характерна для «Трактата», и переходит к идее плюрализма «языковых игр».
2. Ввёл понятие «языковой игры». Это система общепринятых или конвенциональных правил, в которых участвует говорящий. Значение слов определяется их употреблением в конкретном контексте, а не существующей сущностью, которую они обозначают.
ввёл контекстуальное значение. Слово имеет не только собственное значение, но и совокупность всех возможных употреблений в языке.
3. Провозгласил отказ от «анализа ощущений» как эпистемологического вопроса. По Витгенштейну, анализ высказываний об ощущениях возможен только в лингвистических, а не в психологических или физических терминах.
4. Отказался от логического атомизма. В «Трактате» Витгенштейн предполагал наличие идеального языка, структура которого в точности изображала структуру мира. В поздних работах он отказывается от этой концепции.
5. Изменил понимания роли философии. Если в «Трактате» философия рассматривалась как строго логическая дисциплина, цель которой — устранение путаницы в понимании языка, то в поздних работах Витгенштейн заявил, что философия — это не наука и не теория, а скорее форма «терапии», помогающая избавиться от философских заблуждений, возникающих из-за неправильного использования языка.
6. Провозгласил интерес к проблеме достоверности. В поздних работах Витгенштейна отчётливо проявляется растущий интерес к этой проблеме.
Ханов же упорно декларирует герметизм и дискурсивную замкнутость, что не могло не вызвать отторжение, скепсис и враждебные эскапады со стороны коллег. Не скрою, с подобной же проблемой столкнулся и я)))
Разбор трактата «Тринокуляр» и «Повести о падшем духе» философом и художником Андреем Хановым dzen.ru/a/aVbut6X5...