Наташа и Игорь поженились четыре года назад. Жить он и стали сразу же отдельно от родителей, даже квартиру не пришлось покупать. Квартира досталась Наталье в наследство от бабушки. Повезло, в общем.
Двушка, середины восьмидесятых годов постройки, в хорошем районе: поликлиника рядом, два магазина, детский сад через дорогу. Район зеленый – парк рядом, озеро, великолепный вид из окна. И соседи хорошие. Сказка, да и только.
Игорь работает стоматологом в частной клинике, Наталья до декрета там же работала – на ресепшен. А сейчас уже два с половиной года крутится дома с маленьким Лёшкой.
Лёшка — ребёнок очень уж энергичный. Врачи говорят «гиперактивный», но это так, для корочки. По-простому — непоседа. За ним надо смотреть в оба, иначе он или в унитаз руку засунет, или на подоконник залезет. Игрушек у него — полквартиры. Везде эти «Лего», машинки, кубики. Встанешь утром — а на полу всё это хозяйство. Наталья убирает, конечно, игрушки в коробки, но через час Лёшка снова разбрасывает. Короче, бардак в доме такой, что с непривычки можно испугаться. Но Наташа и Игорь привыкли.
Игорю конечно не очень-то нравится вечный армагеддон дома, но жену он не пилит. Потому что сам видит: с Лёшкой намного тяжелее, чем на работе. Пока Наталья чай попьёт, ребёнок уже три раза успел куда-нибудь влезть. И устаёт она так, что иногда падает на диван в восемь вечера и просто лежит, уставившись в потолок. Игорь её понимает. Он и сам иногда, когда остаётся с сыном, когда жена отправляется на маникюр или в магази. Через час Игорь уже звонит Наталье: «Ты где? Когда вернешься? Давай быстрее домой. Я больше не могу».
Но есть человек, который этого не понимает. Людмила Ивановна, мать Игоря. Живёт она в соседнем доме, через двор. Раньше работала фармацевтом в аптеке, теперь на пенсии. Всю жизнь она привыкла, что в доме должно быть чисто. Не просто чисто, а до блеска. Чтобы пыль протереть — каждый день. Чтобы полы помыть — через день во всей квартире, а на кухне – каждый день. Чтобы в шкафу всё по полочкам, в прихожей обувь ровненько, зеркало без разводов.
К сыну и невестке Людмила Ивановна приходит в гости довольно часто. Во-первых потому, что дома ей скучно, во-вторых, скучает по внуку. Но как только она переступает порог, начинает не с «здравствуйте», а с осмотра.
В прошлый раз она вошла и сразу споткнулась о чью-то машинку.
— Наташа, ну что за безобразие? — сказала свекровь, снимая пальто. — На пороге игрушки. Упасть же можно.
— Добрый день, Людмила Ивановна, — ответила Наталья из кухни. — Проходите, чай будете?
— Я не чай пить пришла, а на внука посмотреть. Где мое солнышко?
— Спит. Полчаса назад уложила. Вы потише, пожалуйста.
Людмила Ивановна прошла в комнату. По пути заглянула в раковину — там гора посуды. Вздохнула. Потом посмотрела на тюль. На белой тюли, прямо посередине, красовалось большое жёлтое пятно.
— Это что? — спросила Людмила Ивановна, показывая пальцем.
— Йогурт, — спокойно сказала Наталья. — Лёшка вчера бегал с трубочкой и вытер руку об штору.
— Так постирай! – развела руками свекровь.
— Постираю, — махнула рукой Наташа и уселась за стол.
— Когда? — не унималась мать Игоря.
— Людмила Ивановна, ну отстаньте. Некогда мне. Я сегодня с Лешкой три раза на улицу ходила. Ноет и ноет, просится погулять. Потом кормила, потом книжки читала. Он меня ни на шаг не отпускает.
— А спать? Он же спит вот в обед! Самое время домашними делами заняться, – прищурилась Людмила Ивановна.
— Спит. А я в это время отдыхаю. Я, знаете ли, тоже человек, а не лошадь.
Людмила Ивановна скрестила руки на груди.
— Я, между прочим, двоих подняла. И ничего, успевала и работать, и убираться, и готовить. А вы, молодежь, совсем разленились. И при всем при том, у нас не было таких удобств. Стиральная машина такая, что нужно было вручную белье отжимать. Мультики ребенку на компьютере не включишь. Компьютеров не было, а по телевизору мультфильмы целыми днями не показывали. А когда Свету родила, то и памперсов никаких не было. И ничего… все успевали.
— Мне Света рассказывала, — усмехнулась Наталья. — Света говорит, вы всё детство на неё Игоря скидывали. Она с десяти лет Игоря нянчила, пока ее подружки во дворе гуляли. Да она говорит, что детства нормального не помнит. Вечно на ней младший брат висел.
— Что-о? — Людмила Ивановна аж поперхнулась. — Светка такое говорит? Да я…
Она хотела подойти ближе, чтобы высказать всё, что думает о невестке, но наступила ногой на мелкую деталь от конструктора. Острую такую. И взвыла.
— Ай! … А это что на полу?! Чуть ногу не сломала. Почему детали мелкие разбросаны?! Ты что, не знаешь, что дети это глотают?!
— Знаю, — ответила Наталья, не меняя выражения лица и даже не поднявшись. — Он уже большой, не глотает. А если проглотит — вытащим.
— Вытащим?! — Людмила Ивановна села на стул, держась за ногу. — Ты вообще мать или кто?
— Мать. Но не робот.
Разговор закончился тем, что свекровь высказала всё, что думает о современной молодёжи, а Наталья сказала, что это её квартира и нечего сюда ходить каждый день. Людмила Ивановна припомнила, что она в своё время добавили на ремонт триста тысяч. Наталья ответила, что спасибо, но это не даёт права командовать.
Дверь хлопнула. Лёшка в спальне всхлипнул во сне, но не проснулся.
Наталья вздохнула, налила себе чай и включила сериал. До вечера оставалось три часа.
*****
Через два дня Людмила Ивановна пришла снова. На этот раз с пакетом — принесла Лёшке новую пижаму. И снова началось.
Свекровь открыла шкаф в прихожей, чтобы повесить свой пиджак, и обомлела. На нижней полке валялись сапоги Натальи, зимние, на меху. Они были грязные. С засохшей грязью, с песком, с какими-то разводами от реагентов.
— Наталья! — закричала свекровь. — Что это?!
Наталья вышла из комнаты с Лёшкой на руках.
— Что? Вы что, не видите? Сапоги! А что такое? – пожала плечами Наталья.
— На них грязь! Ты что, убираешь их на хранение немытыми?!
— Ну да, — пожала плечами Наталья. — А зачем их мыть сейчас? До зимы ещё четыре месяца. Я их перед сезоном почищу.
— Так нельзя! Кожа треснет! Обувь надо мыть, сушить, кремом мазать! – глаза Людмилы Ивановны начали медленно расширяться.
— Людмила Ивановна, ну кому они нужны, эти сапоги? Ну треснут — куплю новые. Игорь зарабатывает, не обеднеем.
— Это неуважение к вещам! Я в твои годы каждую копейку считала, сапоги по десять лет носила! Да и теперешние мои… пятый год ношу, а они как новенькие. А все почему? Потому, что ухаживаю за обувью.
— Так то в ваши годы, — сказала Наталья миролюбиво. — А сейчас другие времена. Я не собираюсь сапоги по пять лет носить. Мода постоянно меняется, а я буду в старомодных ходить? Нет уж, увольте.
Людмила Ивановна перевела взгляд на зеркало в прихожей. Оно было в разводах. Наталья не мыла его уже недели две, а то и больше.
— А зеркало? — спросила свекровь. — Ты в него хоть смотришься?
— Смотрюсь, — усмехнулась Наталья. — И себя вижу. А разводы внизу — это Лёшка руками трогает. Подумаешь, беда какая.
— Беда не беда, но стыдно же! К тебе же подруги приходят — что они подумают?
— Пусть не ходят, если им мое зеркало не нравится, – засмеялась Наталья. Моя квартира — какие хочу, такие порядки и устанавливаю.
— Твоя? А ремонт кто делал? – снова завелась свекровь. — Я вам коврик придверный подарила два года назад. Ты посмотри на что он похож! У собаки в будке коврик чище.
И поехало. Снова.
Наталья опустила Лёшку на пол, тот сразу побежал к бабушке и обнял её за ногу. Людмила Ивановна на секунду растаяла, погладила внука по голове, но тут же снова посмотрела наверх и увидела в углу паутину.
— А это?! — закричала она. Свекровь подняла глаза, затем схватилась за сердце, как будто вот-вот рухнет без чувств. — Паутина?! У вас дома паутина и ты спишь спокойно?!
— А вы её видите? — удивилась Наталья. — Значит, зрение хорошее в ваши-то года. Радоваться надо, а вы сознание теряете. Я уже привыкла, даже не замечаю.
— Как можно не замечать паутину?! — свекровь закрыла глаза ладонью и тяжело вздохнула.
— А вот так. Живу и не замечаю. Потому что мне не до неё. Бывает, гляну и думаю: надо снять паутину, но… потом то одно, то другое и забываю.
Людмила Ивановна схватилась снова за сердце.
— Сыной! — крикнула она в сторону комнаты. — Игорь! Ты это слышишь? Ты слышишь, что говорит твоя жена?
Игорь вышел из спальни, почесал затылок и виновато глянул на мать.
— Мам, ну чего ты? — сказал он. — Ну паутина, ну сапоги. Не в Париже живём.
— Ты такой же, как она! — обиделась мать. — Правду говорят, Бог парует. Что вы за люди такие? Порядок в доме — это святое!
— Мам, — Игорь вздохнул. — Мы устаём. Мы не хотим тратить жизнь на то, чтобы надраивать зеркала. Мы хотим с сыном поиграть, фильм посмотреть, поспать лишний час. Что в этом плохого?
— Плохого то, что Лёшка вырастет и будет таким же неряхой! – губы Людмилы Ивановны предательски задрожали, она уже чуть не плакала.
— И что? — спросила Наталья. — Ну и будет.И что? Зато добрым и весёлым. А не забитым и вечно недовольным.
Людмила Ивановна молча надела пиджак и открыла входную дверь, позабыв переобуть домашние тапочки.
— Я ухожу, — сказала она. — Но знай, Наталья: когда-нибудь ты поймёшь, что дом — это лицо женщины. И твоё лицо…
Она не договорила. Хлопнула дверью.
Игорь посмотрел на Наталью. Наталья посмотрела на Игоря. Лёшка в это время подбежал к холодильнику, открыл его, достал оттуда баночку сметаны и тут же уронил ее. Сметана ляпнула на пол большим жирным пятном. Мальчик присел на корточки и тут же размазал ее по полу.
— Убирать будем? — спросил Игорь.
— А давай лучше в парк сходим? — предложила Наталья. — Сметану-то вытру, конечно, но на остальное не рассчитывай, – засмеялась Наталья. — Солнце сегодня, тепло. Надоело это всё.
— Пойдём, – махнул рукой муж и поцеловал Наталью в висок
И они пошли. А посуда осталась в раковине. И сапоги — грязные. И паутина — в углу.
Людмила Ивановна выдержала паузу в три дня. Не ходила, не звонила. Игорь уже начал волноваться: «Может, маму навестить?» Наталья сказала: «Не ходи, сама придёт. Ей без Лёшки скучно».
Так и вышло. В четверг утром — звонок в дверь.
Наталья открыла. Людмила Ивановна стояла с тортом. Подарок — значит, мириться пришла.
— Здравствуй, — сказала она сухо.
— Проходите, садитесь, — ответила Наталья. — Чай будете?
— Буду.
Людмила Ивановна прошла на кухню, села. И тут же её глаз зацепился за кастрюлю на плите. Она стояла уже вторые сутки. Вчерашний борщ, который никто не доел и не убрал в холодильник.
— А это что? — спросила свекровь. — Борщ? Он уже прокис, наверное. Запах от кастрюли какой-то … неприятный. Ты не слышишь, Наташа?
— Нормальный борщ, — ответила Наталья, ставя чайник. — Я вчера пробовала — ещё нормально. Сегодня доедим.
— Доедим? Ты хочешь кормить мужа и сына прокисшим борщом?
— Не прокисшим, а вчерашним. Людмила Ивановна, ну что вы прицепились? Всё нормально с борщом.
— Покажи, – свекровь посмотрела на Наталью исподлобья, Настроена она была решительно.
Наталья сняла крышку. Людмила Ивановна заглянула. Борщ и правда выглядел не очень — заветрился, на поверхности плёнка. Но пахло ещё съедобно.
— Стыдоба, — сказала свекровь. — Я в своей жизни ни разу не оставляла еду на плите на ночь. Всё сразу в холодильник.
— А у меня холодильник маленький, — сказала Наталья. — Не влезает.
— Так купи большой! – рассердилась свекровь.
— А деньги? Игорь копит на машину, – пожала плечами Наталья.
— Машина подождёт. Здоровье семьи важнее.
— Людмила Ивановна, — вздохнула Наталья, садясь напротив. — Давайте по-человечески. Я понимаю, вы хотите как лучше. Но нам с Игорем не нужна стерильность. Нам нужен покой. Когда вы приходите и начинаете критиковать — я начинаю злиться. Игорь начинает нервничать. Лёшка это чувствует. В итоге все в плохом настроении.
— А я, по-твоему, в хорошем прихожу? — спросила свекровь. — Я прихожу, вижу этот бардак, и у меня внутри всё переворачивается. Потому что я люблю вас и хочу, чтобы вы жили по-человечески.
— А по-человечески — это как? — спросила Наталья. — По-вашему или по-нашему?
— По-нормальному! Чисто, аккуратно, без этой грязи и паутины!
— А по-моему, по-человечески — это когда в доме тепло, когда дети смеются, когда муж с женой любят друг друга. Всё остальное — суета.
— Суета? — Людмила Ивановна покачала головой. — Ты ещё молодая, Наташа. Когда состаришься, поймёшь, что чистота — это здоровье. И уважение к себе.
— А у меня к себе уважение есть. Я себя уважаю настолько, чтобы не убиваться об эту плиту каждый день. Я лучше с Лёшкой на горку схожу.
Разговор зашёл в тупик. Людмила Ивановна допила чай, поцеловала внука и ушла. Но перед дверью сказала:
— Я всё равно буду приходить. Потому что Лёшку люблю. А ты привыкай.
— Привыкла уже, — ответила Наталья. — Только без скандалов, а?
— Постараюсь.
Но Наталья не поверила. И правильно сделала.
В субботу Игорь был дома. Наталья наконец-то решила немного отдохнуть: они с Лёшкой днём долго гуляли в парке, потом пришли, накормили ребёнка, уложили спать. И вот он уснул. Тишина.
Наталья вышла из спальни на цыпочках. Игорь сидел на диване, листал телефон.
— Слышь, — сказал он. — Может, фильм посмотрим? Я пиццу закажу.
— А убираться? — спросила Наталья, оглядывая комнату. На полу — горы игрушек, на столе — крошки, в углу — пыль.
— А завтра? — предложил Игорь.
— А давай, – обрадовалась Наталья.
Они заказали пиццу. Включили какой-то детектив. Сидели, обнявшись, ели прямо из коробки, чай пили из кружек, которые Наталья не стала мыть, а просто сполоснула.
В дверь позвонили ровно в восемь вечера.
— Кого это принесло? — спросил Игорь.
— Твою маму, — вздохнула Наталья, глянув в глазок. — Точно. С ведром и шваброй.
Она открыла.
Людмила Ивановна стояла на пороге с полным набором: ведро, тряпки, моющее средство, перчатки.
— Всё, — сказала она решительно. — Я больше не могу на это смотреть. Сейчас я здесь всё приведу в порядок. А вы сидите и не мешайте.
— Мам, — сказал Игорь, вставая с дивана. — Ты чего? Мы фильм смотрим.
— Посмотрите завтра. Сегодня уборка.
— Не надо, — сказала Наталья. — Правда, не надо. Мы сами, когда захотим.
— Когда вы захотите, тут уже плесень заведётся, — отрезала свекровь. — Всё, я сказала.
Она прошла на кухню, включила воду. Игорь посмотрел на Наталью. Наталья – на Игоря.
— Знаешь что? — сказала Наталья громко, чтобы свекровь слышала. — Это моя квартира. И я не хочу, чтобы здесь сейчас убирались. Выключите воду, пожалуйста.
Людмила Ивановна выключила. Вышла из кухни с красным лицом.
— Ты совсем страх потеряла? Я из лучших побуждений!
— А я говорю — не надо. Спасибо, конечно, но не надо. Мы с Игорем решили, что сегодня отдыхаем.
— Отдыхаете? — свекровь обвела рукой комнату. — В этом свинарнике?
— Не свинарнике, а в своём доме, — спокойно сказала Наталья. — И прошу вас, Людмила Ивановна, не лезьте. Я понимаю, вы хотели как лучше. Но получается как всегда.
Людмила Ивановна поставила ведро на пол. Посидела молча минуту. Потом встала.
— Ты права, — сказала она неожиданно тихо. — Квартира твоя. Но запомни: ты растишь сына. И он будет таким, как ты. Если ты неряха — он вырастет неряхой. Если ты всё пускаешь на самотёк — и он будет так же. Тебе не стыдно перед ним?
— Мне стыдно будет, если я стану плохой матерью, — ответила Наталья. — А чистота в доме — это не главное. Главное — чтобы он рос в любви.
— Любовь любовью, а порядок порядком, — вздохнула свекровь. — Ладно. Я пошла.
Она ушла. Ведро и тряпки забрала.
Игорь обнял Наталью.
— Тяжело с ней, — сказал он.
— Тяжело, — согласилась Наталья. — Но она права в одном: Лёшка на нас смотрит. И если мы будем жить в вечной грязи — это неправильно.
— И что ты предлагаешь? Убираться каждый день?
— Нет. Но раз в неделю — можно. По выходным. А в будни — по минимуму.
— Договорились, — кивнул Игорь.
Они так и не стали убираться в тот вечер. Досмотрели фильм, поели пиццу, легли спать.
А на следующий день, в воскресенье утром, Наталья всё-таки загрузила стиралку, протёрла пыль и помыла посуду. Но все это она сделала исключительно потому, что не осталось ни одной чистой тарелки и чистого белья. Сапоги зимние она так и оставила грязными — до ноября ещё далеко.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.