https:// vk.com/wall151630709_130600
Александр Жучковский: О военной полиции и водителях в зоне СВО (11.04.2026)
В солдатской разговорной речи врагов часто называют "п...доры" или "петухи". Это более простое и распространённое среди бойцов презрительное выражение, чем "хохлы".
Но речь будет идти не об украинцах. Я всё чаще стал замечать, что п...дорами наши бойцы называют сотрудников нашей военной полиции.
Мне это не нравится. Многие военные полицейские – достойные и мужественные ребята, которые разделяют все риски в зоне СВО, стоЯт на блокпостах, гибнут от вражеских дронов. Но плохое поведение многих сотрудников и начальников ВП бросает тень на всех остальных.
Почему к ВПшникам появляется острая неприязнь и к ним начинают относиться, как к врагам?
В последние недели со стороны военной полиции резко ужесточились требования к бойцам и военному транспорту, за нарушение которых не только штрафуют, но и вносят в списки нарушителей – это создаёт риск отправки в штурмовые подразделения.
Конечно, есть военные законы, которые нельзя нарушать. Есть законные требования, которые не вызывают возражений. И есть грубые нарушения, за которые следует наказывать – например, нарушение сухого закона, перемещение военного груза без документов или аварийное состояние транспорта. Но речь не об этом, а о большом количестве формальностей и незначительных нарушений, за которые стали строго спрашивать и привлекать к ответственности. И не только тыловиков, но и людей, выполняющих боевые задачи.
Понятно, что это происходит не на самой ЛБС. Но проблемы и власть ВП начинают возникать за первыми же блокпостами.
Список нарушений, за которые спрашивают, становится всё шире. Предъявляют за "неуставную" форму одежды. Это при том, что во многих местах есть даже запрет на ношение военной формы – чтобы не привлекать внимания и не отличаться от местного населения.
Предъявляют за одинаковый почерк на сопроводительных документах – значит отметку и подпись поставил водитель, а не его командир. А как поставит командир, если он на боевой задаче, а водителю надо срочно ехать по другой боевой задаче?
Предъявляют за мелкие поломки или незначительные неисправности у машин типа треснутого стекла или неработающей фары. А эта машина каждый день ездит на ЛБС и у неё нет даже времени на ремонт (машин мало, заменить нечем). К тому же ремонт требует денег, которых всегда не хватает, или запчастей, которые не всегда подвозят.
Предъявляют за остановки военного транспорта у магазинов. Одни ВПшники говорят, что это просто запрещено, другие говорят, что запрещено оставлять машину без бойца. А если водитель едет один и ему надо взять воды или перекусить? Всё равно виноват.
Предъявляют за проезд в населённых пунктах, которые не прописаны в сопроводительных документах. И речь не о городе, а каком-нибудь посёлке, где вдруг оказался патруль ВП, жаждущий прижать злостных нарушителей. Маршрут может быть на двести км, и в документе просто невозможно прописать все населённики, через которые едет машина. И это при том, что в документе прописано, что при изменении обстановки бойцы имеют право на использование путей обхода данного маршрута.
Предъявляют даже за непристёгнутый ремень! И не только в тыловых районах, но даже вблизи ЛБС, где постоянная FPV-опасность и быть пристёгнутым просто опасно для жизни – не успеешь выпрыгнуть из машины. Даже в крупных городах, когда они обстреливались, обычная полиция не обращала внимания на ремни. А тут военная полиция предъявляет за ремни бойцам. Абсурд.
Подобных примеров можно приводить много. Для гражданского человека это может показаться дикостью, но для нас это повседневная реальность. Когда я людям про это рассказываю, мне не верят. Или говорят – да шлите их нахер, вы же выполняете боевые задачи!
Не всё так просто. Военная полиция не просто делает замечание или штрафует. Она составляет протокол и вносит бойцов в список нарушителей, и этот список идет наверх. А наверху особо не присматриваются к тому, что именно боец нарушил. В деталях и нюансах никто не разбирается. В итоге выводится статистика – в таком-то полку за неделю двадцать залётчиков. В лучшем случае, командир полка на плохом счету и "взят на карандаш", в худшем – получает распоряжение отдать часть людей в штурмовые подразделения.
Дело именно в этом – не хватает штурмов. Есть, например, разнарядка по округу: к середине месяца предоставить 500 штурмов. Где их брать? Только из числа залётчиков. Тюрьмы уже почти все выгребли.
Я не говорю, что округ ставит задачу за малейшие нарушения отправлять людей на убой. Нет, просто ставится задача ужесточить надзор за правопорядком и выявить нарушителей в военной среде. А раз задача поставлена – надо выявлять любой ценой. Особенно если за количество нарушений и набранных штурмов следуют поощрения и повышения по службе. Это системная проблема.
Таким образом, главная для бойцов задача – не попасть в списки нарушителей. И конечно не все ВПшники стремятся эти списки пополнять, понимают абсурдность многих требований, входят в положение, предупреждают об облавах. Но стало очень много "принципиальных" и желающих выслужиться.
Так что дело не только в начальниках, спускающих жёсткие требования, но и в тех, кто проявляет в этом деле большое рвение. ВПшнику на блокпосту или ВАИшному патрульному ничего не стоит отпустить бойца без фиксации формального незначительного нарушения. Но если это происходит – в некоторых случаях это может испортить человеку жизнь. Жизнь, которой он и так рискует, выполняя боевые задачи.
Особенно эта проблема задевает военных водителей. Многие водители в зоне СВО – героические самоотверженные люди. Их служба сопряжена с большим риском и ущербом здоровью. Людей и транспорта не хватает, поэтому работают за двоих или троих. Машины ломаются и нужно чинить за свои (казённые деньги и запчасти нужно всегда ждать, а работать надо сейчас). Водители вечно не высыпаются. В любое время дня и ночи нужно везти на ЛБС подвоз – воду, еду, топливо, дроны, боеприпасы. По убитым дорогам, которые кишат вражескими дронами. Машина, гружёная горючим – живая мишень. У водителя есть только скорость (если дорога не вконец убитая и есть шанс оторваться), автомобильный РЭБ (но против оптоволокна он бессилен) и напарник с ружьём, у которого, если успеть выпрыгнуть из машины, есть несколько секунд, чтобы сбить подлетающий дрон.
И когда водителя после выполнения боевой задачи останавливает ВПшник и предъявляет за непристегнутый ремень – какое к нему будет отношение? Как после этого будет выглядеть военная полиция в глазах воюющей армии?
Советую этому ведомству хорошо обо всём этом подумать. А рядовым ВПшникам – проявлять фронтовую солидарность и просто человечность.
***
Продолжаем сбор на оборудование для дронов Аутель (Инженерный батальон специального минирования 11 бригады).
Сбер 2202205028860788
(Александр Григорьевич Ж.)
Или +79524282062