Работа резидентур ГРУ ГШ РККА в странах Западной Европы в 1930-1940-х была одновременно и результативной, и трагической. Охоту на них вели разведки многих стран и гестапо удалось захватить сотни разведчиков и их информаторов, большинство из которых погибли. Однако удалось спастись руководителям резидентур Швейцарии (Шандор Радо), Бельгии и Франции (Анатолий Гуревич и Леопольд Треппер).
По возвращении в Советский Союз они были обвинены в сотрудничестве с гестапо и трагической гибели боевых товарищей, арестованы и осуждены на длительные сроки тюремного заключения, но позднее полностью реабилитированы за отсутствием состава преступления. Все трое в разное время написали мемуары, в которых назвали версии причин провалов резидентур и потери ценнейших агентов из высших эшелонов власти рейха. Советские власти разрешили венгру Шандору Радо вернуться в Будапешт, а родившемуся в Польше в 1904-м еврею Леопольду Трепперу уехать сначала в Варшаву, затем в Париж и Иерусалим. Анатолий Маркович Гуревич вернулся в Ленинград и умер в Санкт-Петербурге 2 января 2009 года в возрасте 95 лет.
Книги о "Красной капелле"
Удалось найти и приобрести книги Леопольда Треппера "Большая игра. Воспоминания советского разведчика", Анатолия Гуревича "Разведка - это не игра. Мемуары советского резидента Кента". Книгу Шандора Радо "Под псевдонимом Дора. Воспоминания советского разведчика" я не читала, зато нашла роман Игоря Бондаренко "Красные пианисты" о группе Шандора Радо и там написано, что автор встречался с разведчиком и читал его мемуары.
Я познакомился с Шандором Радо в семьдесят втором году. Первая встреча состоялась в Будапеште, в Институте картографии. Его возглавлял доктор географических и экономических наук, лауреат премии имени Кошута Шандор Радо.
В марте семьдесят третьего года журнал "Дон" опубликовал мой очерк "Его звали Дора". Позже к жизни Радо, к отдельным ее эпизодам обращались советские писатели и журналисты: О. Горчаков, Ю. Корольков, В. Архангельский, Л. Колосов, В. Резников, В. Герасимов.
Более десяти лет я собирал материал о "Красной тройке" и "Красной капелле". За эти годы я сжился с персонажами моего романа, большинство из которых - реальные люди. Когда в восемьдесят четвертом году в Будапеште я смотрел фильм, снятый венгерскими кинематографистами о группе Радо, стоило появиться на экране тому или иному персонажу, как я тотчас же узнавал их. Сиси, Джим, Роза...
Радо много рассказывал мне о каждом. Когда снимался фильм, он сам подбирал типажи поэтому они так легко узнавались.
В семьдесят третьем году в Москве, в Воениздате вышла книга воспоминаний самого Радо - "Под псевдонимом Дора".
За рубежом изданы воспоминания Отто Пюнтера (Пакбо) и Александра Фута (Джима).
О группе Радо вышли книги: в Швейцарии - Д. Арсеньевича, в Польше - Р. Орнелли, в ФРГ - немецкого контрразведчика В.Ф. Флике, во Франции - журналистов Аккоса и Кё. Нет необходимости перечислять всё, что вышло из-под пера писателей и журналистов о разведывательной группе Доры в разных странах. Надо отметить только одно обстоятельство, заставившее самого руководителя группы взяться за написание воспоминаний. В зарубежных изданиях было много фальсификаций, неточностей, выдумок. Особенно этим отличалась работа Аккоса и Кё. (В немецком издании она называлась "Москва знала всё!"). В 1967 году, когда вышла эта книга, Отто Пюнтер, комментируя ее на страницах швейцарской газеты "Ля Суисс", отмечал "феноменальное невежество" двух французом. Книга носила явно тенденциозный характер.
К сожалению, ряд неточностей, а порой и искажений содержит книга Фута, опубликованная в Англии. Вот почему Радо вынужден был засесть за воспоминания, чтобы рассказать всю правду.
Игорь Бондаренко, "Красные пианисты", с. 243-244
Надо ли говорить, что в начале 1970-х, когда были опубликованы мемуары Шандора Радо и Леопольда Треппера (его книга была издана во Франции в 1975-м, переведена на русский язык и издана в СССР в 1990-м), архивные материалы гестапо и советской разведки были им недоступны и потому они могли ошибаться или намеренно искажать то, что им было известно? Возможно, поэтому оба автора назвали предателем резидента Кента (Анатолия Гуревича), а тот смог рассказать свою историю лишь годы спустя, года перешагнул 90-летний рубеж, а с документов разведки был снят гриф "Секретно"?
Мне ли, разведчику, отрицать роль разведки, ее информаторов, работающих в глубоком тылу врага? Но усматривать в их успехах причину нашей победы - значит всё ставить с ног на голову. Исход войны всегда решался в конечном счете на поле брани. Побеждала та армия, которая имела более мощный экономический потенциал и людские резервы, была лучше вооружена и подготовлена, превосходила противника силой духа.
Шандор Радо
"Красные пианисты": технари в разведке
В четвертой книге марафона о hard&soft skills (технических и коммуникативных навыков) разведчиков, книге Игоря Бондаренко "Красные пианисты" о группе Шандора Радо с документальной точностью рассказывается о составе резидентуры и о том, что для успешной работы были необходимы как раз таки технические навыки. Например, Шандор Радо был картографом и занимался в Швейцарии именно этим - составлением географических карт по заказам различных организаций и прессы в агентстве "Геопресс". Его информаторы были специалистами в различных областях и делились тем, что узнавали на службе. Даже первая встреча Доры (псевдоним Шандора Радо) с Кентом (Анатолий Гуревич) состоялась из-за необходимости помочь резиденту Дора с установлением связи с "Центром": передать шифр и обучить работе с шифровальным кодом.
Выражение и понятие "шпион", "шпионаж" в обычном смысле не отражают сущности моего поведения, как и тысяч других людей, уже с 1918 года. Это поведение, позиция, образ действий органически возникли в коммунистических и сочувствующих им кругах с тех пор, как коммунистическое мировоззрение нашло свою родину в России. Речь шла о том, чтобы содействовать ее техническому развитию и оснастить в военном отношении для защиты от соседей, откровенно алчно взиравших на эту богатую, перспективную страну, население которой составляли замечательные, идеальные по своему мировоззрению люди, но еще слабые в области техники. С этой целью их друзья во всем мире помогали русским единомышленникам делом и советом, передавая все необходимые знания.
Все мы знали, что они никогда не будут использованы против миролюбивых народов (например, наших собственных), а послужат только для обороны, что является морально оправданным...
Из записки ученого, инженера, антифашиста Ганса Генриха Куммерова, члена "Красной капеллы", казненного 4 февраля 1944 г. в каторжной тюрьме в Галле
Эта цитата наиболее точно передает мотивацию членов групп "Красная капелла" в Германии и Швейцарии и то, какая информация была им доступна.
В 1977 году в интервью советскому журналисту Шандор Радо назвал численность группы в Швейцарии - около восьмидесяти человек. Среди них были англичане, французы, немцы, итальянцы, швейцарцы, поляки, венгры, югославы. По словам Шандора Радо, русских в резидентуре не было, только время от времени приезжали курьеры из Советского Союза.
В Швейцарии действовало несколько групп. У каждой были свои информаторы в других странах. Так получилось, рассказывал Шандор Радо, что эти группы передали ему. Пришлось вводить строгие меры конспирации. Его, например, знали всего несколько человек. Он тоже многих никогда не видел. "Центр" очень заботился, чтобы не было провалов. Тщательно подбирали радистов, при малейшей опасности сворачивали их работу. Хотя Швейцария формально была нейтральной страной, секретные службы активно сотрудничали с германскими.
Резидентуру в Швейцарии Шандору Радо передал Леонид Анулов, советский кадровый разведчик с 1919 года, работавший во Франции, Испании и Китае. Он создал небольшую группу разведчиков в Швейцарии, которая в 1938 году стала основой резидентуры Доры (Шандор Радо приехал в Швейцарию в 1936-м и открыл картографическое агентство "Геопресс").
22 июня 1941 года радиостанция группы Шандора Радо вышла в эфир с сообщением: "В этот исторический час с неизменной верностью, с удвоенной энергией будем стоять на передовом посту. Дора"
За годы войны резидентура в Швейцарии передала в Москву, в "Центр" более шести тысяч шифрограмм с важнейшей секретной информацией.
Первое ответственное задание "Центра"
Книга воспоминаний Анатолия Марковича Гуревича намного большего объема - пятьсот страниц формата А4 - чем мемуары Леопольда Треппера и роман Игоря Бондаренко, поэтому быстро не прочитать. Остановилась на тринадцатой главе, которая посвящена первой поездке Кента на встречу с резидентом Дора в Швейцарию. Как и в предыдущих главах, событие описано в мельчайших подробностях. Потому что автору было очень важно очистить свое имя от голословных обвинений в предательстве, хотя в начале 2000-х не было в живых ни Шандора Радо, ни Леопольда Треппера.
Итак, 26-летний Кент под личиной молодого и богатого уругвайца Винсенте Сьерра в марте 1940 года по заданию "Центра" поехал на поезде в Женеву, где остановился в гостинице "Россия" в номере, где, как ему рассказали администраторы, всегда жил во время командировок его "земляк", министр иностранных дел Уругвая. Оттуда он отправился в Монтре, встреча с резидентом была назначена в его квартире.
Началась его поездка в Женеву из Парижа, тогда Кент впервые поехал в железнодорожном "салон-вагоне" для богатой публики. В вагоне стояли столики и кресла. Их можно было передвигать и пассажиры рассаживались по своему желанию.
"Совершенно неожиданно ко мне приблизился человек с удивительно знакомым лицом. Спросив разрешения, он сел за занятый мною столик. Новый сосед, улыбаясь какой-то очень странной улыбкой, которая мне тоже показалась знакомой, представился, назвал свои имя и фамилию - Жан Габен. В ответ я тоже представился и мысленно посмеялся над собой - я не узнал знаменитого актера кино.
Вскоре подали обед, и между нами завязался мирный разговор.
Жан Габен ехал в Женеву в связи с тем, что у его сына, артиста цирка, было первое выступление. Отец хотел увидеть сына на арене в этот праздничный для него день и не скрывал, что нервничает и переживает за него. Мы обменялись своими визитными карточками и условились при возможности повторить свою встречу в Бельгии или во Франции.
Время шло. Много интересного услышал я о французских артистах. Мне было очень интересно всё, что рассказывал Жан Габен. Я понимал, что никогда и нигде не смогу услышать либо прочесть всё то, что услышал за столиком салон-вагона.
Признаюсь, для меня соседство с Жаном Габеном и его интересные рассказы имели очень важное, особенное значение. Не хочу скрывать, но я, садясь в поезд, не переставал думать и волноваться в ожидании того, что ждало меня в Женеве. Ведь это было первое подобное задание "Центра". Я не мог исключить возможности, что "Центр" потерял связь с Дора потому, что резидент был разоблачен, произошел провал его резидентуры, а это могло представлять опасность и для меня. Именно поэтому рассказы Жана Габена имели для меня большое значение, они отвлекали от тревожных мыслей, действовали успокаивающе.
Поезд шел с непривычной для меня скоростью, и я не заметил, как мы прибыли на конечную станцию в Женеву. Мы по-дружески распрощались. Каждый отправился по заранее обдуманному маршруту". (с.170)
Этот эпизод является, на мой взгляд, ярким примером коммуникативных навыков (soft skills), которыми обладал разведчик Кент, а Жан Габен высказался чеканно:
Способность говорить на многих языках - это козырь, но закрыть рот - бесценно. Жан Габен
Первая встреча Кента и резидента Дора в Швейцарии
По версии Игоря Бондаренко в романе "Красные пианисты", Кент должен был приехать в Женеву не только для передачи шифра и кодовой книги, а и чтобы привезти крупную сумму денег, потому что агентство "Геопресс" испытывало материальные затруднения, но Кент якобы испугался и деньги не привез.
По версии Анатолия Гуревича, в шифровке "Центра", где ему предписывалось встретиться с резидентом Дора о передаче денег не было речи, необходимо было восстановить связь с ценной резидентурой, у которой отсутствовала возможность передавать донесения.
При первой встрече Дора произвел на меня несколько странное впечатление. Мне казалось, что он должен быть, безусловно, весьма культурным, грамотным и начитанным человеком, и удивило то, что он не особенно опрятный. Трудно было найти объяснение этому. Можно было подумать, что это оправдано его материальным положением. В то же время он мне лично и в беседе с Соней, до того как мы с ним встретились, указывал, что "агентство печати "Геопресс", несмотря на то, что с началом войны его прибыли уменьшились, от коммерческого краха далеко".
При нашей встрече я мог думать только о том, что его сдержанность оправдана тем, что встречались впервые люди, ничего не знавшие друг о друге. Что касается самого Шандора Радо, то сравнивая его с моим непосредственным начальником, резидентом Отто (Леопольд Треппер), я мог только выразить сожаление, что мне довелось работать не с ним, с Дора. Во всяком случае из нескольких встреч, а их было немного, я мог понять самое главное, а именно: "Центр" абсолютно обоснованно оценивал швейцарскую резидентуру как весьма важную и ценную. Это давало мне возможность буквально с первых часов нашей встречи прийти к заключению, что, выполняя это задание, я действительно впервые приношу моей Родине и "Центру" значительную пользу.
Анатолий Гуревич "Разведка - это не игра. Мемуары советского резидента Кента", с. 173-174
Кент обучил резидента Дора шифру и работе с кодовой книгой за несколько часов. Резидент Отто не смог научиться пользоваться шифром и поручал эту работу Кенту.
Кент провел инструктаж детально и толково. Он действительно знал свое дело.
Шандор Радо, "Под псевдонимом Дора", с. 65
Кроме обучения Дора работе с шифровальным кодом Кент передал ему программу прямой радиосвязи с "Центром", поделился ценным опытом работы с радиостанцией. Рекомендовал проводить короткие передачи и постараться часто менять конспиративные квартиры для работы раций, чтобы усложнить пеленгацию вражескими контрразведывательными органами.