«Эдит. Надеюсь, ты нашла свой рай. Или хотя бы покой. Я сам себя обманываю».
Он писал её портрет по памяти. Она являлась ему во снах, мучила и терзала. Но весь ужас заключался в том, что он желал видеть её вновь и вновь. Хотел ее обнять, поцеловать, забыть всё, что она натворила. Но она всегда исчезала, когда он к ней приближался. Такая живая и настоящая, почти как при жизни.
«Моя Эдит. Но ты никогда не была моей. Это обман».
Её лицо в его снах было напряжённым и печальным. Она молча умоляла простить её. Как будто он был в силах простить всё, что она сотворила: её измены и коварство.
«Чёрт, я схожу с ума».
Он знал, что она была одержима. Замечал это при жизни и догадывался, что и после смерти её терзали всё те же бесы. Она хотела знать, простил ли он её? Нет. Он не Иисус и не ангел. Он никогда не простит её. Она предала его любовь. Он не умел красиво говорить или писать тексты, но был гениальным художником. Он стал рисовать её левую руку. Все должны знать, что она — чудовище, скрывающееся под красивой личиной. Четырехпалая когтистая рука опиралась на стол. Она была мерзкая и вызывала отвращение .Он отомстил ей.
«Моя красивая Эдит, ты навсегда будешь заперта в этой комнате, наполненной тенями и привидениями".
Он продолжал рисовать картину, слезы текли по его лицу.
"Нет, я не брошу тебя . Я оставлю тебе портрет распятия. Ты почувствуешь его за своей спиной. В правой руке ты будешь держать ирисы. Это очищение, они тебе помогут пережить вечность».
Затем он вспомнил все те мерзости, которые её привлекали: богатые и потные мужчины, развратные женщины и веселье, постоянное веселье. Она любила деньги и красивую жизнь. Его слезы высохли. Он продолжил рисовать картину. Комната наполнялась персонажами. Они жили своей жизнью. Мерзкие, развращённые людишки. Неужели его Эдит не достойна лучшего? Нет, он так решил. Она заплатит за все. Ее душа не сможет уйти, запертая навсегда в поклятом портрете.
«Искупление».
Эдит, мой падший ангел. Когда-нибудь твой портрет сгорит в пожаре, и только тогда я перестану тебя проклинать. Ты навсегда останешься моей женой. Но даже моя смерть не вызволит тебя из ада, в который ты попала. Так я решил и так будет.
Художник закончил портрет и накрыл его черным полотном. Затем он нарвал ирисы в саду и устало, чуть сгорбившись, пошел на могилу своей жены.
Она всегда любила ирисы. Его Эдит.
Маргарита СЕРРОН