Анапа. Неужели снова мазут?

Черное море. Вопросы, которые не дают покоя

А не кажется ли вам, что море стало говорить чаще — только мы его не всегда слышим?

Вот скажите, откуда берётся пятно, которое, по оценкам, разрослось до ста с лишним квадратных километров? Может ли такое случиться “само собой”? Или всё-таки у любой тени на воде есть конкретный источник?

А если спутник Sentinel-1 видит это пятно ночью, да ещё с интервалом в несколько часов — значит ли это, что оно росло на наших глазах, только без зрителей?

И вот ещё: если злые языки говорят о 300–350 тоннах нефтепродуктов — это много или “незначительно”, как иногда формулируют? Сколько это — в бочках, в цистернах, в памяти моря?

Почему пятно вытянулось на десятки километров? Ветер ли его ведёт, как пастух стадо? А если ветер меняется — значит ли это, что и судьба побережья меняется вместе с ним?

А кто видел тот самый танкер? Один? Два? Или их там десятки, и каждый как будто ни при чём? Можно ли в море, полном судов, найти виновного — или вода всё спишет?

И если рассматриваются версии — перегрузка с борта на борт или последствия внешнего воздействия — то где заканчиваются предположения и начинается правда? И всегда ли правда всплывает быстрее нефти?

А вот ещё вопрос: если пятно уже достигло берега, значит ли это, что мы опоздали — или ещё нет? Что важнее — обнаружить или успеть?

Скажите, 45 килограммов сорбента — это много против сотен тонн? Это борьба или жест доброй воли перед стихией?

И боновые заграждения — они действительно удерживают чёрное пятно или только обозначают границу нашего спокойствия?

А птицы… более двухсот погибших. Это цифра для отчёта или чья-то последняя попытка напугать? И если птицы первыми принимают удар — не значит ли это, что мы просто идём следом?

И вот главный вопрос, который почему-то всегда остаётся за скобками:

если сегодня говорят, что пляжи откроются — значит ли это, что море уже согласилось?

Или море, как старый собеседник, просто молчит… но помнит?