"Ззздрастти!" - несколько ехидно произнесла Фрида, увидев среди мешков с мукой целующуюся парочку. Это был один из подмастерьев, итальянец Констанцио. И его девица, ну та самая. За ним все пыталась ходить евойная блондинка из Козельбруха... Хороша, конечно, была чертовка, а ситуация вышла-ну дур-дом, неужели Хозяин Мельницы верил, что она его сможет вызволить? Да ни в жизть... Скорее они оба погибнут, да и черт с ними обоими!! Главное, что Фрида заговорила мельницу от пожара вовремя.
"Кака така любовь, Кака така любовь, вам же ясно говорил Хозяин, всех подмастерьев предупреждал, не трогать её, эту Певунью, и тем более не целовать, говорили вам ясным немецким языком, не трогай её, беда будет, так не слушались, достукались по углам", -ворчала Фрида, помахивая своим ведьмовским веником. Так они ничего и не слушают, кроме звона монет, никакой звук не воспринимают... Фрида все больше раздражалась. Поцелуями своими мельницу не спалили, так крышу попалили! Вот твари!
"А ты што стоишь, иди сядь на стул",- визгливым голосом произнесла Фрида новенькому мальчику. -"Ишь ладный какой красавчик... Интеллигенция чай... В любовь веришь? В бескорыстную?"Ну ещё один из ослов,- так решила Фрида, продолжая допрос. -"Ты тут как очутился? Что?" Фрида прищурилась. -"Батька приказал? Ну это ты свистишь, ни один батька в здравом уме сюда свою корзиночку не отправит, если только он сам не Пумпухт."
О Пумппухт! Фрида вспомнила вдруг про господаря и бросилась на пол ничком, в страхе, время-то было без пяти двенадцать, вот он уже войдёт, как хозяин, на свою мельницу, а у неё опять не убрано, мухи да тараканы по полу снуют, ищут хоть крошечку хлеба, да плесень на стенах повсюду, а хлеб не испекли! Вот уж год назад он чуть её не наказал за то, что хлеба нет! И опять нет хлеба, они успели только муки намолоть. Но муки с избытком! Ох опять убьёт!
Лёжа на полу, Фрида произнесла скороговоркой: - "Слышь, ты... Антиллигент. Батька твой писец, чай? Каллиграфией владеет? Эй, новенький! Слушай меня внимательно. Любимчик Хозяина, дурачок Лышко. Он хочет мельницей завладеть. Но у него невесты нет, за ним никто не пришёл... Ходит он к бабе одной старой в Козельбрух, нужду справлять... к Гелене. Тоже... еще та певица, худа да костлява больше меры любой. Егойной женой ее кличут крестьяне. Да то вранье все. Нет у него жены. Потому что ведёт себя, дурак дураком. Ему корону надо лопатой поправить, слышь? Он душу продал, он чёрным вороном оборачивается. Платит он кровью, да не чужой, а своей, за Певунью какую-то иноземную. Обещался он ей, понимаешь? Да только стара она и не покажется ему наяву. Нет этого в её планах! Да и не баба она вовсе. Некромантка она-мужик заморский, а Лышко наш изъян имеет. Имя его никто не знает, знают только что Лышко кличка его. Средь живых не ищи его, ищи средь мёртвых баб. Найди Илону ведьму покойницу, пусть в глаза ему посмотрит. Пусть найдёт его.
А этим двум... Не завидуй, они сами мёртвым скоро завидовать станут. Певунью ту Вирджинией кличут, а парень её, подмастерье, итальянец Констанцио.Может, Вирджиния хлеба нам сегодня раздобудет, булочек с маком, и Пумпухт не накажет нас."- Фрида подмигнула Вирджинии и присвистнула, до чего у этих двух влюблённых был потешный вид!