Из воспоминаний Вячеслава Никифорова:
За нами приехали "покупатели"- пограничники, уже тогда знали, что придется служить на южной границе Советского Союза. Учебка прошла в г. Пяндж Таджикской ССР. Оттуда уже распределили по заставам, я попал в 3-ю заставу Московского погранотряда, это в Кулябской области. Там рядом был поселок Московский, поэтому и отряд так назван. Наша застава называлась "Комсомол". Она была небольшой, даже сорока человек не было. Где-то через год службы меня назначили вожатым собаки. Я был лучшим по бегу, вот поэтому начальник заставы и выбрал меня. Мы с моим Тимом ежедневно патрулировали границу, которая в том месте проходила по реке Пяндж. Наш участок был утчь больше 10 километров. Нас с утра на машине забрасывали в левый фланг, и мы шли по границе. Если вначале нас было двое и плюс собака, то после событий в декабре 1979 года патрулировали три солдата и собака. Мы располагались на равнине, может, поэтому у нас никаких инцидентов не было. Но уже после Нового года на территории Афганистана, если смотреть с вышки днем, можно было заметить вооруженных людей, а по ночам слышались автоматные очереди.
В июне 80-го наша маневренная группа из трехсот солдат открывала точку напротив нашей заставы, только на территории Афганистана. Впереди шел бульдозер, прокладывая дорогу через непроходимые камыши, за ним следовали два БТРа, затем – машины с солдатами. Вдоль границы тогда выросло немало таких точек, обеспечивавших неприкосновенность наших рубежей: Янги-Кала, Хаун, Калайкум… Наша называлась по названию близлежащего населенного пункта Кара-Тепе. Так как лагерь расположился неподалеку от кишлака, по ночам оттуда доносились выстрелы. Днем мы прочесывали селение и всю округу, пресекая образование вооруженных групп. Таким было мое первое знакомство с Афганистаном.
Снова служба в Союзе, и полгода спустя в отряд неожиданно нагрянула инспекторская проверка – нужно было пробежать полосу препятствий и в конце отстреляться. В результате с каждой заставы отобрали по одному лучшему солдату для отправки в Демократическую Республику Афганистан… Отправляли лучших, я показал отличные результаты как на полосе препятствий, так и в стрельбе. Так и попал в группу. Был февраль, 20 градусов тепла, солнце слепило глаза. Стоим на вертолетной площадке в полной боевой готовности, одеты по-зимнему. Загрузились, и два наших вертолета, поднявшись в небо, взяли нужный курс. Летели без погон, без опознавательных знаков – там не должны были знать о присутствии советских пограничников. Летели над равниной, петляли по ущелью средь высоких гор. Прилетели на место, а там – зима, снег. Пока один вертолет садился и выгружал нас, другой кружил над лагерем – дежурил. Лагерь располагался на небольшой ровной площадке в ущелье. Рядом – река, полноводная, быстрая и шумная, вода в ней чистая и холодная, как из родника. Этот лагерь надолго стал нашим домом, где мы жили в палатках, спали не раздеваясь, в спальных мешках, до утра поддерживая тепло печкой-буржуйкой. Свет вырабатывал дизель-генератор. Лагерь по периметру был окружен сигнальными ракетами, опасные направления – растяжками из гранат и противопехотными минами. Из вооружения у нас имелось только то, что можно переносить на руках – ручные пулеметы, гранаты, секретные по тем временам гранатометы. У меня был ПКС – пулемет Калашникова станковый.
Мирное население встретило нас нормально, так как получало гуманитарную помощь от советской стороны. Бывало так, что мы не слышали звуков наших летящих вертолетов, так как находились в горах, и рядом текла очень шумная река. И когда видели, как бегут дети с ведрами, было ясно: летит вертолет, а афганцы бегут за керосином. Недалеко от нас базировались правительственные войска Республики Афганистан, так они тоже иногда приходили к нам за едой, гуманитарной помощью. Небольшими разведгруппами нас забрасывали на вертолетах в разные районы, домой же возвращались пешим ходом, и на пути попадались не только мирные жители... Раз в неделю по 15 солдат во главе с офицером уходили на пятый пост, что размещался в горах – охранять тропу, чтобы по ней не прошли душманы. Поднимались туда 4 часа, таща на себе оружие, дрова, продукты. Сверху лагерь был виден как на ладони… Ночь. Тишина, только внизу чуть слышно журчит вода. Снег давно сошел, и поэтому очень темно. Вдруг сработала сигнальная ракета, осветив окрестность и несколько человеческих силуэтов, по которым мы тут же открыли огонь. Ракета догорела, мы стреляли и кидали гранаты в темноту, вражеские пули со свистом пролетали над головой. С рассветом бой закончился, среди нас двое раненых, своих же душманы прихватили с собой. "Грузов 200", слава богу, у нас не было.
Я не писал домой ни слова об Афганистане. Да и адрес у нас не изменился, отличался всего на одну букву. И видя эту букву, адресованные мне письма отправляли уже не на заставу, а на временное место дислокации, в Афганистан. Сказал родителям только когда демобилизовался, и то вскользь. Нас же тогда в открытую не называли воинами-интернационалистами. 20 мая за нами прилетел вертолет, чтобы увезти нас на Родину – мы свой воинский долг перед ней выполнили. А рассуждать – это не солдатское дело, был приказ – мы исполняли.
Подписка Telegram - отличный выбор! https://t.me/pogranstroy
Источник информации: respublika21.ru
В оформлении использованы фотографии с сайта: respublika21.ru, mmg-shora.ucoz.ru
Уважаемые читатели! Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и делитесь своими воспоминаниями!