Фраза «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет» известна каждому со школьной скамьи. Она стала едва ли не визитной карточкой ранней русской истории, символом добровольного призвания варяжских князей и одновременно — предметом бесконечных споров и политических спекуляций. Но что, если мы никогда не понимали эту фразу правильно? Что, если за привычным переводом скрывается совершенно иной смысл, а сам летописный текст при внимательном прочтении открывает такие глубины, о которых официальная историография предпочитает умалчивать? Дословный разбор легенды о призвании варягов, сохранившейся в разных летописных списках, позволяет не только восстановить подлинный смысл этого знаменитого эпизода, но и понять, как и почему он был искажён позднейшими интерпретаторами, начиная с немецких академиков XVIII века и заканчивая современными школьными учебниками.
Начнём с самого текста. В «Повести временных лет» под 6370 годом (862-м по современному летосчислению) читаем: «И изгнаша варягы за море, и не даша имъ дани, и почаша сами в собѣ володѣти. И не бѣ в нихъ правды, и въста родъ на родъ, и быша усобицѣ в них, и воевати сами на ся почаша. И ркоша: „поищемъ сами в собѣ князя, иже бы володѣлъ нами и рядилъ по ряду, по праву“. Идоша за море к варягомъ, к руси. Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инѣи и готе, тако и си. Ркоша руси чюдь, словенѣ, кривичи и вся: „земля наша велика и обилна, а наряда въ ней нѣтъ. Да поидете княжить и володѣть нами“» .
Обратим внимание на ключевое слово, вокруг которого построена вся легенда и которое стало камнем преткновения для многих поколений историков. В церковнославянском оригинале употреблено слово «нарядъ», а вовсе не «порядокъ», как часто переводят. «Словарь русского языка XI–XVII веков», опираясь на множество примеров из исторических источников, определяет «нарядъ» как «порядок, устройство, правопорядок, организация», «деятельность по устройству, организации чего-либо, руководство, управление, надзор», «приказание о посылке на работу, на службу, задание, назначение, приказ, распоряжение» . Соответственно, «нарядникъ» — это «распорядитель, начальник, руководитель», «назначающий людей на работы и следящий за их исполнением» . В ряде других летописей (например, в Новгородской четвёртой) эта фраза читается как «земля наша добра и велика есть, изобильна всем, а нарядника в ней нет» . То есть речь идёт не об отсутствии порядка как такового, а об отсутствии управляющего, администратора, человека, который взял бы на себя функции организации и распорядительства. Это принципиально иной смысл, нежели тот, что вкладывали в легенду позднейшие интерпретаторы, начиная с Карамзина.
Вопреки возникшим в XIX веке интерпретациям, смысл летописной легенды заключается вовсе не в отрицании способности призывающей стороны (будущей Руси) к установлению государственного порядка . Фраза относилась к смене племенного права государственным законом. Как и в других летописных сюжетах о первых русских князьях, здесь говорится о смене племенного права государственным «русским законом» . Племена, изгнав варягов, попытались управляться самостоятельно, но столкнулись с неизбежными для родового строя усобицами — «въста родъ на родъ». Им потребовался внешний арбитр, который стоял бы над родами и племенами, способный «рядити по ряду, по праву» — то есть судить на основе договора и справедливости, а не родовых обычаев и кровной мести.
Обратим внимание на состав призывающих племён. Летопись перечисляет их с предельной точностью: «чюдь, словенѣ, кривичи и вся» . Это не только славяне (словене и кривичи), но и финно-угорские племена (чудь и весь). Конфедерация племён Северо-Запада, осознавшая необходимость единой власти, действует сообща. В некоторых летописях упоминается и меря . Примечательно, что призывающие обращаются не к абстрактным «варягам», а конкретно «к руси» — к тому варяжскому племени, которое носило это имя. Летописец специально поясняет: «Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инѣи и готе, тако и си» . То есть варяги-русь — это один из варяжских народов, наряду со шведами, норвежцами, англичанами и готами. Для летописца это очевидное различение, которое позднейшие норманисты просто проигнорировали, отождествив варягов вообще со скандинавами.
Теперь обратимся к географии призвания. В разных летописных списках место, куда приходит Рюрик, указывается по-разному. В Лаврентьевской летописи оно пропущено — там зияет пустота, позднее заполненная догадками переписчиков . В Ипатьевской и Радзивиловской читаем: «И придоша къ словѣномъ пѣрвѣе. И срубиша город Ладогу. И сѣде старѣйший в Ладозѣ Рюрикъ, а другий, Синеусъ на Бѣлѣ озерѣ, а третѣй Труворъ въ Изборьсцѣ. И от тѣхъ варягъ прозвася Руская земля» . И лишь через два года, после смерти братьев, Рюрик «пришед к Ильмерю, и сруби город над Волховом, и прозва и Новгород» . Новгородская первая летопись, напротив, сразу называет местом княжения Новгород . Это противоречие давно замечено исследователями. Современная археология подтверждает, что Новгорода в 862 году ещё не существовало — он возникает не ранее середины X века . Зато Ладога существовала уже в VIII веке, а Рюриково городище под Новгородом — в последние десятилетия IX века. «Ладожский» извод легенды, таким образом, выглядит более достоверным, а «новгородский» — более поздним, связанным с возвышением Новгорода в XI–XII веках .
Имена братьев Рюрика — Синеус и Трувор — также вызывают множество вопросов. Ещё в XIX веке была высказана гипотеза, поддержанная впоследствии академиком Рыбаковым, что эти имена возникли из неверно понятого скандинавского выражения «sine hus» и «thru varing», что означало «свой род» и «верная дружина» . То есть летописец, пользовавшийся устным скандинавским источником, мог принять нарицательные слова за имена собственные. Эта версия прекрасно объясняет, почему оба «брата» умирают через два года, не оставив никаких следов в истории, и почему после их смерти власть Рюрика становится единоличной. Если же это были не братья, а его родственники и дружинники, то их «смерть» в летописном тексте может быть метафорой их слияния с дружиной Рюрика, растворения в ней. В любом случае, лингвистический анализ заставляет усомниться в реальном существовании этих персонажей как отдельных личностей.
Современные исследователи, такие как Н.И. Платонова, убедительно показали, что Варяжская легенда имеет сложную структуру и восходит к разным устным источникам — эпическим преданиям, местным топонимическим легендам, родовым сказаниям . Политическая актуальность различных версий легенды в историческом контексте XI – начала XII века прослеживается отчётливо. «Нельзя рассматривать ни одну версию — „новгородскую“ или „ладожскую“ — как непосредственное отражение событий IX в. Тем не менее, данный текст содержит в опосредованном виде значимую информацию о раннем этапе древнерусской истории, которая может быть извлечена аналитическим путём» .
Примечательно, что мотив призвания правителя со стороны является общим местом средневековой литературы. Ещё в XIX веке было обнаружено почти дословное совпадение летописного рассказа с «Деяниями саксов» Видукинда Корвейского, где бритты призывают саксов: «Обширную, бескрайнюю свою страну, изобилующую разными благами, [бритты] готовы вручить вашей власти» . Исследователи полагают, что здесь мог сказаться общий для формирующихся государственных образований раннего Средневековья эпический мотив, однако сказание о призвании варягов, по представлениям учёных, опиралось и на местные традиции . Как отмечает П.С. Стефанович, «основная идея всего эпизода – это идея привнесения порядка в хаос, анархию, которая опять же является стандартным ходом в средневековой литературе» .
Наконец, нельзя обойти молчанием вопрос о происхождении самого имени «Русь» в контексте легенды. Летописец прямо связывает его с варягами: «И от тѣхъ варягъ прозвася Руская земля» . Но при этом он же в других местах называет русью и полян, и новгородцев. В Новгородской первой летописи читаем: «И от тѣх Варягъ, находникъ тѣхъ, прозвашася Русь, и от тѣх словет Руская земля; и суть новгородстии людие до днешняго дни от рода варяжьска» . То есть для летописца русь — это не этнос в чистом виде, а скорее социальная или политическая категория: так стали называться славянские племена, принявшие власть варяжских князей. Это важнейшее уточнение, которое разрушает норманистскую конструкцию о «принесении имени» скандинавами. Имя пришло с княжеской властью, но носителями его стали местные славяне, быстро ассимилировавшие пришельцев.
Таким образом, дословный разбор летописного текста о призвании варягов приводит нас к выводам, прямо противоположным тем, что навязываются в школьных учебниках. Слова «а наряда въ ней нѣтъ» означают не отсутствие порядка и неспособность к самоуправлению, а потребность в едином правителе-распорядителе, который стоял бы над родоплеменными структурами. Призвание происходило не в Новгород, а в Ладогу, и лишь позднее Рюрик основал Новгород. Имена Синеуса и Трувора, скорее всего, являются результатом неверного перевода, а сами варяги-русь — не скандинавы, а один из варяжских народов, скорее всего, балтийские славяне, говорившие на понятном для новгородцев языке. И главное — легенда о призвании не унижает, а возвеличивает наших предков, которые сумели осознать необходимость государственного устройства и найти мудрое решение для прекращения усобиц.
Ломоносов, первым бросивший вызов норманистской фальсификации, интуитивно чувствовал эту правду. Он понимал, что летопись говорит не о неспособности славян к государственности, а о закономерном этапе развития, когда родоплеменные отношения сменяются государственными. Легенда о призвании — это не свидетельство нашей отсталости, а свидетельство нашей политической зрелости, умения договариваться и находить общие решения. Именно так её и следует понимать.
Если вы хотите узнать ещё больше о том, как на самом деле следует читать древнерусские летописи, какие тайны скрывают их, казалось бы, хорошо известные строки и почему официальная историография упорно продолжает тиражировать искажённые переводы, — читайте нашу книгу. В ней вы найдёте ответы на вопросы, которые школа всегда обходила стороной, и сможете прикоснуться к подлинной, неискажённой истории нашего Отечества.