В летописном рассказе о призвании варягов есть одно слово, которое обычно выпадает из поля зрения читателей и даже многих исследователей, хотя именно в нём скрыт ключ к пониманию всей драмы ранней русской истории. Слово это — «находники». В Новгородской первой летописи читаем: «И от тѣх Варягъ, находникъ тѣхъ, прозвашася Русь, и от тѣх словет Руская земля; и суть новгородстии людие до днешняго дни от рода варяжьска» . Вдумаемся в эту фразу: варяги названы «находниками». Что же означает это слово и почему оно способно перевернуть всё наше представление о призвании?
Обратимся к «Словарю древнерусского языка (XI–XIV вв.)», где слово «находьникъ» определено предельно чётко — «пришелец» . В летописи под 862 годом читаем: «и по тѣмъ городомъ суть находници Варязи, а перьвии насельници в Новѣгородѣ Словѣне» . То есть летописец проводит важнейшее разграничение: первые поселенцы, коренные жители Новгорода — словене, а варяги — это пришлые люди, появившиеся здесь позже. Никакого отношения к основателям государства, к первоначальному заселению земли это слово не имеет. Варяги — не создатели, не устроители, не демиурги русской государственности. Они — пришельцы, явившиеся на уже обжитую, уже имеющую своих «насельников» землю.
Этимология слова прозрачна и говорит сама за себя. «Находник» образовано от глагола «находити» — приходить, прибывать, обнаруживаться . Это тот, кто «нашёлся», кто пришёл со стороны, кого здесь раньше не было. В современном языке сохранилось слово «находка» — то, что нашли, что появилось. Так и варяги — они «нашлись» на русской земле, пришли из-за моря, но не они эту землю создали и не они первыми на ней поселились. Это принципиально важное разграничение, которое норманисты предпочитают не замечать, но которое для летописца было очевидным.
Обратим внимание на контекст употребления этого слова. Летописец, рассказывая о призвании, специально подчёркивает, что новгородцы — «от рода варяжьска», но при этом они же — «первии насельници». Как это понимать? А понимать это можно только одним образом: варяги, придя на землю словен, быстро смешались с местным населением, передали ему своё имя, но сами растворились в нём. Новгородцы стали называться русью по тем варягам, которые пришли и осели среди них, но при этом остались потомками исконных славянских поселенцев. Это не колонизация и не завоевание — это инфильтрация, вживление пришлого элемента в местную среду.
Теперь вспомним, что в «Повести временных лет» призывающие племена обращаются к варягам со знаменитыми словами: «Земля наша велика и обилна, а наряда въ ней нѣтъ». Мы уже разбирали слово «наряд» в предыдущих статьях, но в свете понятия «находники» оно приобретает особый оттенок. «Наряд» — это не порядок вообще, а управление, распорядительство, административная структура . Племена, изгнав варягов и попытавшись управляться самостоятельно, столкнулись с усобицами — «въста родъ на род». Им потребовался внешний арбитр, который стоял бы над родами и племенами, способный «рядити по ряду, по праву». И они пригласили таких арбитров — «находников», которые, придя, должны были выполнять функции судей и администраторов, не затрагивая исконных прав местного населения.
В этом контексте становится понятным и знаменитое замечание летописца о том, что варяги «находници» — пришлые, а словене — «первии насельници». Летописец, живший в XII веке, через триста лет после описываемых событий, прекрасно осознавал эту разницу. Для него было очевидно, что государственность на Руси имеет местные корни, а варяги — лишь эпизод, лишь пришлый элемент, который был приглашён для выполнения конкретных функций и быстро ассимилировался. И это понимание сохранилось в языке, в самом слове «находники», которое норманисты предпочитают не замечать, но которое при внимательном прочтении разрушает всю их конструкцию.
Интересно, что современные исследователи, работающие с летописными текстами, всё чаще приходят к выводу о том, что в основе легенды о призвании лежат не столько реальные события, сколько литературные топосы и политические конструкции. Как отмечает П.С. Стефанович, мотив призвания правителя является общим местом средневековой литературы: почти дословное совпадение летописного рассказа обнаруживается в «Деяниях саксов» Видукинда Корвейского, где бритты призывают саксов . Однако, признавая за летописным рассказом характер топоса, исследователь всё же призывает не сомневаться в существовании некоторой реальности, лежащей в его основе и переплетённой с литературой и идеологией . И в этой реальности слово «находники» занимает центральное место, указывая на действительное соотношение местного и пришлого элементов.
Академик В.Л. Янин, крупнейший знаток новгородской археологии и истории, неоднократно подчёркивал, что «в отличие от норманистских теорий, возводящих установление правопорядка на Руси к призванию варяжской династии, мы видим в истории Новгорода победу традиционной, растущей из местных корней государственности над княжеской, её большую жизнестойкость и обладание более сильными возможностями» . Эта концепция, основанная на многолетних археологических раскопках, полностью соответствует летописному противопоставлению «находников» и «первых насельников». Государственность росла из местных корней, а варяги были лишь эпизодом, лишь инструментом в руках местных племён, пригласивших их для решения конкретных задач.
Важно отметить и то, как слово «находники» соотносится с другими летописными понятиями. В некоторых летописях варяги называются также «находници» в контексте взимания дани. Сначала они дань брали как завоеватели, потом были изгнаны, потом призваны вновь, но уже на иных условиях — на условиях «ряда», договора. Эта эволюция от «находников-захватчиков» к «находникам-наёмникам» прекрасно прослеживается по летописным текстам и объясняет многое в ранней русской истории. Варяги не были создателями государства — они были инструментом в руках тех, кто это государство уже строил.
Таким образом, слово «находники» действительно объясняет очень многое. Оно указывает на то, что варяги были пришлыми, а не коренными жителями русской земли. Оно подчёркивает, что первыми насельниками, первыми строителями государственности были славяне. Оно раскрывает механизм призвания: местные племена, осознав необходимость единой власти, пригласили внешних арбитров для выполнения судебно-административных функций. И оно же объясняет, почему варяги так быстро исчезли с исторической сцены, не оставив заметного следа ни в языке, ни в культуре, ни в государственных институтах — они были «находниками», пришлыми, и, выполнив свою функцию, растворились в массе местного населения.
Ломоносов, первым бросивший вызов норманистской фальсификации, интуитивно чувствовал эту правду. Он понимал, что летопись говорит не о создании государства варягами, а о приглашении внешних управителей в уже существующее государственное образование. Слово «находники» — одно из тех слов, которые при внимательном прочтении открывают подлинный смысл летописного текста и разрушают мифы, созданные немецкими академиками в XVIII веке.
Если вы хотите узнать ещё больше о том, какие слова древнерусского языка хранят ключи к пониманию нашей подлинной истории, если вы хотите научиться читать летописи так, как их читали наши предки, а не так, как их истолковали немецкие историки — читайте нашу книгу. В ней вы найдёте ответы на вопросы, которые школа всегда обходила стороной, и сможете прикоснуться к подлинной, неискажённой истории нашего Отечества.