Спор о присутствии скандинавов на Руси и их роли в создании нашей государственности длится уже третье столетие, и за это время он давно перерос из области летописных цитат в сферу вещественных доказательств. Именно археология, оперирующая не интерпретациями, а реальными предметами, должна была бы поставить точку в этом затянувшемся противостоянии. И действительно, многолетние раскопки в трёх ключевых пунктах, связанных с варяжской легендой — Гнёздове под Смоленском, Старой Ладоге на Волхове и Тимерёве под Ярославлем, — дали огромный материал для размышлений. Но вместо того чтобы прояснить картину, этот материал породил ещё больше споров, потому что интерпретация одних и тех же находок может быть диаметрально противоположной в зависимости от исходных установок исследователя. Что же на самом деле говорят раскопки — подтверждают ли они массовое присутствие скандинавов или, напротив, рисуют картину эпизодического участия северных наёмников в жизни славянских племён, которые сами создавали свою государственность?
Начнём с Гнёздова — уникального археологического комплекса, расположенного в тринадцати километрах к западу от Смоленска, на обоих берегах Днепра . Это место по праву называют одним из центров образования древнерусской государственности, ключевым пунктом центральной части пути «из варяг в греки» . Масштабы Гнёздова поражают воображение: площадь его Центрального поселения составляла не менее сорока гектаров, а курганный могильник насчитывал не менее пяти тысяч насыпей — это самый крупный курганный могильник как в России, так и в Европе . В течение многих десятилетий здесь работали археологи, и каждый сезон приносил новые открытия, заставляющие пересматривать устоявшиеся представления. Раскопки 2024 года, проведённые Смоленской экспедицией МГУ, позволили обнаружить уникальные деревянные конструкции на Центральном городище — огромный котлован, заглублённый не менее чем на пять метров, с фрагментами сгоревшего настила, что дало возможность по-новому взглянуть на историю фортификационных сооружений этого древнего поселения . А в 2025 году исследователи получили целостный стратиграфический разрез протяжённостью двенадцать метров, в котором прослежены как минимум семь этапов строительства укреплений, существовавших с конца IX по первую половину XI века .
Но главное, конечно, не стены и рвы, а те предметы, которые попадают в руки археологов и позволяют судить о том, кто жил в Гнёздове и чем занимался. И здесь картина складывается довольно пёстрая. С одной стороны, найдены предметы, несомненно связанные со скандинавским миром: подковообразная застежка-фибула, которую, как считается, делали на западе Финляндии, металлическая накладка на уздечку, украшенная в североевропейском стиле Борре, точно такая же, как найденная в погребении в Средней Швеции . Накладка эта, по мнению учёных, отлита по той же модели, что и шведская, что даёт основания предполагать: владелец уздечки (или его конь), позже захороненный в Уппланде, бывал в Гнёздове, где и обронил эту вещицу . С другой стороны, подавляющее большинство находок имеет совершенно иное происхождение. В раскопе 2024 года, благодаря тотальной промывке культурного слоя на ситах, было обнаружено около 1400 предметов — стеклянные, каменные и керамические бусы, привезённые из Восточного Средиземноморья и Северной Африки, почти тридцать арабских монет, отчеканенных в VIII–IX веках, славянские височные кольца, трёхрогая подвеска-лунница, ранневенгерская серебряная с золочением поясная бляшка, переделанная в подвеску . Найдены и свидетельства местного ремесла: тигли для литья цветного и драгоценного металла, шиферные и глиняные пряслица, ладейные заклёпки, ключи, ножи, огромное количество керамики .
Особого внимания заслуживают весы и весовые гирьки — инструменты торговцев, которые в Гнёздове представлены в изобилии. Это и понятно: поселение было крупнейшим торговым центром, где встречались купцы с севера и юга, запада и востока. Арабские дирхемы, найденные здесь, в том числе аббасидский дирхам ал-Ма"муна 812/813 годов, обнаруженный в 2025 году в одном из ранних горизонтов, позволяют датировать начальные этапы существования поселения концом IX века . Вся эта масса предметов рисует картину bustling торгового центра с интернациональным населением, где скандинавы были лишь одной из многих групп, причём далеко не самой многочисленной. Как отмечают исследователи, «предметы скандинавского происхождения составляют мизерный процент от общего числа всех находок», и ничего, что твёрдо указывало бы на полный норманнский комплекс, до сих пор не обнаружено .
Обратимся теперь к Старой Ладоге — месту, которое сами летописи называют первой столицей Рюрика. Здесь, на берегу Волхова, археологические исследования ведутся уже более сорока лет, и каждый сезон приносит новые открытия . В 2016 году на раскопках на Варяжской улице, почти у самого берега, была найдена маленькая металлическая подвеска в форме молота Тора — предмет, прямо указывающий на скандинавское присутствие . По словам заместителя начальника Староладожской экспедиции Натальи Григорьевой, эта находка подтверждает, что её владельцем был кто-то из варягов, возможно, из тех, кто бывал в Ладоге в зимний период . Многолетние исследования, как утверждают археологи, подтверждают данные русских летописей о присутствии скандинавских воинов в Ладоге в середине IX века — того самого времени, с которого летописцы отсчитывали начало русской государственности .
Но самые интригующие результаты принесли раскопки 2024 года. В крепости и на примыкающем к ней Земляном городище археологи обнаружили обугленные бревна на дне раскопа — остатки построек, сгоревших в 860-х годах, что определено путём дендрохронологического анализа . Пламя бушевало здесь примерно в тот период, когда в Ладогу пришёл легендарный Рюрик. Следы этого пожара прослеживаются на всей раскопанной площади поселения — оно сгорело практически полностью, погибли все постройки . Руководитель отряда Наталья Григорьева задаётся риторическим вопросом: «Таким ли мирным был приход Рюрика в Ладогу?» . В самом деле, если призвание было мирным, почему поселение сгорело дотла именно в тот момент? Археология здесь вступает в противоречие с летописной легендой, заставляя задуматься о том, что на самом деле происходило на берегах Волхова в середине IX века.
Ещё один важный объект в Старой Ладоге — раскоп у реки Заклюки, где в последние годы были сделаны сенсационные открытия. Здесь обнаружили древний могильник, причём «двухслойный»: под христианским некрополем XI–XIV веков находятся более ранние захоронения первой половины X века . В 2024 году на площади 140 квадратных метров найдено более тридцати останков — все христианские, тела ориентированы головой на запад, но поминального инвентаря нет . Под одним из парных захоронений нашли маленький лепной горшок — целый, не разбитый, а в нём два амулета: из костей бобра и, возможно, коровы . Это, скорее всего, след более раннего, языческого могильника, существовавшего здесь до прихода христианства. Такие находки показывают, насколько сложной была картина этнических и религиозных взаимодействий в этом регионе.
Третий ключевой пункт на карте варяжских древностей — Тимерёвский археологический комплекс под Ярославлем, на берегу реки Которосли . Это полиэтничное поселение IX — начала XI века, состоявшее из неукреплённых поселений общей площадью более одиннадцати гектаров и курганного могильника, насчитывающего несколько менее пятисот насыпей . Тимерёво было торгово-административным и военным центром, тесно связанным с Волжским торговым путём «из варяг в хазары» . Здесь найдены три крупнейших клада арабских серебряных монет, в том числе самый большой в Восточной Европе — более двух тысяч дирхемов, на многих из которых вырезаны рунические граффити . Эти монеты, начиная с испанских Омейядов VIII века и первых Идрисидов, свидетельствуют об интенсивной торговле с Востоком.
Что касается этнического состава населения Тимерёва, то здесь, как и в Гнёздове, картина довольно пёстрая. Археологи выделяют три основных компонента: финно-угры (их было большинство, причём различного происхождения — как Волго-Окского, так и пермского из Прикамья), славяне (ильменские словене и кривичи) и скандинавы . Скандинавы, по всей видимости, играли ведущую роль в военной организации поселения, но их количество было не так велико, как принято думать. Важно, что в X веке количество скандинавских захоронений уменьшается, при этом количество и разнообразие привозных северных вещей увеличивается — это указывает на размывание этнических границ, на то, что скандинавские вещи становятся просто модными предметами, которые носят местные жители . А с конца X века скандинавские захоронения уже не прослеживаются вовсе — они полностью растворяются в местной среде . Славянское население начинает встречаться в Тимерёве с середины X века .
Особого внимания заслуживают находки, связанные с проникновением христианства. В Тимерёве обнаружены кресты, вырезанные из монет, и другие свидетельства христианского личного благочестия — это одни из наиболее ранних подобных находок на территории Руси . Удивительно, но значительная часть скандинавского населения, судя по этим находкам, была обращена в христианство уже в X веке . Среди других интересных предметов — шахматные фигуры с руническими надписями, что говорит о распространении игры в шахматы, пришедшей с Востока, и о том, что руны были известны местным жителям .
Важно подчеркнуть, что все три памятника — Гнёздово, Ладога и Тимерёво — существовали примерно в одно время и выполняли сходные функции. Это были торгово-ремесленные и военные центры, возникавшие на ключевых точках трансконтинентальных торговых путей. Население их было смешанным, полиэтничным, что естественно для любого торгового города того времени. Скандинавы присутствовали здесь — это неоспоримый факт, подтверждённый множеством находок. Но присутствовали они как одна из этнических групп, причём далеко не самая многочисленная, и их влияние быстро сходило на нет по мере развития местной государственности. Уже к концу X — началу XI века скандинавские захоронения исчезают, скандинавские вещи перестают быть маркерами этнической принадлежности и становятся просто предметами торговли, а сами скандинавы ассимилируются славянским населением.
Что же говорят раскопки о варягах? Они говорят о том, что никакой «норманнской колонизации» Восточной Европы не было. Было эпизодическое присутствие скандинавских дружинников и купцов, которые вливались в местную жизнь, быстро ославянивались и не оказывали решающего влияния ни на развитие государственности, ни на формирование культуры. Древнерусское государство создавалось не варягами, а местным славянским населением, которое сумело наладить торговлю, построить города, организовать оборону и в конечном счёте объединить огромные территории под своей властью. Археология, если подходить к ней непредвзято, полностью подтверждает эту картину, рисуемую антинорманистской традицией.
Ломоносов, боровшийся с норманистской фальсификацией, не располагал теми археологическими данными, которые есть у нас сегодня. Но его интуиция, его понимание русской истории оказались пророческими: он чувствовал, что никакого решающего скандинавского влияния не было, что Русь развивалась самостоятельно, опираясь на собственные силы и традиции. Раскопки Гнёздова, Ладоги и Тимерёва подтверждают его правоту с цифрами и фактами в руках. Скандинавов на Руси было немного, они быстро растворялись в славянской среде и не оставили сколько-нибудь заметного следа ни в языке, ни в культуре, ни в государственных институтах. История России гораздо древнее и богаче, чем пытаются представить её западные интерпретаторы.
Если вы хотите узнать ещё больше о том, что на самом деле скрывается под курганными насыпями Гнёздова, Ладоги и Тимерёва, если вы хотите разобраться в методологии археологических исследований и отделить подлинные находки от тенденциозных интерпретаций — читайте нашу книгу. В ней вы найдёте ответы на вопросы, которые школа всегда обходила стороной, и сможете прикоснуться к подлинной, неискажённой истории нашего Отечества.