Слово «варяг» знакомо каждому со школьной скамьи. Оно прочно ассоциируется у нас с суровыми северными воинами, призванными новгородскими словенами для установления порядка, с путём «из варяг в греки», с первыми страницами «Повести временных лет». Но задумывались ли мы когда-нибудь, что на самом деле означает это слово, откуда оно взялось и какой смысл вкладывали в него наши предки? Официальная наука, следуя норманнской теории, созданной немецкими академиками в XVIII веке, предлагает одно объяснение, но при ближайшем рассмотрении оно оказывается лишь вершиной айсберга, за которым скрывается совершенно иная, подлинная история происхождения этого загадочного термина. И эта история напрямую связана с той великой битвой за нашу историю, которую вёл Михайло Ломоносов против Миллера и Байера, доказывая славянские корни варяжского мира.
Начнём с того, что в самой Скандинавии слово «варяг» в том значении, в каком мы его знаем, практически не употреблялось. В скандинавских сагах встречается термин «væringjar», но он имел весьма ограниченное распространение и применялся почти исключительно по отношению к воинам-наёмникам, служившим в Византии . В языке поэзии скальдов, в топонимике он почти не отразился, что само по себе странно для слова, которое, по версии норманистов, должно было быть исконно скандинавским и обозначать целый народ или социальную группу. Как справедливо отмечают исследователи, в самой Скандинавии слово «варяг» не было самоназванием — так их называли другие, и называли с вполне определённой целью.
Обратимся теперь к версии, которую официальная историография предпочитает замалчивать или объявлять «лингвистически необоснованной» . Согласно этой версии, слово «варяг» восходит к названию западнославянского племени варинов, или вагров, живших на южном побережье Балтийского моря . Эти варины упоминаются уже в римских текстах I–II веков — у Тацита, Плиния Старшего, Птолемея — и локализуются именно там, где позднее русский летописец поместит варягов: к юго-востоку от англов, на территории от устья Эльбы до земель лютичей и сорбов . Самоназвание варины / варги, по мнению таких исследователей, как В. Лаур или Х. Краэ, происходит от древнеиндоевропейского корня uor- / ur-, означавшего «вода», «дождь», «река» . Этот корень встречается в древнеиндийских, авестийских и тохарских языках, что указывает на глубочайшую древность понятия, связанного с водной стихией. И это естественно для народа, который был отличными мореходами и населял побережье Варяжского (Балтийского) моря.
Самое же поразительное открытие ждёт нас в языке самих балтийских славян. На наиболее позднем из сохранявшихся языков этой группы слово «варанг» означало просто «меч» . Вдумайтесь: варяг — это «мечник», воин, дружинник. Это название не имеет никакого отношения к скандинавским корням, зато прекрасно объясняет, почему варяги на Руси воспринимались прежде всего как воины-наёмники. А если вспомнить, что в древнерусском языке существовало слово «варити» — оберегать, защищать, предварять (отсюда и современное «оберегать», и «предварять»), то этимология становится ещё прозрачнее. Варяг — это тот, кто оберегает, защищает, стоит на страже порядка. Именно это значение мы находим в «варок», «варинка», «варач» — диалектных словах, означавших задний двор, загон для скота, то есть место, которое что-то охраняет . И не отсюда ли идёт знаменитое летописное призвание варягов для установления порядка и защиты от усобиц?
Норманистская этимология, возводящая слово «варяг» к древнескандинавскому vár — «обет, клятва, верность», предлагает иное толкование: væringjar — это «союзники, члены корпорации», связанные взаимной клятвой . Казалось бы, тоже логично для наёмных дружинников. Но давайте посмотрим внимательнее. Эта версия, впервые обоснованная датским лингвистом Вильгельмом Томсеном в конце XIX века, основана на поздних скандинавских источниках и не объясняет главного: почему слово «варяг» отсутствует в ранних скандинавских текстах и почему оно появляется в греческих и арабских источниках именно в связи с Русью, а не со Скандинавией . В византийских хрониках термин βάραγγος впервые фиксируется лишь в 1034 году, и обозначает он наёмников, пришедших именно с Руси . Арабские авторы X–XI веков употребляют слово varank также в связи с русскими . То есть все дороги ведут на Русь, а не в Скандинавию.
Показательно и то, какие значения слово «варяг» приобрело в русских народных говорах. В словаре Владимира Даля мы находим удивительные свидетельства: варяг — это мелкий торговец, разносчик, коробейник, скупщик всячины по деревням, маяк, тархан, офеня . Отсюда и глагол «варяжить» — заниматься мелкой торговлей в разнос. Как могло скандинавское слово, означавшее «связанный клятвой», превратиться в название коробейника? Норманисты бессильны это объяснить. Зато славянская версия даёт естественное объяснение: варяги были не только воинами, но и купцами, торговавшими по великому пути «из варяг в греки», и память об этом сохранилась в народном языке.
Особого внимания заслуживает и то, что в древнерусских литературных произведениях церковного характера термин «варяжский» означал римско-католический: «варяжская вера», «варяжский поп», «варяжская церковь» . Это значение никак не выводится из скандинавской этимологии, зато прекрасно объясняется, если вспомнить, что южнобалтийские славяне, включая вагров-варинов, подверглись активной христианизации с Запада и воспринимались на Руси как носители латинской веры. Для восточных славян, крестившихся по греческому обряду, «варяжское» стало синонимом «католического», чужого в религиозном смысле.
Советская историческая наука, освободившись от норманнского диктата, внесла свой вклад в понимание этого вопроса. Исследования археологов А.В. Арциховского, Б.А. Рыбакова, Д.А. Авдусина убедительно показали, что варяги на Руси были малочисленны, жили только в городах и быстро ославянились, не оказав сколько-нибудь заметного влияния ни на русскую культуру, ни на русский язык . Напротив, известны заимствования в скандинавских языках из русского: «торг», «палаты», «лодья», «Гюрги» (Георгий, Юрий) . В Скандинавии той поры был распространён стиль русского художественного ремесла и искусства, а Русь выступала в сагах как страна бесчисленных городов — Гардарики, несметных богатств и дорогих товаров . Служба русским князьям сулила скандинавским искателям приключений обогащение, а вовсе не наоборот.
Таким образом, лингвистический анализ и исторические данные складываются в единую картину, не оставляющую камня на камне от норманистской версии происхождения слова «варяг». Варяги — это не скандинавы, связанные клятвой, а западнославянские племена вагров-варинов, жившие на южном побережье Балтики и занимавшиеся мореходством, торговлей и военным делом. Их имя происходит либо от древнего индоевропейского корня, связанного с водой, либо от славянского «варанг» — меч, либо от «варити» — оберегать, защищать. И именно их, ближайших родичей по языку и культуре, призвали новгородские словене, когда потребовалось установить порядок на своей земле.
Ломоносов, первым бросивший вызов норманистской фальсификации, интуитивно чувствовал эту правду. Он доказывал, что варяги происходили из славянских земель, и время подтвердило его правоту. Слово «варяг» хранит память о великой славянской цивилизации, раскинувшейся от берегов Эльбы до Волхова и Днепра, о мореходах и воинах, о купцах и коробейниках, о тех, кто оберегал и защищал. И это слово — наше, родное, а не привнесённое из чуждого скандинавского мира.
История России гораздо древнее и богаче, чем пытаются представить её западные интерпретаторы. Слова, которые мы произносим ежедневно, хранят эту правду — нужно лишь уметь её услышать. Пришло время восстановить историческую справедливость и вернуть нашему прошлому подлинное звучание. Если вы хотите узнать ещё больше о том, как на самом деле создавалась Русь и почему официальная история скрывает от нас правду о происхождении варягов, читайте нашу книгу. В ней вы найдёте ответы на вопросы, которые школа всегда обходила стороной, и сможете прикоснуться к подлинной, неискажённой истории нашего Отечества.