Три года свекровь входила без звонка и решала, что думать невестке. Потом спросила: кто позволил тебе иметь мнение? Соня вспомнила один документ.
Аделаида Михайловна пришла в половине второго, без звонка.
Соня как раз поставила суп — бросила лук, залила водой, убрала огонь на минимум. Три шага от плиты до двери, звонок, и вот уже свекровь в прихожей в своём бежевом пальто, с сумкой через плечо.
«Борис дома?»
«На работе до шести».
«Ну и ладно. Я подожду».
***
Аделаида Михайловна умела ждать так, чтобы ожидание чувствовалось. Она садилась в кресло или за стол, доставала телефон и смотрела в него с таким видом, что любое твоё занятие казалось лишним шумом рядом.
Соня вернулась к плите. Помешала суп. За спиной слышался тихий звук сообщений — Аделаида переписывалась с кем-то, изредка хмыкала.
«Опять суп варишь?»
«Борис любит».
«В моё время к приходу мужа было полноценное второе. Суп — это так, для детей».
Соня не ответила. Добавила морковь.
Аделаида хмыкнула ещё раз и замолчала.
***
Борис вернулся в начале седьмого — позже, чем обещал. Соня к тому времени успела накрыть на стол, дважды убрать за собой чашку и один раз выйти на балкон — просто подышать.
Мать и сын обнялись в прихожей, Аделаида сразу начала что-то рассказывать — быстро, перебивая саму себя. Борис кивал, разувался, кивал. Прошли на кухню.
Соня разлила суп.
Разговор шёл своим ходом — про Аделаидину знакомую, про цены, про то, что в их районе плохо чистят дороги. Соня слушала вполуха, подкладывала хлеб, убирала лишнее.
И тут Аделаида спросила про ремонт.
Конкретно — про кухню. Борис давно говорил, что надо бы переделать: плитка старая, фартук облез. Соня уже смотрела варианты, знала примерно, что хочет, даже фотографии сохранила.
«Я думаю, сначала фартук», — сказала она. — «Плитку потом, когда накопим. Фартук — это тысяч сорок, если самим укладывать».
Аделаида подняла глаза от тарелки.
«Кто позволил тебе иметь мнение?»
Сказала без злобы. Почти спокойно — как говорят очевидное.
За столом стало тихо.
Борис положил ложку.
Соня посмотрела на свекровь.
***
Надо сказать, что фраза эта была не первой. За три года Соня слышала разные версии. «Ты ещё молодая, не понимаешь». «Это не твоего ума дело». «Борис сам разберётся». Каждый раз — спокойно, как само собой разумеющееся. Как будто существует какой-то порядок вещей, по которому невестка мнения не имеет.
Соня обычно молчала. Не потому что соглашалась. Просто не видела смысла спорить с тем, кто споры называет истериками.
Но сегодня что-то было иначе.
Может, потому что суп на плите — её суп, в её кастрюле, на её плите. Может, потому что фотографии фартука она три вечера подряд листала и уже почти решила. Может, просто потому что три года — это достаточно.
Она не встала. Не повысила голос. Взяла кружку, сделала глоток чая. Посмотрела на Аделаиду Михайловну спокойно, без торопливости.
И спросила.
Тихо — так, что было слышно каждое слово.
«Аделаида Михайловна, вы помните, на чьё имя оформлена квартира?»
***
Аделаида открыла рот.
Закрыла.
Борис смотрел в стол.
Соня поставила кружку. Встала, подошла к плите, помешала суп — он уже давно был готов, но она всё равно помешала. Потом вернулась, села.
За столом молчали.
Аделаида первой нарушила тишину — не ответом, а другим:
«Мне надо идти. Поздно уже».
Борис не стал удерживать. Соня помогла найти пальто в прихожей, открыла дверь.
«До свидания, Аделаида Михайловна».
Свекровь вышла, не ответив.
Дверь закрылась.
***
Борис мыл тарелки, Соня убирала со стола. Какое-то время оба молчали — не неловко, а как бывает, когда слов пока не надо.
Потом Борис сказал:
«Она не должна была так говорить».
«Нет», — согласилась Соня.
«Я должен был сказать ей».
«Да».
Помолчал. Потом добавил:
«Скажу. В следующий раз скажу».
Соня посмотрела на него. Он стоял у раковины, вытирал руки о полотенце. Смотрел на неё серьёзно — без оправданий, без лишних слов.
«Хорошо», — сказала она.
Она поставила чайник. Борис сел за стол. Соня достала чашки — обе одинаковые, из набора, который они купили вместе на первой общей ярмарке, ещё до ипотеки.
«И впредь, прежде чем прийти сюда, пусть предупреждает», — сказала Соня, разливая чай.
Борис кивнул.
«Скажу».
***
Потом она домыла кастрюлю из-под супа и поставила её сушиться. Суп получился хороший — она всё-таки довела его до конца, несмотря на всё.
Борис пил чай и смотрел в телефон. Соня протёрла плиту. Фотографии с вариантами фартука всё ещё лежали в телефоне — сохранённые, никуда не делись.