Светлана, Тульская область:
Мы живем втроем: я, сын и дочь. Папа умер от сердечного приступа, когда узнал, что у нашего Сережи острый лимфобластный лейкоз.
Я работаю в здравоохранении. И знаете, это странное чувство, когда твои профессиональные знания работают против тебя. Мы, люди этой системы, запрограммированы: в голову сразу лезут самые страшные сценарии. Ты знаешь, что такое «пятилетняя выживаемость», ты видела тяжелые исходы, видела смерть. И когда болезнь приходит в твой собственный дом, этот груз становится почти неподъемным.
Как принять болезнь? Никак
Меня часто спрашивают: «Как тебе удалось принять болезнь ребенка?». Отвечаю честно — никак. Ее невозможно принять. Вся жизнь меняется. Ты не знаешь, чего ждать от следующей минуты.
Но есть одно «но». Когда ты понимаешь, что твоему ребенку плохо, что ему нужна помощь, а получить ее, кроме тебя и семьи, не от кого — откуда-то берутся силы. Простые, казалось бы, вещи приводят в чувство: как он научился первый раз ходить, как появился первый зубик, как сказал «мама». Это как якорь. Ты цепляешься за это и вытягиваешь себя за волосы из тревоги.
Мы гнали плохие мысли. Потому что если я сломаюсь — кто будет рядом с ним?
Трагедия, которую нельзя пережить
Самое страшное случилось не в больничной палате. Мой муж не выдержал. Узнав о диагнозе сына, он схватился за сердце. Инфаркт забрал его мгновенно. Он просто не смог жить с этой болью.
И вот я осталась одна. С двумя детьми. С больным сыном и дочкой, которой тоже нужно было мое тепло. Как тут не выгореть? Не знаю. По-другому просто нельзя. Когда дети смотрят на тебя с надеждой, с такими открытыми глазами, ты понимаешь: мир не без добрых людей, но главная опора — ты сама.
Моя вторая семья — коллеги
Конечно, меня поддерживают родные — родители, родители мужа. Коллеги и даже пациенты — те, ради кого мы трудимся. В нашей профессии мы много видим неприятного: смерть, боль, отчаяние. Но мы видим и слышим и хорошее — выздоровление, слова благодарности. Ты замечаешь, как твоя работа меняет жизнь человека, и это спасает.
Коллеги — это моя вторая семья. Они не дают мне выгореть. Мы держимся друг за друга, и хотя у каждого из нас есть своя жизнь, внутри больницы мы одна команда.
Поездка в «Шередарь»: перезагрузка
Сын уже ездил в лагерь на детскую программу и неоднократно говорил мне: «Мам, там потрясающе, поехали! Ты увидишь своими глазами, как там здорово». Обычно неизвестность пугает, но не в этот раз. Мы с детьми едем на семейную программу с хорошим настроем.
Глядя на то, как ваша команда работает с ребятами, с людьми, которые попали в такую же беду, тревога уходит полностью. Ты перестаешь быть мамой тяжелобольного ребенка. Ты просто человек, который наслаждается красивыми видами, общается с теми, кто прошел через то же самое. Хочется набраться впечатлений. Перезагрузиться, если можно так выразиться.
Сережка стал другим
Знаете, что самое ценное? После этих поездок мой сын изменился. Стал более открытым, общительным, социализированным, по-другому смотрит на мир. Он выбирает слова, ищет подход к людям, стал внимательным и уравновешенным. Единственное, от телефона мы никак не отойдем (смеется). Но это мелочи. Ребенок поменялся в лучшую сторону. И это видно невооруженным глазом.
Я не любительница много говорить, больше люблю слушать. Но если моя история поможет хоть одной маме, которая сейчас в реанимации боится выдохнуть — держитесь. Ради детей. Ради того света в их глазах. Ради тех слов «мама», которые лечат нас самих.
Спасибо.