Введенское кладбище, известное также как Немецкое, родилось из трагических обстоятельств московской чумы 1771 года. В то время были запрещены похороны на привычных церковных погостах. Вместо этого, погребения многочисленных жертв чумы были перенесены на новообразованные участки за Камер-Коллежским валом. Со временем эти чумные кладбища превратились в известные исторические некрополи Москвы, каждый со своей уникальной историей и особенностями, часто отражающими вероисповедание и социальное положение усопших. Немецкое кладбище изначально служило местом упокоения для иностранцев западноевропейского происхождения. До революции здесь преобладали выходцы из Германии, но также нашли свой последний приют многочисленные французы, англичане, шотландцы, итальянцы и представители других европейских народов. Во второй половине XIX века на его территории стали появляться захоронения православных иностранного происхождения, а после революции национальные ограничения были стёрты, и кладбище стало местом погребения для любых советских граждан. В моей семье всегда называли это кладбище «Немецким». Только во взрослом возрасте я узнал, что оно оказывается давно уже «Введенское», поэтому я по привычке буду называть его Немецким в этой публикации. На Немецком кладбище посетителя поражает огромное количество художественно притягательных надгробий и усыпальниц. Удивительно, что они пережили советскую эпоху. Здесь не было места скромности и однообразию, как, к примеру, у старообрядцев на Рогожском кладбище. Здесь царило самовыражение в полную силу, ограниченное только количеством денег за душой.
Эта публикация посвящена не только французским, но и английским, шотландским, и итальянским захоронениям дореволюционного Немецкого кладбища. Просто я решил не перегружать название лишними словами. Не было цели искать знаменитостей. Здесь будут фотографии красивых усыпальниц и надгробий, а также обычных старинных захоронений, по разным причинам вызвавших интерес во время недолгой двухчасовой прогулки. Начну с памятника, показавшегося мне наиболее загадочным.
Под сим памятником положено тело губернского секретаря Егора Францевича Руско. Родился октября 23 дня в 1784 году. Скончался в день Ангела своего апреля 23 дня в 1808 году. Жития его было 24 года (-) месяцев и (-) восемь дней.
Молодой человек родился двадцать третьего и двадцать третьего отошёл в мир иной, аккурат в день Ангела (день святого Георгия). И почему на памятнике написано, что ему было двадцать четыре, если на момент смерти ему было двадцать три полных года? Опять число двадцать три.
Под сим камнем положено тело коллегского регистратора Александра Францевича Руско, скончавшейся 7 сентября 1808 года. Жития его было 20 лет 10 месяцев и 10 дней.
А тут другие странные числа как на подбор: 20, 10 и 10. У умер он в том же 1808 году, что и брат. И тоже в очень молодом возрасте.
Смерть трепет естества
Всё губит на полёте (?)
Юность и краса увяли
В самом цвете
К прискорбию отца, сестры
Братьев и друзей
Читатель, если ты с чувствительной душой
Почти слезой прах того, кто
Был любезен
Кто был несчастным друг,
Отечеству полезен
Был добр без громких слов (дальше могу прочитать лишь отдельные слова)
Эта эпитафия обращает на себя внимание обилием ошибок. Некоторые из них исправлены, как в школьной тетради: к примеру, над словом «юность» выбита пропущенная буква «т». Начало эпитафии похоже на отрывок из стихотворения Гавриила Державина «На смерть князя Мещерского».
И друг твой с кровным
В сердечной скорби спорит
И друг твой с кровными
И вопль и вздохи (-)
Дражайший (-)
Ты был (-)
На Немецком кладбище встречается немало неприкаянных старинных надгробий, лежавших на могилах людей, которые умерли настолько давно, что о них уже в течение нескольких поколений никто не помнит. Они сброшены в разнообразных закоулках, зачастую почти полностью погружённые в землю. А этот камень использовали в качестве материала для подпорной стены. Насколько я могу судить, на нём написано:
Памяти Виктории (Виктуар) Роморино, урожденной Робер из Овернье в Швейцарии, родившейся 22 февраля 1794 года, скончавшейся в Москве 2 апреля 1831 года.
Так ты покинула нас, дорогая и кроткая Виктория,
Ты, моя единственная опора, моя единственная надежда!
Увы, твои дни едва коснулись моей колыбели,
Но в моем печальном сердце ты будешь царить вечно.
Не знаю, правилен ли перевод эпитафии. Я не говорю на французском.
Этот памятник с распятием заинтересовал меня именем человека, упокоенного под ним — Lucien Olivier (Люсьен Оливье).
Дело в том, что на этом кладбище есть могила ещё одного Люсьена Оливье — знаменитого ресторатора французского происхождения, державшего на Неглинной улице ресторан «Эрмитаж». Он придумал рецепт салата, получившего широкую известность среди московских гурманов и в итоге названного в честь своего создателя. Оригинальный рецепт утерян, но говорят, что в составе того салата было мясо рябчиков, паюсная икра, телячий язык, каперсы и другие ингредиенты. Есть мнение, что какого-то единого рецепта и вовсе не существовало, и что Оливье менял состав своего блюда в зависимости от платёжеспособности клиентов и соблюдения ими православных постов. В любом случае с современным новогодним салатом «Оливье» его салат имел мало общего. Хотя это не мешает могиле Оливье на Немецком кладбище привлекать немало посетителей и почитателей.
Я было понадеялся узнать что-то и об этом Люсьене Оливье, но все запросы приводят только к его более знаменитому тёзке. Люсьен и Элиза умерли в разгар Крымской войны. Интересно, какое отношение к французам было у простых москвичей в это время? Кажется, на памятнике начертаны следующие слова:
Здесь покоится тело Люсьена Оливье, + 27 июня 1855 года.
Здесь покоится Элиза Оливье, + 30 сентября 1855 года в возрасте трёх лет.
Пожалуйста, помолитесь за них.
Этот массивный памятник стоит на могиле шотландца Роберта МакГилла (Романа Романовича Мак-Гилля). Он был промышленником и фактически одним из «отцов» хорошо знакомого мне подмосковного города Высоковска.
Роберт МакГилл
Умер 22 мая 1893 года
В возрасте 69 лет.
В Высоковске Роберт МакГилл с 1879 года был компаньоном «Товарищества Высоковской мануфактуры». При нём были построены казармы для рабочих, существующие до сих пор. Деревянный дом, в котором он некоторое время жил, снесли несколько лет назад.
Роберт МакГилл хотя и внёс значительные средства на строительство англиканской церкви святого Андрея в Москве, всё же был расчётливым капиталистом, чуждым широких человеколюбивых жестов. Его жена, Джейн, напротив, после его смерти решила почтить его память, взяв на себя финансирование значительных благотворительных проектов. Благодаря её щедрости в Москве появились дом для настоятеля церкви святого Андрея, общежитие для английских и американских гувернанток в районе Патриарших прудов, а также дома для вдов и сирот на Госпитальной улице. В Высоковске же её средства пошли на строительство нескольких зданий, самым впечатляющим и красивым из которых стало училище. Над входом в это училище до сих пор сохранилась надпись:
Высоковское училище. Построено в 1896 году, в память об учредителе товарищества Высоковской мануфактуры Романе Мак-Гилле его вдовой.
Эту сильно пострадавшую от течения времени усыпальницу спроектировал архитектор Михаил Дормедонтович Быковский над могилой своей супруги Эмилии Львовны Быковской (урождённой Минелли), скончавшейся в 1841 году от родильной горячки через три дня после третьих родов. Их новорождённого сына назвали Константином. Он пошёл по стопам отца и стал архитектором. В память о своей покойной супруге Михаил Дормедонтович оформил придел святой Эмилии в католическом храме Петра и Павла в Милютинском переулке. Эмилия Львовна происходила из семьи музыканта итальянского происхождения Луиджи Минелли, преподававшего музыку в Екатерининском институте благородных девиц. Он погребён рядом с усыпальницей дочери. Здесь же лежит её рано ушедший брат Константин. Ещё до того, как жениться на Эмилии, Михаил Быковский учился вместе с ним у Жилярди. Они были лучшими друзьями.
Усыпальница сложена из крупных доломитовых блоков. С северной стороны расположен каменный резной портал с оригинальными дверьми. Над входом вырезана надпись: «Emilie Bikovsky née Minelli”.
На стенах усыпальницы выбиты слова из Нового Завета. Одна из стен сильно повреждена, поэтому я не смог перевести надпись на ней.
Heureux les miséricordieux, car ils obtiendront miséricorde.
Думаю, что здесь написано: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут». Это седьмой стих пятой главы Евангелия от Матфея.
Or, si nous sommes morts avec Christ, nous croyons que nous vivrons aussi avec lui.
Это из послания к римлянам апостола Павла (глава 6 стих 8): «Если же мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с ним».
Рядом стоит усыпальница купца Александра Александровича Демонси. Он был выходцем из семьи французов, переехавших в Россию после Великой французской революции. Его отец торговал модными товарами и был купцом третьей гильдии. Александр Александрович продолжил и расширил семейное дело. Он также был комиссионером и членом попечительских советов в разных организациях, занимал различные должности, разрабатывал месторождения на Урале и Алтае, торговал медью. В общем, он прожил типичную успешную жизнь делового человека из позапрошлого века. Скончался в апреле 1867 года от «прилива крови». Предполагают, что автором проекта его усыпальницы был архитектор Борис Николаевич Шнауберт.
Наиболее интересным элементом облика часовни является сильно поржавевшая, но всё равно потрясающая ажурная чугунная дверь.
На вершине усыпальницы Демонси сохранилась чугунная главка.
Немного контраста с роскошными надгробиями и усыпальницами:
Священной памяти Ричарда Бредшоу. Капитана на русской службе и учителя английского языка, который ушёл из этой жизни 24 мая 1828 года в возрасте пятидесяти лет.
Этот скромный камень может заявить то, что могут сказать немногие памятники из пышного мрамора: « Здесь лежит честный человек».
Воздвигнут любящему мужу его безутешной вдовой.
Кельтский крест возле центральной аллеи.
Узнать, кто похоронен под ним не получится: табличка разбита.
Этот памятник привлёк внимание своей немногословностью. На нём указано имя Мария Сифферлен, стёршаяся девичья фамилия и три числа: 1854, 1875 и 1888. Логика подсказывает мне, что 1854 — это год рождения, 1875 — год вступления в брак, 1888 — год упокоения.
Рядом находится захоронение ещё одного Сифферлена. Надпись на кресте:
Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.
Здесь погребён директор фабрики «Товарищества ситцевой мануфактуры Альберта Гюбнера» в Хамовниках. Его семейный альбом из двадцати четырёх фотографий продавался несколько лет назад. Можете найти их в интернете. Нижние надписи на французском те же, что и на кресте.
Усыпальница доктора Александра Ивановича Овера.
Усыпальница семьи Дельсаль, державшей в Москве пансион для детей «благородного сословия».
Пьетро Антонио Кампиони. Родился в Варенне на озере Комо в 1739 году. Отошел в лучший мир 20 июля 1807 года.
Его жена Венеранда Кампиони. Родилась в Варенне 21 декабря 1747 года. + 24 января 1829 года.
Амбросио. Сын Пьетро и Венеранды Кампиони. Родился в Варенне в 1783 году, + 13 февраля 1809 года.
Младенец Пьетро. Сын Сантино и Марии Кампиони. Родился 9 июня 1819 года, + 30 июня 1820 года.
Пьетро Антонио Кампиони вместе с женой Венерандой и детьми приехали в Москву в 1780-е годы. Они поселились у Ильинских ворот. Пьетро организовал мастерскую по изготовлению изделий из бронзы и мрамора.
Сантино Кампиони
перешёл из этой в лучшую жизнь.
27 января 1847 года в возрасте 73 лет.
Возле своих родителей погребён младший сын Пьетро, Сантино, ставший известным скульптором. Он участвовал в отделке Голицынской больницы, усадьбы Шереметевых «Останкино», здания «Благородного собрания» на Моховой, усадьбы Разумовского в Басманном районе. Вместе с ним упокоена его жена Мария.
Итальянская семья Кампиони была тесно связана с английской семьёй Колли, тоже имевшей большой участок на Немецком кладбище. Взгляд привлекает необычный памятник с массивными гранитными чашами в основании, установленный на могиле Генри и Натали Колли. Их старший сын, Генри Уильям (Андрей Андреевич Колли), женился на младшей дочери Сантино и Марии Кампиони — Юлии. Другой их сын, Александр, женился на ещё одной дочери Сантино и Марии — Александре. Их дочь Мэри вышла замуж за Александра Сантиновича Кампиони.
В интернете можно найти интересную статью о семье Колли. Там подробно рассказано об истоках семьи и её выдающихся представителях.