Сентябрь в средней школе имени Рузвельта начался, как всегда — с традиционного хаоса первого дня. Миссис Коллинз, преподаватель истории с тридцатилетним стажем и непоколебимой верой в американскую систему образования, вошла в класс 9-Б с папкой подмышкой и новеньким в прицепе.
— Доброе утро, — торжественно объявила она, хотя половина класса уже дремала на партах. — Сегодня к нам присоединяется новый ученик. Познакомьтесь — Кенджи Танака из Токио.
Худенький паренёк в безукоризненно чистой белой рубашке и очках в тонкой оправе застенчиво кивнул. Класс окинул его равнодушным взглядом и вернулся к своим смартфонам.
— Отлично, — продолжила миссис Коллинз, указывая Кенджи на свободную парту у окна. — Располагайся, а мы тем временем проверим, как вы провели лето. Надеюсь, не только играя в видеоигры.
Она достала список вопросов и многозначительно посмотрела на класс поверх очков.
— Итак, начнём с простого. Кто может сказать мне, какому американскому деятелю принадлежат слова: "Дайте мне свободу или дайте мне смерть"?
Тишина была такой плотной, что можно было услышать жужжание мухи в дальнем углу. Брэд Митчелл на задней парте был занят перепиской в чате. Эшли Джонсон красила ногти под партой. Майк Родригес откровенно спал, уронив голову на сложенные руки.
Миссис Коллинз вздохнула и уже собралась подсказать, когда вверх взметнулась рука новенького.
— Да, Кенджи?
— Патрик Генри, выступление в Виргинском конвенте, двадцать третье марта тысяча семьсот семьдесят пятого года.
Учительница приподняла брови.
— Совершенно верно. Впечатляюще. Хорошо, попробуем посложнее. Кто автор фразы: "Правительство народа, избранное народом, для народа не исчезнет с лица земли"?
Класс молчал. Кто-то зевнул. Рука Кенджи снова взлетела вверх.
— Авраам Линкольн, Геттисбергская речь, девятнадцатое ноября тысяча восемьсот шестьдесят третьего года.
Миссис Коллинз сложила руки на груди и окинула класс укоризненным взглядом.
— Вам не стыдно, дети? Мальчик из другой страны знает вашу историю лучше, чем вы сами!
Именно в этот момент с задней парты донёсся приглушённый, но отчётливый голос Брэда:
— Надоели эти выскочки из Азии...
Миссис Коллинз резко развернулась, её лицо стало багровым.
— Кто это сказал?! Немедленно встать!
Кенджи вскочил с места, как солдат по команде:
— Генерал Дуглас МакАртур, битва при Лейте, Филиппины, октябрь тысяча девятьсот сорок четвёртого года! — выпалил он таким тоном, будто отвечал у доски.
В классе повисла гробовая тишина. Эшли уронила лак для ногтей. Майк проснулся и непонимающе огляделся. Брэд побледнел.
Послышался сдавленный смешок, а затем кто-то с камчатки процедил сквозь зубы:
— Ну ты и зануда...
Миссис Коллинз была готова взорваться.
— КТО СКАЗАЛ?! Я требую ответа!
Кенджи вновь подскочил, как пружина:
— Президент Билл Клинтон, обращение к стажёрке Монике Левински, Овальный кабинет Белого дома, семнадцатое ноября тысяча девятьсот девяносто пятого года!
Класс замер. Миссис Коллинз открыла рот, но не издала ни звука. Её лицо приобрело интересный фиолетовый оттенок.
— Танака — отличник-псих! — выкрикнул кто-то из середины класса.
Кенджи даже не моргнул:
— Валентино Росси, итальянский мотогонщик, интервью после Гран-при Португалии, двадцать шестое марта две тысячи шестого года!
Класс взорвался хохотом. Эшли хихикала в ладошку. Брэд стучал кулаком по парте. Даже Майк улыбался. Миссис Коллинз схватилась за сердце и опустилась на стул, обмахиваясь журналом.
В этот самый момент дверь с грохотом распахнулась, и в класс ворвался директор школы мистер Харрисон — грузный мужчина с лысиной и постоянно красным лицом.
— Какого чёрта тут творится?! Это же урок, а не цирк! — рявкнул он.
Кенджи, всё ещё стоя по стойке смирно, не задумываясь выпалил:
— Президент Борис Ельцин, обращение к Верховному Совету России, октябрь тысяча девятьсот девяносто третьего года!
Директор замер на пороге. Класс затих. Миссис Коллинз закрыла лицо руками.
Мистер Харрисон медленно обвёл взглядом класс, затем посмотрел на японского мальчика, который стоял с абсолютно серьёзным выражением лица, и вдруг... расхохотался.
— Этот парень остаётся, — сказал он, вытирая слёзы. — Коллинз, если у вас будут проблемы с дисциплиной, зовите Танаку. Он явно справляется лучше.
И с этими словами директор вышел, всё ещё посмеиваясь.
Кенджи сел за парту, аккуратно поправил очки и открыл учебник истории. Класс смотрел на него с новым уважением. Брэд с задней парты поднял большой палец вверх.
— Слушай, Танака, — прошептала Эшли, наклонившись к нему через проход. — А откуда ты всё это знаешь?
Кенджи скромно улыбнулся:
— Интернет.