Биография сбежавшего из России актера Артура Смольянинова* буквально превратилась в уголовную хронику. Граница между ролями и реальностью у артиста, судя по всему, окончательно стерлась. И если раньше он играл персонажей с внутренним надломом, бурлящей агрессией или общепонятным конфликтом, то теперь оказался в ситуации, когда сценарий его жизни пишут следственные органы.
Суд в Москве заочно приговорил Смольянинова к восьми годам колонии за вполне конкретные заявления, которые квалифицировали как распространение ложной информации о российских военнослужащих, проливающих кровь за свою страну.
Ошибочно может показаться, что это типичная уголовная статья, однако на самом деле она стала итогом длинной цепочки поступков, слов и решений Артура, которые накапливались годами. Пристально рассмотрев эту историю, становится ясно, что нынешний ход событий логично вырос из всей предыдущей жизни актера. Подробнее об этом читайте в материале 5-tv.ru.
Наговорил на статью
Басманный суд Москвы вынес заочный приговор Смольянинову – восемь лет колонии общего режима по делу о распространении заведомо ложной информации о Вооруженных силах России. Дополнительно ему также запретили администрирование интернет-ресурсов сроком на четыре года.
За этой сухой юридической конструкцией скрывается весьма низкий, недостойный эпизод в жизни Артура – интервью «Новой газете. Европа»**, записанное в 2022 году. В нем Смольянинов утверждал, что Россия якобы причастна к обстрелу Кривого Рога, где погибли мирные жители. Именно это заявление актера следствие сочло ложным, с чем согласился суд.
И даже в этой ситуации, несмотря на приговор, суд снял арест с имущества актера – автомобиля и банковских счетов с суммой около пяти миллионов рублей. Практически символическая развязка: деньги остались, а сам человек – вне досягаемости, хотя и с реальным сроком за спиной.
Конечно, адвокаты артиста не согласились с приговором. Правозащитник Артура заявила, что никакого преступления в его действиях нет. Но что этому предшествовало?
Самозабвенное бегство
После начала специальной военной операции (СВО) на Украине Смольянинов довольно быстро обозначил свою слабохарактерную и позорную позицию.
После бегства из России он оказался в США. Там попытался перезапустить себя – создал музыкальную группу, записал альбом. Однако американская глава оказалась для него весьма короткой. Уже осенью 2022 года он перебрался в Латвию, где и осел.
Именно там началась новая реальность артиста, на которую он сам себя обрек: последовали протоколы, статус иноагента, затем его включили в список террористов и экстремистов, заочно арестовали и объявили в международный розыск.
При этом попытки Москвы добиться сотрудничества от Риги успехом не увенчались. Латвия отказалась участвовать в расследовании. В итоге Смольянинов оказался в удобном положении – он не собирается отвечать по закону за содеянное, поскольку поместил себя в зону формальной недосягаемости.
Слова стоят дорого
Если попытаться найти точку невозврата, то это именно те самые интервью, которые артист давал разным прозападным СМИ и таким же иноагентам, как и он сам. В них Смольянинов не просто критиковал проведение СВО, а делал заявления, максимально жестокие и циничные.
Например, актер говорил, что ему «плевать», если от России останется «радиоактивный пепел». Также он заявлял о готовности воевать на стороне Украины. Более того, допускал, что мог бы стрелять в бывших коллег по съемочной площадке.
«Стрелял бы я в него? Без всякого сомнения! Не исключаю ли я для себя возможности пойти воевать за Украину? Безусловно! Только так для меня», – об этом Артур сказал в интервью одному из прозападных изданий.
Такие слова не только вызвали планомерно бурную общественную реакцию, но и автоматически стали материалом для уголовного дела против актера.
После выступления артиста против своего же государства резонанс был предсказуем, а определение срока лишения свободы оставалось вопросом времени. И вот это время настало.
Радикально изменил себе
Известно, что до наступления 2022 года Смольянинова нельзя было назвать человеком с выраженной политической позицией. Он скорее выглядел типичным актером, для которого важнее проекты и внушительные гонорары, чем идеология.
Однако после начала событий на Украине его будто прорвало. Интервью артиста становились регулярными, риторика – все жестче. Сам Артур утверждал, что это повлияло на его карьеру: работы стало меньше, предложения уменьшались.
«Мне постепенно переставали давать работу. Удавочка сжималась», – обиженно жаловался он в интервью прозападному СМИ.
Это объяснение выглядело довольно удобным, но не до конца убедительным. Потому что в индустрии всегда есть место для разных взглядов, но далеко не для любых формулировок.
Все идет из детства
Для того, чтобы понять, почему Артур Смольянинов со временем дошел до нынешнего состояния человека, у которого язык давно обогнал здравый смысл, имеет смысл смотреть на его становление.
Детство и юность будущего артиста никак не укладываются в картинку про талантливого мальчика из тихой интеллигентной семьи, который случайно свернул не туда. Там с самого старта было слишком много надрыва и нервов, чтобы потом все это просто исчезло.
Будущий актер рос без отца: тот ушел из семьи, когда Артур был еще ребенком. Воспитанием занималась мать, преподаватель рисования. Семья жила небогато и без особой устойчивости, а отсутствие нормальной мужской опоры в доме, судя по дальнейшей биографии, даром не прошло. История вполне распространенная, но в данном случае она наложилась на тяжелый характер, постоянные конфликты и раннюю привычку жить на надрыве.
Смольянинов с юности не выглядел человеком, способным спокойно встраиваться в правила. Наоборот, он с самого начала шел по линии упрямства и уличной грубости. Это довольно быстро вылезло наружу. В подростковом возрасте он стоял на учете в детской комнате милиции. В СМИ писали, что в 13 лет он был связан с нападением на продавца, а по делу о хулиганстве проходил свидетелем.
От более серьезных последствий его тогда спас возраст. Однако сам по себе этот эпизод показывает, что дело не в разовой мальчишеской выходке, которую потом любят романтизировать задним числом, а в ранней привычке жить в конфликте с нормой. Человек с ранних лет плохо различал границы дозволенного.
Картину дополнили школьные годы. По разным данным, Смольянинов сменил семь школ. Такое количество переходов почти всегда означает постоянные проблемы с дисциплиной, окружением и способностью удерживаться в любой системе дольше, чем на коротком отрезке. Иными словами, нестабильность была для него нормой жизни.
Пока другие дети привыкали к культурным рамкам и ответственности, он, похоже, существовал в режиме вечного срыва. Теперь это можно было бы называть бунтарством, сложной натурой или даже внутренней свободой, однако суть от этого не изменится: человек привык не следить за своим поведением.
Профессия дала Смольянинову известность, деньги, роли и статус, однако не переписала внутренний каркас. Она лишь натянула сверху более благополучную оболочку. Внешне это выглядело как история успеха: парень с трудным прошлым пробился, стал актером, попал в большие проекты, вошел в труппу известного театра, закрепился в кино.
Тогда как характер, привычка к резкости и общая неустойчивость никуда не делись. Они просто на время были замаскированы работой, славой и ощущением, что жизнь, кажется, вошла в колею. Когда же эта конструкция начала сыпаться, наружу полезло именно то, что в человеке сидело давно.
Отдельный штрих – семейная история. Один из братьев Смольянинова, Емельян Николаев, оказался в среде скинхедов, получил прозвище Ян Лютик и был осужден на 19 лет за убийство на почве национальной ненависти. Другой брат, Антон Николаев, известен как протестный активист, человек из радикальной уличной среды.
Разумеется, поступки родственников не могут автоматически перекладываться на самого Артура. Однако семейная среда важна как контекст, в котором хорошо видно общее напряжение. Когда рядом с подрастающим человеком радикальность и агрессия, то протест и ненависть не являются чем-то из ряда вон выходящим. Они чаще всего становятся бытовой нормой.
Бесславная жизнь в нищете
После отъезда из России Смольянинов попытался выстроить для себя новую биографию за границей. На словах все выглядело бодро: он создал музыкальную группу, рассказывал в соцсетях о выступлениях, творческих проектах, говорил о свободе и новой главе.
На деле же вместо перезапуска карьеры у него началась борьба за элементарную востребованность. Артист пробовал закрепиться хоть в какой-то нише, участвовал в подкастах, выступал в эмигрантских проектах, играл в небольших залах и кафе, однако масштаб этой деятельности явно не соответствовал его прежнему статусу и ожиданиям.
Выяснилось, что одного переезда недостаточно, чтобы стать востребованным на новом рынке. В Латвии и других местах ему пришлось начинать с нуля: по его же словам, он играл с группой в переходах, чтобы получить шанс выйти на сцену. Концерты проходили при слабой посещаемости, а зрители нередко уходили по ходу выступлений. После одного из концертов в Риге отмечали, что зал был заполнен лишь частично, а сам артист пел мимо нот и выглядел человеком, цепляющимся за внимание, чем музыкантом с четкой программой.
Финансовая сторона быстро показала реальное положение дел. Гонорары доходили примерно до 500 евро, а иногда все сводилось к выступлениям «за ужин». Для человека с недавним опытом работы в кино и театре это выглядело как заметное падение. При этом громкие заявления, которыми он пытался удерживать интерес к себе, не открыли ему двери в большую индустрию на Западе. Они лишь закрепили за артистом роль типичного релоканта, востребованного в узкой политизированной среде.
Со временем его публичная активность все больше стала напоминать политический перформанс. Он регулярно участвовал в антироссийских акциях, появлялся в провокационных образах, к примеру, надел на себя женские бусы, выступал с заранее угадывающимся набором злостных тезисов. Показательный эпизод – выступление артиста у посольства России в Вашингтоне, записанное на видео.
Реакция бывших коллег оказалась ожидаемо жесткой и честной. Многие прямо называли его предателем Родины. Самым резким стало высказывание крестного отца артиста, актера Ивана Охлобыстина.
«Во мне нет зла по отношению к крестнику. Его нет, он умер», – высказался он в шоу «Эмпатия Манучи».
Дополняет картину и случай в Германии, где блогер узнал Смольянинова на улице и начал открыто высказывать ему претензии. Контраст оказался очевидным. Так, в интервью артист говорил резко и напоказ уверенно, а в живом разговоре выглядел растерянным.
В этом и проявляется нынешняя реальность Артура – из громкого героя собственных заявлений он постепенно превратился в человека, который потерял прежнюю карьеру, не построил новую и теперь существует между случайными выступлениями, политическими акциями и затянувшимся репутационным спадом.
* – признан иноагентом и включен в перечень террористов и экстремистов в России.
** – признана в России нежелательной организацией.