Сусекинск.
В интернет-эфире — кот Вася.
Пока я вспоминал мой опыт посещения кладбищ, мы дошли до кладбища.
И тут, откуда ни возьмись, полилась мощная, тягучая, величественная музыка.
И в ворота кладбища стали ввозить что-то масштабное, явно тяжелое-претяжелое, под огромным покрывалом.
- А это — что? — обратился я к своим спутникам.
- Памятник… - с придыханием ответили мне сразу несколько голосов.
Про памятники я тоже кое-что знаю.
Когда Марии Георгиевне было 83 года, она решила провести разборки с Вечностью…
Чтобы хоть какой-то порядок навести в этом вопросе.
К тому времени она уже придумала эпитафию для своей надгробной плиты:
«Всем — чмоки!!! Увидимся!!!»
Настал черед задуматься о памятнике.
Николай Николаевич тогда очень обрадовался:
- Маруся! Я буду вдовцом женщины, которой поставлен памятник!!!
- Будешь радоваться так откровенно, - осадила мужа Мария Георгиевна, - назначу вдовцом другого!
Кстати, Коля, где мне будет лучше: в раю или в аду?
Николай Николаевич почесал затылок:
- Не могу об аде говорить объективно: у меня там слишком много друзей…
А как ты думаешь, Маруся, к тебе не зарастет народная тропа?
- Насчет народа — не знаю, - бросила на меня взгляд Мария Георгиевна, - а вот Вася ко мне на могилку забегать будет, чтобы полакомиться поминальными вкусняшками.
- Мария Георгиевна, вы умеете нарисовать радужные перспективы, - поблагодарил я. — Кстати, и на голубей поохотиться смогу!!!
Но тут Мария Георгиевна нахмурилась:
- А за что я могу поставить себе памятник?
За то, что моя попа пережила несметное количество приключений?
Претензий к попе нет.
На то она и попа.
Как говорится: попа без приключений — это не попа, а так… унылая булка.
И тут Николай Николаевич тоже засомневался:
- Маруся! Памятник — это, конечно, хорошо! Поднимает авторитет семьи на порядок выше.
Но я замаюсь на кладбище с ведром и тряпкой ходить: тебя от голубей чистить!!!
Тут и я засомневался:
- Мария Георгиевна, памятник — это, конечно, хорошо… Но я боюсь, что голуби не столько объедят меня на поминальных вкусняшках, сколько эти вкусняшки обкакают.
- Да что же это такое?.. — вздохнула Мария Георгиевна. — Жизнь настойчиво возвращает меня к голубям. Так и хочется голубей поблагодарить. Если бы не вы, птички божие, моя мысль двигалась бы по другой трассе: «Ой! Да какая же я несчастненькая! Такая, прям, вся великая: аж памятник мне стоит! А тут взяла да и умерла!!! Хны-хны-хны…»
А тут вы — голуби. Ликвидаторы величия.
Одним словом, вся эта история с памятником закончилась тем, что Мария Георгиевна передумала ставить памятник себе, а поставила памятник голубям…
Но сейчас-то весь этот огроменный памятник под покрывалом кому будут ставить?
Я вопросительно посмотрел на одного из научных сотрудников института Клубнички.
Он понял меня без слов и ответил:
- Памятник - Ксюше Собак.
