С конца 1988 до начала 1990 года в Саратовской области произошла череда жестоких убийств мужчин. Первая жертва — с множеством колото-резаных ран — была найдена в поселке Беленький.
Полиция запуталась в многочисленных звонках и противоречивых свидетельствах. Версии менялись — от старых конфликтов до скрытых врагов, но вскоре подозрения пали на родственника первой жертвы. Преступник действовал импульсивно и с ужасающим садистским азартом.
Как долго маньяк оставался на свободе и что помогло раскрыть его преступления — подробности читайте в материале Пятого канала, который публикуют «Известия».
Убийство в Беленьком
В 1988 году в небольшом поселке Беленький, тогда еще не входившем в состав Саратова, произошло убийство, потрясшее местных жителей. Мужчину без признаков жизни обнаружили на лугу — тело не было спрятано. Смерть наступила в результате многочисленных ножевых ранений.
Особенность в том, что раны были неглубокими — следствие предположило, что убийца не стремился к быстрой расправе, а хотел причинить страдания своей жертве.
Жертвой оказался 42-летний Анатолий Котов, местный житель с инвалидностью. Его знали все — называли просто Толиком. С детства он жил с матерью, его все считали добродушным. Он страдал слабоумием, но был абсолютно безобидным.
Всю жизнь ходил за руку с матерью. Но когда она перенесла инсульт и оказалась прикована к постели, поведение Толика изменилось.
Сначала он начал воровать белье с веревок, таскал домашних кур — соседи прощали. Но однажды схватил маленькую девочку по имени Надя и попытался унести ее. На крики выбежал отец ребенка — Иван Завьялов. Он отбил дочь, взял в руки топор, но услышал от Котова угрозу: «Я сам тебя убью».
На угрозу не обратили внимания. Но в ту же ночь Котов пришел в дом Завьяловых, вошел через незапертую дверь, схватил мужчину за ногу и стащил с кровати. Началась паника — крики, шум, хаос.
В этом беспорядке Котов прыгал по комнате и повторял неразборчивые фразы. После этого Надя начала заикаться, а ее отец поклялся: он отомстит.
Сыщики, приехавшие в поселок, первым делом направились к Ивану Завьялову. Мужчина не стал отрицать: да, хотел убить.
После случая с дочерью в нем копилось раздражение, и он был готов к расправе. Но когда пришел в дом Котовых, его взгляд изменился. Толик в этот момент аккуратно расчесывал волосы своей матери и говорил: «Я маму искупал. С легким паром».
Завьялов не смог ничего сделать и ушел. А на следующий день Котов был найден мертвым.
Расследование затянулось, так как список подозреваемых оказался большим: от соседей, которые не терпели его поведения в последнее время, до случайных приезжих. Но потом улики постепенно свели дело к одному человеку — Александру Треплову. Он был племянником убитого.
Следствие заинтересовалось Трепловым после того, как стало известно: рано утром после убийства он старательно остирывал свою рубашку в реке, его видели на берегу Волги. Поведение вызвало подозрения — зачем нужно было так срочно отстирывать одежду?
Александра Треплова вызвали на допрос. Он удивился: по его словам, не было ни мотива, ни причин убивать собственного дядю. Но в его доме все же провели обыск. Ту самую рубашку, которую он стирал в реке, изъяли. На ней обнаружили бурые пятна, визуально похожие на кровь.
Старший следователь прокуратуры Саратовской области Михаил Макарихин принял решение взять Треплова под стражу до получения результатов экспертиз.
Одновременно с этим специалисты изучили отпечаток обуви, оставленный на теле погибшего. След был четкий — подошва с выраженным рифлением. Следствие изъяло у Треплова пару кроссовок марки «Кимры» — они визуально совпадали по рисунку.
Расчеты следователей казались логичными: совпадения с местом и временем, стиранная в спешке одежда, предполагаемый отпечаток обуви. Однако когда пришли результаты экспертиз, все пошло не по плану.
Исследование показало: бурые пятна на рубашке не были кровью. А отпечаток на теле Котова не совпал с подошвой кроссовок Треплова. Обвинения рассыпались.
Александра Треплова немедленно освободили. Ошибка следствия была очевидной, и теперь оно вынуждено было начать расследование практически с нуля.
Параллельно рассматривалась еще одна версия — бытовой конфликт на фоне ревности или мести. В поселке всплывали слухи о сложных отношениях, о конфликтных ситуациях, в которых мог участвовать Котов.
Местные вспоминали, что поведение Толика стало агрессивным после болезни матери. Он нередко пугал соседей, однажды напал на ребенка, и в ответ мог нарваться на скрытую, отложенную реакцию — особенно со стороны тех, кто считал его опасным.
К этому моменту у следствия появились основания полагать, что преступление могло быть не просто вспышкой ярости, а продуманной и эмоциональной реакцией на прошлое поведение Котова. Так в центре внимания оказалась не сила удара, а мотив: защита, страх, месть.
Убийство на стройке и начало новой ниточки
В одном из саратовских поселков радостное событие — строительство детского сада — внезапно омрачилось трагедией.
Утром рабочие пришли на стройплощадку и обнаружили в бытовом вагончике тело своего коллеги, Николая Аскольда. Мужчина лежал на полу с проломленной головой. Кровь была повсюду — на стенах, на полу, даже за пределами вагончика.
Николай Аскольд был известен как спокойный, добродушный человек. Ни с кем не конфликтовал, врагов не имел. На стройке ничего не пропало — кража как мотив убийства сразу отпала. Следствие столкнулось с парадоксом: причин для преступления не было, а само преступление — зверское.
Удалось выяснить, что накануне вечером в вагончике проходило небольшое застолье. Рабочие немного выпили после смены, и последним, кто оставался с погибшим, был прораб — Евгений Леснин.
Уважаемый человек, передовик производства, ответственный и дисциплинированный. Подозрение, тем не менее, пало и на него. Его пригласили на осмотр места преступления, рассчитывая на неосознанную реакцию.
Но все пошло не по сценарию: увидев следы кровопролития, Леснин потерял сознание. У него оказалась острая фобия крови. Такой человек не мог совершить жестокую расправу, тем более в условиях явной борьбы.
Следствие зашло в тупик. Вскоре правоохранителям удалось выйти на важную улику: неподалеку от вагончика нашли обрезок металлической трубы.
На ее поверхности сохранились бурые пятна и прилипшие волосы. Однако отпечатков пальцев не оказалось. Это лишь укрепило версию о том, что убийство произошло спонтанно, возможно, в порыве ярости.
Ночью на стройке оставались только двое — Аскольд и сторож, дежуривший неподалеку. Его немедленно вызвали на допрос.
Личность оказалась знакомой: этим человеком был Александр Треплов, тот самый, который уже проходил по подозрению в убийстве Толика Котова. Тогда, год назад, экспертиза полностью сняла с него подозрения — доказательства отсутствовали, а улики исключали его причастность.
Тем не менее, теперь Треплов вновь оказался в центре кровавых событий. Возможно ли, что это просто стечение обстоятельств? Или совпадения были неслучайны?
Оперативную разработку Треплова возглавил опытный сыщик Евгений Князев. Он общался с подозреваемым несколько дней. Треплов вел себя спокойно. Он не путался в показаниях, не выказывал тревоги и уверенно утверждал, что в ночь убийства находился в сторожке и ничего не слышал.
У следствия не было улик, не было мотива, не находилось свидетелей. И никаких формальных оснований для ареста.
Позже, пока следователи усердно работали над делом, в квартире Маргариты Семяниной раздался звонок. Женщина открыла дверь и увидела на лестничной клетке мужчину, истекавшего кровью. Он был еще жив, но был совсем плох.
В подъезде послышались удаляющиеся шаги. Убийца, по всей видимости, намеренно задержался поблизости, чтобы услышать реакцию очевидцев и насладиться эффектом собственной жестокости.
Жертвой оказался пенсионер Игорь Мишкин. Эксперты насчитали на его теле около 70 ножевых ранений. Все указывало на то, что убийца получал удовольствие от убийства либо действовал в некоем кровавом забытьи.
Похоже, насилие все же носило ритуальный, демонстративный характер. Следователи быстро поняли: это был не просто конфликт — убийство совершил человек, стремящийся утвердиться через жестокость.
Расследование началось с опроса ближайшего круга общения погибшего. Незадолго до трагедии соседи видели его с неизвестным молодым мужчиной. Внешняя примета — выраженные залысины. Однако результатов эта зацепка не дала. Подозреваемый словно растворился.
Спустя несколько месяцев, уже в 1990 году, в заброшенном здании был найден новый труп. На теле мужчины было обнаружено 101 ножевое ранение. По характеру преступления были во многом схожи.
Личность погибшего установили быстро. Фамилия мужчины - Иванов. Свидетели заметили его накануне в компании мужчины с теми же залысинами. Описание совпадало. Оперативники начали проверку жителей ближайших районов. Так в поле зрения вновь попал Александр Треплов.
Имя Треплова уже встречалось в материалах нескольких дел. Подозрения в убийстве в деревне, странности в поведении на стройке, неоднократные приводы. И главное — длинная история жестокости, начавшаяся задолго до этих преступлений.
Маменькин маньяк
Первое известное нападение Треплов совершил еще школьником. Тогда он ударил младшего ученика кирпичом по голове. Мальчик выжил, но потерял память.
Ответственности подросток избежал: мать оперативно вмешалась и скрыла следы происшествия. Она строго приказала сыну никогда никому не рассказывать о случившемся. Женщина, пользовавшаяся в районе уважением как директор магазина, с самого начала поставила защиту сына выше морали или закона.
Позже Треплов оказался замешан в еще одном преступлении, когда служил на флоте. Там погиб его товарищ. И снова мать поспешила вытащить сына из беды. Дело было замято.
Во всех случаях Треплов действовал по одной и той же схеме: испытывал обиду из-за мелочи и нападал. Жертвы не скрывались, тела оставались на виду. Это не были попытки сокрытия улик — напротив, убийца демонстрировал пренебрежение к последствиям.
Он не не скрывался, иной раз оказывался в числе подозреваемых. Однако все четыре уголовных дела, в которых его имя фигурировало, были приостановлены за отсутствием доказательств.
Следователь Аркадий Можаев, подключившись к расследованию, попытался разобраться: почему человек, чьи действия укладывались в профиль серийного убийцы, до сих пор находился на свободе. Первым шагом стало повторное исследование одежды.
Саратовские специалисты не обнаружили на ней следов крови. Однако при осмотре Можаев обнаружил мелкие капли, обвел их фломастером и отправил образцы на повторную экспертизу в Москву. Результат подтвердил: это была кровь, совпадающая по группе с кровью убитого.
Далее последовала проверка обуви. Первая экспертиза не выявила совпадений, но столичные специалисты установили обратное. След от кроссовки производства фабрики «Кимры» совпал с отпечатком, обнаруженным на теле Котова. Можаеву удалось добыть решающее вещественное доказательство.
Однако даже с таким досье суд оказался неожиданно мягок. Заседание собиралось трижды. Обвинительное заключение несколько раз переписывали. Приговор стал шоком — всего 15 лет лишения свободы за смерти четырех человек.
Более того, два эпизода из обвинения были полностью исключены. По слухам, мать Треплова вновь сыграла свою роль. В очередной раз она встала на защиту сына, наняла сильного адвоката и использовала все возможные связи, чтобы смягчить приговор.
В 2006 году Александр Треплов вышел на свободу.