В мои школьные годы времён математического уклона, в городском ДК часто выступали зарубежные артисты. Особо весёлыми были югославы, иногда выступавшие на подпитии.
Один из таких, югослав Джоржи Марьянович, любимейший всей нашей необъятной Советской страной, шёл и пел по барьеру оркестровой ямы, но не удержался и грохнулся туда вместе с микрофонной стойкой, под восторженные вопли публики. Кажется, после этого случая яму в ДК ликвидировали.
Он сильно ушибся, концерт прервали, мы пошли в буфет, увидели там пострадавшего с музыкантами. Они пили сухое красное Алжирское вино гранёными стаканами, закусывая зельцем и конфетками.
Мы присоединились к ним и, вскоре вместе допели прерванную падением песенку на югославском языке, певец дирижировал. А потом исполнили несколько песен на уже заплетавшемся итальянском языке, что-то из репертуара Джанни Моранди.
За одну знаменитую югославскую певицу, Кесовию, сосед по месту моего жительства, Лёня, отсидел 15 суток. Совершил хулиганство в трезвом виде. Она пела под чиркающую пластинку, а музыканты старательно делали вид, будто извлекали звуки из своих инструментов.
В начале 60-х годов «фанера», по крайней мере, в Таганрогском ДК, уже была! Сосед с балкона ДК, стоя, очень громко, в позе В.И. Ленина на постаменте, протянув руку в сторону сцены, кричал «Халтура! Не потерплю!»
К нему присоединился весь зал. Он оказался зачинщиком срыва выступления певицы из-за рубежа.
Хорошо запомнился концерт польской рок группы Поляне. У меня была их пластинка.
Играли в духе британских Faces и Troggs, предтечей припанкованного тяжелого рока.
Хотя в первом отделении они аккомпанировали какой-то очень красивой польской певице в бальном одеянии с ласковыми песенками. Сами были в строгих светлых костюмах. В духе наших ВИА.
После антракта вышли босиком, в рваных джинсах и рубахах, вместо гитарных ремней были пулеметные ленты. Вынесли много шампуров с нанизанными на них искусственными цветочками и втыкали их в сцену.
Исполняли только свои песни, на польском языке. Очень мощно! Такая музыка может призвать к протестным настроениям. Призыв частью публики был принят.
Объекты протеста находились в первых рядах партера. Это были очень значительные городские персоны типа секретарей, председателей, завскладов, товароведов и завмагов.
Мужчины с серьезными лысинами и намерениями, а дамы с мощными бюстами, волевыми подбородками и в огромных шиньонах. Тяга даже у них, видимо, все же к року была.
Один из нас, Олег, очень предусмотрительный, принес несколько коробок с конфетами «Цветной горошек». Мы сидели на балконе и принялись жменями метать этот горошек в эти самые лысины и шиньоны.
Что тут началось! Конечно, мы готовы были в любую секунду броситься к пожарным выходам.
Но вдруг начался настоящий пожар! Сначала ярко вспыхнул и погас один из юпитеров (прожектор для сцены), а потом почему-то загорелся занавес.
Персонал выключил электричество, свет погас, остался тусклый, дежурный. Музыка затихла. Стало не до конфет. Раздались крики «пожар!» Публика бросилась к выходам.
В зал не могли прорваться пожарные. Тогда во время подобных концертов дежурили пожарные машины, машины милиции и скорой помощи.
Единственно, кто был спокоен, так, это музыканты. Скорее всего, у них была подготовка к таким событиям!
Один из них положил гитару на пол, подошел спокойно к пылающему занавесу, сорвал и быстро замотал его, пламя погасло, и пошёл дым.
К нам подбежали два молоденьких милиционера, надо было сдаваться! Но один из них, изъяв коробки, набрал жменю и запустил конфетами в партер. Он тоже решил выразить протест!
Вокруг все засмеялись и одобрили поведение милиции. Включился свет, пожарный объявил перерыв для проветривания зала.
Концерт продолжился, уже для настоящих любителей рока, публика частично поредела.
Значительные люди пришли на этот концерт, может быть затем, что у них всё иностранное вызывало трепетные чувства, как прогрессивное.
Оказалось, проявление прогресса бывает разным! Даже опасным, больным и заразным!