Угроза заблудиться миновала. Расслабившись, Шерли посчитала уместным завести разговор на тему, которая её интересовала.
— Почему вы назвали себя неудачником?
— Разве нет?
— Я считаю, что нет. Абсолютно. И хочу узнать, почему вы так считаете?
Роберт горько усмехнулся.
— Моя карьера разрушена. Я скитался без дела, оказался не нужен никому. Если бы не странное стечение обстоятельств, которое привело меня сюда...
— И что это за обстоятельства, если не секрет?
Луна поднялась высоко, заливая тропу холодным серебром. В этом свете интерес Шерли казался Роберту почти осязаемым. Ситуация располагала к откровениям.
— Я получил помощь от человека, обстоятельства встречи с которым изменили всё.
— Это страшная история о роковой или неразделенной любви? — Шерли попыталась угадать, не видя лица Роберта.
— Любая история интересна женщине только если в ней есть место для любви? — улыбнулся он.
— Это придает ей смысл.
— Нет, совсем нет, — Роберт хотел сказать ей, что любовь в этой истории была, но давно, и именно её тень привела его на этот перевал. Но он не успел.
Камни под ногами посыпались. Шерли, соскользнув с тропы, бесшумно покатилась вниз по склону. Роберт, не раздумывая, рванул следом по откосу.
— Вот же дура, черт возьми! — прошипела Шерли, когда он настиг её внизу. — Давайте выбираться быстрее.
— Подождите, я должен вас осмотреть.
Фонарик высветил внушительные ссадины, но серьезных увечий на первый взгляд не было.
— Идти сможете?
— Да.
Подъем наверх затянулся. Мелкая галька осыпалась, чахлая растительность вырывалась с корнем. Когда они наконец выбрались на тропу, Шерли спросила:
— Где автомат, который вы так галантно предложили нести? Роберт махнул рукой куда-то в темноту обрыва:
— Там. Где-то упал и полетел дальше. Я поспешил к Вам.
Шерли покачала головой. Она вытащила из-за спины огромный нож. Шум в зарослях ниже по тропе заставил их замереть. Шерли начала разминать шею до характерного хруста, Роберт приготовился к прыжку.
Из-за поворота появился Бонгани.
— Черт, — выдохнула Шерли как-то даже радостно. — Ты что в темноте шарахаешься?
— Так светло ведь, вон какая луна, — Бонгани развел руками. Оружия при нем не было — он оставил его Джуниору.
Шерли уже готова была выругаться, но следом за Бонгани нарисовались сопровождавшие его боевики. На их животах поблескивали два автомата Калашникова. Никогда еще Шерли не была так рада виду вооруженных людей.
— Что с пациентами? — Роберт сразу перешел к делу.
— Выгрузили под навесом.
— Поторопимся. — Роберт быстро удалялся. Шерли попыталась последовать за ним, но вскрикнула от боли.
— Скорее всего, трещина в лодыжке, — бросил Роберт, не оборачиваясь. — Несите её в лагерь. Бонгани, за мной!
С отставанием на пару часов Шерли «въехала» в лагерь на самодельных носилках. Она валилась с ног в прямом и переносном смысле.
Роберт возился с тем самым воякой, которого Бонгани назвал с «дыркой в животе». Двое боевиков удерживали оперируемого, не скрывая страха. Бонгани выступал одновременно ассистентом и суровым анестезиологом: когда пациент начинал вопить, мешая процессу, Бонгани размахивал перед его носом пистолетом, напоминая о необходимости тишины.
Картину дополнял белый таз, густо измазанный кровью. Из него торчал обрубок ноги в разрезанном армейском ботинке. Шерли, увидев это и почувствовав запах, не выдержала. Содержимое её желудка вырвалось на волю.
— Прибыли? Хорошо, — Роберт обернулся лишь на секунду. — Джуниор, еще теплой воды!
Черный силуэт мальчика метнулся исполнять приказ. Роберт стянул окровавленные маску и перчатки, бросив их в тот самый таз.
— Будут жить, — бросил он Шерли. — Теперь посмотрим вас.
Таз исчез, кровавый брезент убрали. Роберт натянул свежие перчатки и сделал знак Шерли.
— Потанцуем.